Ирина Баранова – Город семи ветров (страница 34)
Тут, в этом тайном убежище все было, как и в тот, первый визит. Пяри не понимала, как такой удивительный и богатый для мусафиров[32], да и вообще для всех охотников за артефактами, мирок оставался нетронутым. Как отцу удавалось скрывать это?
– Аллах прикрыл его своей рукой ради тебя, дочка, – любил повторять отец каждый раз, когда видел ее удивление. – Когда-нибудь ты придешь сюда, чтобы найти ответ на главный свой вопрос, и тогда Всевышний будет знать, где тебя найти, и обязательно поможет.
– Отец… Ты все знал.
Такой момент настал. Словно боясь спугнуть призраков, Пяри тихонько подошла к окну. Первые лучи солнца уже возвещали о начале нового дня. Нужно поспешить на самый верх. Забежать в потайную комнату она успеет на обратном пути. Еще несколько рывков и крутых поворотов, сердце рвется наружу, но девушку уже не остановить. И вот в лицо ударил свежий морской ветер. Казалось, что волна достала до самого верха башни и нежно прошлась по ее лицу. Отец рассказывал, что когда-то давным-давно морские волны били о самые стены башни. Пяри представила это лишь на мгновение и не смогла тогда удержать равновесия, отец рассмеялся и сгреб ее в охапку. Вдалеке послышался вой ночных шайтанов: восходящее солнце загоняло их обратно в свои норы. Стая птиц пролетела почти над головой и исчезла за облаком на горизонте. Необычное, прекрасное, завораживающее зрелище. Сколько раз она бывала тут с отцом, но удивляться никогда не переставала.
Пяри не сразу ощутила чье-то присутствие за спиной. Лишь когда она в очередной раз охнула, не удержавшись от эмоций, за спиной раздался смешок.
– Кто тут? – голос предательски дрогнул, и вместо грозного окрика получился испуганный писк.
Перед тем как обернуться, для пущей храбрости она выхватила из-за пазухи единственное оружие – обмотанную материей бутыль с едой.
– Мир тебе, храбрая девочка! Я не причиню тебе зла, – произнес незнакомец, скрывающийся в темном углу комнаты.
Но вот он сделал пару шагов вперед. Сгорбленная фигура, укрытая балахоном, лицо – под капюшоном.
– Кто вы?
– Не бойся.
– Вот еще! Я и не думала бояться! – страх пропал, словно его и не было.
– Убери свое оружие, девочка, я не причиню тебе зла. Что привело тебя сюда одну? – спросил незнакомец.
– Да так, – Пяри отвернулась.
Незнакомец подошел ближе.
– Постой. Ты же Пяри, дочь Тимура?
– Да… А как вы узнали? – девушка заметно волновалась.
Незнакомец неожиданно звонко, совсем по-молодому, рассмеялся.
– Сложно было бы не узнать, ты же как две капли на него похожа! А уж мне ли не знать моего лучшего ученика. Я ведь был знаком с ним как раз с тех лет, сколько сейчас и тебе, дочка.
Незнакомец откинул капюшон, и солнце осветило его лицо. Пришел черед угадывать Пяри.
– Муэллим Курбан??
– Как ты узнала?! – теперь удивился мужчина.
– Отец часто вспоминал вас. Говорил, что сейчас таких людей не делают, и мы много потеряли.
Мужчина закрыл лицо ладонями и что-то прошептал.
– Тимур был хорошим человеком. Настоящим! Добрым, по-настоящему добрым, не добреньким, а именно добрым. Жаль, что его больше нет.
Пяри слушала, и слезы текли по щекам.
– Вы тоже думаете, что он погиб?
– Разве я сказал это, девочка? Я только сказал, что его нет. Пока ты не видел человека мертвым, он всегда будет для тебя живым. А если ты хранишь память о нем, то он будет жив вечно. Пусть только в памяти, но жив.
Пяри отвернулась, пытаясь скрыть слезы. Папа. Он так понимал и любил ее. Казалось, девушка только сейчас поняла, насколько все это время ей не хватало отца. И тут же в душе появилось и стало расти еще одно чувство – раздражение. Мать. Это она виновата в его гибели. Она постоянно скандалила, пыталась задержать отца дома, это ее постоянные истерики гнали отца прочь из дома!
– У Тимура была замечательная жена…
– Была?! – возмутилась девушка.
Она не заметила, как Учитель улыбнулся.
– Так Роза жива?! – удивленно спросил он.
– Живее всех живых, – выпалила Пяри.
Мужчина сделал вид, что не заметил раздраженного тона девушки.
– Как мало сейчас счастливых семей, беда всегда ходит рядом. Роза так любила Тимура. Как она без него?
«Любила! Да она всю плешь ему проела!» – Пяри готова была высказать все это вслух, но удержалась, сама не зная почему.
Муэллим Курбан между тем продолжал:
– Это хорошо, что у нее есть ты. Опора в старости, надежда. Есть для кого жить. Да и на Тимура ты как две капли воды похожа.
«Опора… Получается, только поэтому я всю жизнь должна просидеть около ее юбки?»
– Да и тебе повезло. Не каждый в наше смутное время может похвастаться, что у него есть мать.
Муэллим Курбан подошел к самому краю башенной ограды и вознес руки к небу.
– Однажды Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, спросили: «Какое деяние Аллах любит больше всего?». «Вовремя совершенный намаз», – был ответ. «А за ним какое?» – спросили его. «Подчинение родителям и старание делать им добро», – ответил он и добавил, что после этого идет газават – сражение на пути Ислама. В этом благородном хадисе подчинение родителям ставится перед газаватом, выше него! Смотри, сам Господь повелел, чтобы вы не поклонялись никому, кроме Него, а своим родителям делали добро. – Мужчина еще продолжал читать строки из Святого Писания, когда услышал, что за спиной хлопнула входная дверь, и улыбнулся…
– Хвала Всевышнему! Спасибо за то, что наставил девочку на путь истинный!
Успеть! Успеть! Успеть!
Марджана проснулась, протянула руку и взяла старенький будильник, устало тикающий на полу у постели. Пять тридцать. В шесть утра происходит пересменка на блокпосте «Черного города», и сегодня там дежурит Фаик. Он сделает все, что она попросит. Марджана знала, что парень без ума от нее – естественно, это ей льстило, и она от случая к случаю этим пользовалась. А и что скрывать? Что, у танцовщицы из клуба так много друзей? Тем, кому действительно интересна не внешняя оболочка, а то, что скрыто за яркими тряпками и украшениями. Да никого. Кроме Фаика. Может, Марджана и ответила бы ему взаимностью, да только парень жутко ревновал ее. Он не одобрял ее работу, и плотоядные взгляды мужчин, которые бесстыдно пялились на танцующую девушку, вводили его в состояние если не бешенства, то близкое к нему. Но почему все это он вываливал на Марджану? Девушка, конечно, понимала его: Фаик хоть завтра бы женился на ней, и стал бы, она уверена, хорошим и заботливым мужем. Да только кто он такой? Хозяин клуба никогда не отпустит Марджану и не даст ей разрешения выйти замуж. Она его самое дорогое приобретение и сокровище. Не в каждой забегаловке найдется такая богиня, на чей «танец живота» заранее заказывают столик. Хозяин и имя новое ей придумал – Марджана. Она не сразу приняла его, но потом подумала, что так лучше: Пяри, как и все, кто знал ее, осталась в прошлом. Той девочки, той Пяри, больше нет. И боли от невосполнимых потерь тоже нет. Новое имя – новая жизнь.
Все, пора. Марджана встала с кровати и начала собираться.
– Успеть, успеть! – стучало у нее в голове. Не зря ей приснился этот сон, ой не зря. Марджана так уставала, что засыпала мгновенно и спала без снов. Сил хватало только, чтоб смыть с себя пот и вместе с ним – липкие, похотливые взгляды посетителей. Что только они не шептали во время танца ей на ухо, какие деньги только не предлагали за ночь с ней. Фу! Противно даже. Хорошо, что девушка умела отстраняться от всего этого. И спасибо хозяину: честь своих танцовщиц он блюл ревностно, а с теми, кто без меры распускал руки, разговор был короткий – за дверь. Навсегда.
Помнится, тогда, в реальности, встреча с учителем отца сыграла важную роль и уберегла от ее неверного шага. Она чувствовала не только благодарность к этому человеку, Марджана все это время ощущала себя должницей. Перед кем? Неважно. Она просто понимала – придет время, и она просто обязана будет вернуть долг и помочь тому, кто в этом будет нуждаться больше всего. Вот время и пришло.
Эти мужчины сразу обратили на себя ее внимание. Она уже привыкла, что главным «блюдом» была она, все остальное – спиртное, закуски, чай – только «гарнир» к ее танцу. И ее телу. А эти… Эти вели себя так, словно Марджаны и не существовало и пришли они сюда не развлечься, а набить брюхо. Аппетит у мужчин был отменный, стол буквально ломился от еды, которую они жадно засовывали себе в рот. Конечно, до прекрасного ли тут? Не сказать, что ее это очень обидело, скорее – задело. В заведении действовало правило: за танец надо платить, причем именно танцовщице. За каждый танец, а танцевали они весь вечер. Эти тоже заплатили, и щедро. Но только в самом начале, а потом словно забыли про девушку. Мало того, они, даже отдавая деньги, не удостоили Марджану взглядом! Казалось бы, ну и что? Уж лучше так, чем грязное лапанье и мерзости в ухо. Да только какая настоящая женщина смирится с таким невниманием к своим достоинствам?! А Марджана была настоящей женщиной и цену себе точно знала. И, конечно же, ей надо было заставить их раскошелиться еще! Ну уж нет, просто так она этих надутых индюков не отпустит, они заплатят ей полностью! Девушка была очень пластична и музыкальна, но такими были тут все, других в заведении не держали. Но у Марджаны был один секрет, свойство, которым другие не обладали, и которое делало ее исключительной, первой среди прочих: она забывала обо всем с первыми звуками музыки и полностью погружалась в танец, жила им. С этого момента мир вокруг переставал существовать, только музыка, только танец. Иногда ей казалось, что танцует не она, а кто-то другой, а она словно наблюдает за всем этим со стороны. Может, именно поэтому ее движения завораживали, пьянили, возбуждали. Она никого не могла оставить равнодушным. Кроме этих трех тупых козлов!