Ирина Бабич – Судьбы (страница 5)

– Я буду ждать, – вымолвила благодарная ему княжна и, улыбнувшись деду, потянулась рукой к оставленной на подносе ватрушке.

Глава 9

Время не торопилось. В полдень в дверь библиотеки, где хозяин дома по обыкновению уединялся в этот час, постучали. С позволения откликнувшегося князя, прихрамывая, вошла его гостья.

– Тебе ещё не следовало вставать, – сорвавшийся с места князь шагнул навстречу, крепкая рука подхватила девочку под локоток.

– Нога почти не тревожит, – поспешила Ольга успокоить деда. – А наедине с собой уже несносно, – не смолчала она о наболевшем. – Даже чтение не утешает, – кивнула девочка на принесённый томик стихов. – Но если моё общество в тягость…

Покрывшая дрогнувшие губы ладонь князя не позволила смутившейся Ольге закончить:

– Твоё общество – щедрый подарок моей душе. Милости прошу.

Восхищённый изобилием книг в шкафах красного дерева взор Ольги остановился на преданных забвению клавикордах в углу. Сопровождаемая взглядом деда, она направилась к ним.

– Ты музицируешь? – не сдержал любопытства князь.

– Немного, – откликнулась вдруг смутившаяся девочка. – Как посредственная школьница.

– Кто же дал такую оценку твоим способностям? Отец? – недоумевал князь.

– Papa слишком добр ко мне, – тёплым голосом возразила Ольга. – Но в этом случае лукавить у него не выходит, – заметила она, рано научившаяся читать в сердцах. – Он часто рассказывал, как музицировала мама. Её игра переворачивала душу, – перебирающая нотные альбомы, Ольга не видела лица ошеломлённого этим откровением князя. – Звуки, рождённые моими пальцами, не вызывают этих чувств, – вздохнула она. – Я это понимаю, – изумляла она недетскими выводами, – потому не обманываюсь.

Рука смолкнувшей девочки тронула лежащую особняком тонкую тетрадь. Губы беззвучно прочли название над нотами.

– Это её любимый романс, – обернулась Ольга к объятому чрезвычайным волнением князю.

– Ты исполняла его? – едва нашёл тот силы спросить.

– Однажды, – неохотно ответила девочка. – Поняла, как больно papa, и отказалась от неудачных опытов.

– Господи, как вы похожи! – всё-таки не совладал князь с обуревающими чувствами. – Не зная матери, ты унаследовала её во всём. В тебе живёт такая же богатая, чуткая душа, стучит умеющее любить сердечко.

– Вот и papa так говорит, – на девичьих губах затеплилась улыбка. – Я знаю маму, – глянули на князя счастливые глаза благоговеющей перед этим словом девочки. – Сейчас, – она вспомнила о чём-то важном.

Её рука взяла оставленную книгу, безошибочно открыла разворот и протянула заинтригованному князю хранимый меж страницами лист. Мужскому ошеломлённому взгляду предстал искусно выполненный карандашом женский портрет.

– Таня, – справился Михаил Александрович с комом в горле, вглядываясь в черты безвременно утраченной дочери. –Откуда у тебя это? – нетерпеливо ждал он ответа напуганной его впечатлением девочки.

– Я сама нарисовала, – робко вымолвила та.

– Невероятно! – выдохнул князь. – Надеюсь, твой отец понимает необходимость развивать небывалые способности дочери.

– О да, – развеяла его сомнения Ольга. – По его настоянию я беру уроки у известного художника. Результатом довольны все, – скромно подытожила она.

– Но как же ты сумела нарисовать портрет матери?

– Сколько себя помню, каждый день вижу её глазами papa, – пояснила деду девочка, – и всякий раз представляю её воскрешаемый воспоминаниями образ.

Смолкшие уста сохранили в тайне главное: рисунок был копией волею случая увиденного у отца портрета – портрета Тани, в счастливую пору нарисованного Сергеем Ольшанским, разорванного гневной рукой обманутого в его чувствах Игоря и обнаруженного им в роковой день в ларце жены, хранимого после её смерти как единственную памятку об единственной возлюбленной.

– Мне бы очень хотелось, чтобы и меня любили так же, – выговорила улыбнувшаяся своим мыслям Ольга.

– Не дай господь, девочка, – откликнулись протестом уста вздрогнувшего князя, – чтобы и в твою жизнь пришла такая любовь.

Прочитав замешательство во взгляде заинтригованной внучки, Михаил Александрович поспешил сменить тему.

Глава 10

Миновал новый полдень. Слегка озябшее к вечеру солнце играло в прятки с тронутыми золотом липами.

По желанию гостьи чай подали на террасе. Щебечущая в плетёном кресле девочка смолкла, уловившая едва различимые звуки, долетевшие до чуткого слуха с аллеи, и через мгновение улыбнулась, удовлетворённая в ожидании:

– Вернулся.

Из-за деревьев показался торопящийся домой экипаж. Испросив разрешение снисходительно улыбнувшегося ей деда, Ольга спешно выбралась из-за стола и спустилась по ступеням к подкатившей карете.

Дворецкий в почтительном поклоне замер у распахнутой дверцы перед корнетом. Счастливый долгожданной встречей, тот шагнул к вдруг остановившейся девочке.

– Здравствуй, – мужская рука пожала её пальчики. – Как ты?

– Готова к приключениям, – ответила Олегу благодарная улыбка.

– Как же мне недоставало моего друга! – он с нежностью коснулся тронутой румянцем удовольствия щеки.

– И я по тебе скучала, – прошептали обратившемуся в слух корнету девичьи уста.

– Ты простила мне мой внезапный отъезд? – заглянул он в исполненные смущённой радости глаза.

– Только узнав о сюрпризе, – не преминула подразнить его чувства лукаво улыбнувшаяся Ольга.

– Моя прелесть! – обезоруженный непосредственностью девочки Олег прижал её к груди. – Льщу себя надеждой, что этот подарок тебе понравится.

Поприветствовав наблюдавшего за ними князя, он подал знак ожидавшему приказа молодого барина лакею. Тот вынес из экипажа коробку и перевязанную лентами картонку.

– Взгляни, – пригласил Ольгу поощряющий жест корнета открыть хранящуюся за шелками тайну.

Заинтригованная, она потянула ленту, сняла подбитую атласом крышку. Пальцы извлекли отделанный золотой нитью короткий приталенный камзол бирюзового цвета, длинную пышную юбку, батистовую сорочку с кружевным жабо. На дне покоились высокие сапожки с затейливыми пряжками и перчатки. Из открытой картонки глянула дымка повязанной на шляпке-цилиндре вуали.

– Амазонка, – восторженно выдохнула девочка, в мыслях которой, казалось, не укладывалось, что кокетливый туалет, непременный в модном гардеробе выезжающих на прогулку или охоту дам высшего света, для неё.

– Она твоя, – ободряюще выговорил щедрый даритель. – Уверен, тебе не терпится её примерить, – улыбнулся он.

В сопровождении двух слуг, подхвативших драгоценные для барышни коробки, девочка поспешила в свою комнату.

Камердинер корнета, с поклоном принявший его вещи, выслушав приказ, живо скрылся в доме. На столе появился ещё один прибор. Наспех перехвативший что-то из закусок Олег с видимым волнением ждал возвращения княжны.

И вот, облачённая в изысканный наряд, она появилась.

– Как тебе удалось угадать с размером? – поинтересовался вполголоса удивлённый Михаил Александрович у любующегося застывшей перед ними в изящном реверансе девочкой Олега.

– Не поверите, – одаривший её исполненной восхищения улыбкой, откликнулся тот. – Счастливый случай: в Пассаже я встретил князя Вяземского с дочерью – ровесницей Оленьки. Прослышав о нашей гостье, её сиятельство живо предложили помощь с примеркой амазонки и изъявили намерение скорее познакомиться со счастливой обладательницей наряда.

– Вяземский наверняка убедил дочь в невозможности этой встречи, – предположил взволнованный новостью князь.

– После смерти почившей два года тому жены Вяземский ни в чём не отказывает единственной дочери, – угадавший причину его тревоги, возразил Олег. – Скрепя сердце князь согласился исполнить и это желание, – усмехнулся он ожившей в памяти сцене. – Во вторник они почтят наш дом визитом.

– Невероятно! – выговорил обескураженный слушатель.

Локтя Олега робко коснулась девичья рука.

– Теперь я смогу ездить верхом? – тихо напомнила о себе настороженная их ставшими серьёзными лицами княжна.

Тотчас позабыв обо всём ином, Олег наклонился к ней:

– Если ты мне доверишься, я буду твоим наставником. И скоро ты станешь непревзойдённой наездницей, – пообещал он тотчас кивнувшей ему Ольге.

Она приподнялась на цыпочки и коснулась губами уголка его губ. От этой ласки зашлось мужское сердце, попробовавшее на вкус новое, непонятное, но притягательное чувство.

Глава 11

Отныне князь видел внучку лишь в столовой за трапезой или в разбуженной уже в сумерках огнями свечей гостиной за чаепитием, сопровождаемым впечатлениями девочки об ещё одном прожитом по-новому дне.

Она вставала рано и рука об руку с постоянным в его чувствах и намерениях кавалером отправлялась к конюшне. Пока Олег совершал традиционный променад верхом, она рисовала на листе картона привязавшегося к привечающей его девочке стригунка.

По окончании завтрака корнет и княжна какое-то время проводили на террасе в обществе хозяина дома, с интересом внимающего рассказывающей о желаниях и планах внучке.

Выразив признательность князю, снисходительному к их стремлению остаться вдвоём, Олег и Ольга торопились на урок верховой езды. Сменив прежнее платье, они отправлялись на лужайку, где их ждал конюх с отдохнувшим жеребцом уже под дамским седлом.