Ирина Бабич – Судьбы (страница 3)

– Могу лишь полагаться на твой опыт, – опустила глаза девочка. – Мне тяжело судить о достоинствах лошадей. До недавнего времени у нас с papa не было выезда, – вскрыта причина её неловкости.

Теперь Олег не знал, куда подевать взгляд, досадующий за причинённую девочке боль от навязанного чувства стыда.

– Прости. Сказанной невпопад фразой я обидел тебя.

– Пустое, – утешил мягкий голос угрызения его совести. – Я не сержусь.

– Я не смел даже рассчитывать на такое великодушие, – губы корнета коснулись затрепетавших девичьих пальчиков.

Глава 5

Перекочевавшее за кроны деревьев солнце уже дремало у розовой кромки заката, когда, раскланявшись по исполнении формальностей с хозяином дома и стряпчим, Игорь Шаховской остановился у парадного подъезда в нетерпеливом ожидании до сих пор не вернувшейся с прогулки дочери. Следом за ним на крыльцо шагнул Михаил Александрович.

– Твоё беспокойство напрасно, – уловил он настроение Игоря. – Уверен, Олег сумеет позаботиться о девочке.

В конце снедаемой сумерками аллеи показалась коляска.

– Вот и они, – удовлетворённо улыбнулся князь скорому подтверждению его слов.

Он сошёл с крыльца к подъехавшему экипажу.

– Ты заставил нашего гостя изрядно поволноваться, – обратился князь к довольному проведенным временем Олегу.

Тот заговорщицки прижал палец к губам, взывая к его молчанию, загадочно улыбнувшись, подался в сторону, открыв князьям умилительную картину: запрокинув за спину шляпку, прислонившись головкой к офицерскому плечу, его утомлённая избытком впечатлений спутница безмятежно спала.

Игорь торопливо шагнул к распахнутой слугой дверце.

– Я сам, – чуть слышно, но категорично предупредил его намерение корнет.

Игнорирующий опешившего князя, ловким движением бережно поддерживая погружённую в сон фигурку, он сошёл наземь и, обнявший коснувшуюся лёгким дыханием его лица девочку, вынес её на руках из коляски.

Миновав посторонившихся в замешательстве князей, корнет скрылся с дорогой ношей в холле. Опомнившийся Игорь направился следом, когда рука Михаила Александровича снова остановила его, удерживая подле.

– Не увози завтра девочку, – замявшийся, озвучил князь искушающее его желание. – Оставь здесь хотя бы на несколько дней, – более уверенным в своём праве голосом попросил он, глядя в глаза обескураженного Игоря.

Тот с трудом перевёл дыхание.

– Двенадцать лет вам не было до неё дела, – выдавил он, смерив собеседника пренебрежительным взглядом. – Что же сегодня пробудило в сердце вашего сиятельства небывалый интерес к девочке?

– Пленённое детской непосредственностью, не тронутой червоточиной душой, моё сердце более не способно оставаться безразличным к ней, – с теплотой в дрожащем голосе ответил князь.

– Вот как? – усмехнулся Игорь. – И вы решили, что демонстрация этих разительных перемен спустя столько времени тронет за живое пребывавшую исключительно по вашей воле в забвении девочку?

– Твой упрёк справедлив: я виноват перед нею, – не уронив чести, признался Михаил Александрович. – Вытравив из своей жизни твоё имя, я невольно отверг и её.

– Чего же вы хотите теперь? – недоумевал распалённый прорвавшей плотину обидой Игорь. – Льстите себя надеждой получить её прощение, облагодетельствовав с недавних пор животрепещущими чувствами? – горячился он. – Что за нужда в них единственной обладательнице моего любящего сердца?

– Твоё самозабвенное чувство к дочери взаимно, это очевидно, – ответил тёплый голос князя, отцовскими нотками из далёкого прошлого врачуя нанесённую рану. – Но сегодня судьба подвергла душу живущей до сих пор безоглядной любовью только к тебе девочки испытанию иными чувствами. Загляни в эту душу, – взывал он к совести сердца, уязвлённого ревностью. – Бьюсь об заклад, никогда ещё ты не видал дочь такой, как нынче, – счастливой новой встречей, новыми впечатлениями и желаниями.

– По-вашему, до сих пор она чувствовала себя обделённой и несчастной? – вспылил возмущённый доводами Игорь. – Вся моя жизнь посвящена одной цели – сделать её счастливой. Ради этого я отдал ей всего себя без остатка.

– Утром с чувством оскорблённого достоинства ты уверял, что изменился к лучшему, – удручённым тоном напомнил ему Михаил Александрович. – Сейчас передо мной прежний эгоист, в чьих чувствах и словах всё ещё главенствует «я», – попенял он потрясённому заявлением Игорю. – Не оставивший ни пяди свободного места в жизни дочери, ты наводнил собой её мысли, чувства, желания, – язвит душу красноречивый укор, –отказываясь признать очевидное: одного тебя девочке уже мало, её искушает желание новизны жизни. Отпусти же дочь в эту жизнь.

– В вашу жизнь, – помертвев, произносит разоблачивший намерения князя Игорь. – Самому отдать вам то последнее, что осталось в моей, – отчаянно сопротивляется его восставшая против вопиющего произвола душа. – Оставив здесь, потерять навсегда, – полыхает справедливым гневом взгляд. – К этому жертвоприношению понуждает меня ваше сиятельство?

– Ты зря мнишь меня врагом, вероломно посягнувшим на незыблемые доселе чувства, – возразил князь. – Я отнюдь не палач твоего счастья, которым превратная судьба снизошла облагодетельствовать тебя, – заверил он, угадавший природу опасений собеседника. – Я не вправе искушать её, намеренно явив суду твоей дочери до сих пор скрытое от неё спасительной завесой тайны отвратное зрелище – погрязшую в грехах душу отца. На то у меня есть одна, но превосходящая иные причина: я не могу причинить боль разочарования боготворящей тебя девочке, – открытый взгляд князя колеблет сомнения в его искренности. – Доверься мне, – дрожит в ожидании решения голос. – Оставь девочку ненадолго тут на моём попечении.

– Если она сама этого захочет, – глухо ответил облечённый правом последнего слова Игорь. – Я передам ей приглашение вашего сиятельства, – в сдавленном от страданий голосе – не усыплённая враждебность, – но настаивать на её согласии не стану, – с достоинством поклонившись, он скрылся в доме.

Замерший спустя несколько минут на краю постели не потревоженной в безмятежном сне дочери, Игорь смотрел на её умиротворённое лицо. В остановившемся сейчас взгляде – взбудораженная поединком душа, исполненная нежности к обожаемой им девочке, хлынувшей горлом в грудь горечи, вяжущей дыхание мыслью о грядущей разлуке, непреходящей тревоги об её судьбе.

Девочка вздохнула, повела головой по подушке и, открыв глаза, встретила уже оживший взгляд отца.

– Как ты, родная? – наклонился тот к дочери.

– Я уснула, – пробормотала она сконфуженно. – Мне так неловко, – спрятала взгляд, прильнув к отцовскому плечу.

– В том нет ничего зазорного, – Игорь поцеловал макушку дочери. – Тебе надо было отдохнуть.

– Перед дедушкой неудобно, – виновато проронила она. – Хороша гостья: за весь день с ним и двух слов не сказала.

– У тебя будет вдоволь времени исправить это досадное недоразумение, – утешительно улыбнулся Игорь.

– Разве мы не возвращаемся домой утром? – взметнулись её ресницы.

– Мне послезавтра должно быть на службе, – теперь Игорь прятал удручённый взгляд. – Тебя же дедушка пригласил ещё сколько-то времени погостить в имении, – на миг замявшись, сдержал он данное князю слово.

– И ты позволишь? – торопят его с ответом глаза и голос дочери.

– Да, Оленька, – проиграв сражение за её выбор, Игорь с трудом заставляет голос звучать непринуждённо. – Ты вольна остаться, пока, соскучившись, не захочешь вернуться домой.

Она крепко обняла отца: с горячей благодарностью за его великодушную жертву, принесённую любящим сердцем на алтарь её удовольствия, с желанием смирить его боль от первой в их жизни разлуки.

Глава 6

Он уехал на рассвете, запретив провожавшему его князю будить девочку ради нескольких тягостных минут прощания.

– Долгие проводы – лишние слёзы, – с горечью усмехнулся Игорь в ответ на недоумение в глазах хозяина дома и поспешил скрыть чувства за дверцей экипажа.

Маленькая стрелка часов библиотеки остановилась на девяти. Тревожным стуком прервав раздумья оставшегося тут после отъезда гостя Михаила Александровича, на пороге замер дворецкий.

– Ваше сиятельство, барышни нет в покоях, – торопился он с докладом. – Даша, которую вы намедни определили ей в услужение, с ног сбилась.

Ошеломлённый князь шагнул мимо посторонившегося с почтением дворецкого в холл. Туда-сюда сновала поднятая на ноги челядь.

Обеспокоенный непривычной в этот час суматохой в доме, на площадке второго этажа появился оставивший свою комнату Олег.

– Что-то случилось? – запахнувший полы наброшенного наспех халата, окликнул он князя.

– Ольги нигде нет, – вскинул тот на Олега смятенный взгляд. – Боюсь, не случилось ли чего.

– Где искали? – обратился Олег к дворецкому.

– Весь дом обрыскали, барин, – поспешил сообщить тот, – в оранжерею, в парк отрядил дворню. В толк не возьму, куда барышня подевалась.

– Похоже, я знаю, – вдруг таинственно улыбнулся Олег.

Не медля более, он вернулся в комнату, несколько минут спустя вышел снова, уже облачённый в сюртук.

– Не томи, Олег, – ждал его объяснений заинтригованный князь. – Где ты надеешься найти девочку?

– Насколько я успел раззнакомиться с нашей гостьей, она наверняка в облюбованном уголке усадьбы, – заговорщицки глянул на него корнет.

– Ты говоришь загадками, – недоумевал князь.