Ирина Бабич – Судьбы. Трилогия (страница 24)

‒ Как мне когда-то, ‒ тихо молвила Ольга. ‒ Неужто вы подумали, что я отплачу неблагодарностью человеку, в своё время принявшему горячее участие в моей беде? ‒ с укором смотрела она на ожидающего её приговора собеседника.

Князь чутко коснулся её пальцев:

‒ Простите меня, дорогая. Мои неурядицы – ничто по сравнению с вашим горем.

Ольга отвела в сторону обречённый взгляд.

‒ Я устала, ‒ выдавила она. ‒ Восемь лет неизвестности. Ни одного проблеска надежды, ни одного даже сомнительного предположения, где нашёл безопасное для угрызений совести убежище похититель дочери. Столько времени потрачено на безрезультатные поиски!

‒ Их нельзя прекращать, ‒ утешая, гладил дрожащую женскую руку князь. ‒ По возвращении мы предпримем новую попытку получить хоть какие-то сведения о моём кузене. Не отчаивайтесь, дорогая. Верьте: вы увидите свою девочку.

Она отрешённо глядела мимо. Безутешные слезы торили путь по бледному лицу.

Глава 2

Очередной летний закат ознаменовал финал третьего дня пребывания княгини Шаховской на водах. Пожилая чета из Москвы, обосновавшаяся в доме немца, с которым Игорь свёл знакомство, пригласила Ольгу на вечер. Безмятежно улыбаясь в ответ на её бдительные взгляды, Игорь флиртовал с дочкой хозяина, милой немочкой с ямочками на щеках, подавшей к столу занятные тартинки.

Выслушав новости, Ольга ступила к фортепиано. Пальцы коснулись клавиш.

‒ Ольга Павловна, ‒ тотчас оставив немочку, шагнул к ней Игорь, ‒ сделайте одолжение, сыграйте, что вам угодно. Я больше года вас не слыхал.

С улыбкой потрепавшая его по волосам, с позволения хозяев она села за инструмент. Тихим переливом зазвучал её любимый романс.

По его окончании смущённую женщину приветствовали аплодисменты. Кончиков пальцев коснулся поцелуй Игоря.

‒ Ты стал галантным кавалером, ‒ улыбнулась княгиня.

‒ Я счастлив слышать эту лестную похвалу именно из ваших уст, ‒ поклонился ей юноша. ‒ Мне хочется думать, что вашими глазами на меня смотрит мама.

Она не ошиблась в предположениях несколько дней тому: нет в нём холодной, расчётливой подлости, сердце его живёт ожиданием взаимной любви, ему предстоит научиться любить.

‒ Ваше сиятельство, ‒ прервал её размышления старший сын хозяина дома, ‒ мои приятели ждут меня на студенческой пирушке. Ваш спутник благоволит составить нам компанию?

‒ Вы ведь не станете возражать, Ольга Павловна? ‒ нетерпеливо заглядывал в её уже смеющиеся глаза Игорь.

‒ Ступай, ‒ не в силах отказать, махнула та рукой. ‒ Но обещай, что твоему отцу краснеть за тебя не придётся.

‒ Слово чести! ‒ выпалил Игорь в ответ с дурашливой торжественностью и ринулся за новоявленным товарищем.

‒ А вы непременно оставайтесь, ‒ окликнула хозяйка Ольгу. ‒ Ваш визит ‒ не единственный сюрприз, способный скрасить наши однообразные будни.

‒ О да, ‒ поддержал её супруг. ‒ Сегодня я познакомился с земляком. Его окутанная интригующими слухами персона наделала много шума среди отдыхающих, потому я пригласил его в гости. Вечер будет интересным.

‒ Я остаюсь, ‒ коротким поклоном поблагодарила Ольга за лестное приглашение.

‒ А вот, должно быть, и он, ‒ заслышавшая шорох колес экипажа, встрепенулась хозяйка.

Дверь распахнулась перед загадочным гостем.

Встав его приветствовать, княгиня оцепенела, дыхание замерло, сердце больно ударило в подреберье и остановилось: на порог шагнул Алексей Шаховской.

Оба не слыхали любезных слов хозяев. Прикованные друг к другу взгляды преисполнены изумления непредсказуемым зигзагом судьбы, мановением её никому не подвластной руки нежданно соединившей их жизни снова.

Опомнившись первым, князь нарушил воцарившееся неловкое молчание, обратившись к хозяйке:

‒ Волею случая мне стало известно, что к вам приглашена княгиня Шаховская. Я столько лет был лишён удовольствия видеть её сиятельство, что, рискуя навлечь на себя ваш гнев, дерзну отклонить приглашение отужинать, ‒ поклонился князь озадаченной чете, ‒ и коленопреклоненно просить княгиню, ‒ устремлён на Ольгу испытывающий взгляд, ‒ составить мне компанию.

Шокированная скандальным заявлением гостя хозяйка разочарованно развела руками и обернулась к бледной Ольге. Отпустившая стиснутую пальцами резную спинку кресла, та с трудом выговорила:

‒ Ваш гость ‒ сюрприз для меня. Прошу прощения за злоупотребление вашим радушием, ‒ поклонилась супругам, ‒ но соблазн этой долгожданной и многообещающей встречи столь велик, что отказаться от такого приглашения я не могу.

‒ С вашего позволения, ‒ поклонился князь, прощаясь, и, предложив Ольге руку, покинул с нею дом.

Он кликнул кучера и распахнул перед спутницей дверцу.

‒ Не боитесь, княгиня? ‒ поинтересовался зловещим голосом. ‒ Вы так легко согласились отправиться со мной в неизвестность.

‒ Вот уже восемь лет я живу в ней по вашей милости. Нежданное приглашение вашего сиятельства вселило в моё сердце надежду на то, что тайное наконец станет явным.

‒ Возможно, ‒ многозначительно усмехнулся князь.

‒ Куда же мы поедем? ‒ не удержалась от назойливого вопроса Ольга.

‒ Бдительно охраняя созданную невероятными слухами и досужими сплетнями репутацию, для разговора tête-à-tête я предпочитаю не гостиничные номера и людные кофейни, а уединённое местечко вдали от суетной толпы.

‒ Вы живёте под чужим именем, ‒ озвучила Ольга свою догадку.

‒ Всегда и везде, ‒ усмехнулся князь.

‒ Поэтому мои многолетние поиски вашего сиятельства оказались тщетными, ‒ заключила княгиня.

‒ Вы, со дня нашего нечаянного знакомства с завидным постоянством чуждающаяся и презирающая меня, несколько лет кряду искали встречи со мной? ‒ исполнен насмешливого удивления голос её спутника. ‒ Польщён! Сожалею, если в своём неведении о ваших видах на меня, увлёкшийся игрой в инкогнито, я нарушил далеко идущие планы, ‒ с издёвкой произнёс князь. ‒Всему виной укоренившаяся с годами милая привычка – развлечение каждый раз быть кем-то другим, но прежним собой.

Экипаж остановился. Князь помог Ольге сойти. Следуя любезному жесту, та прошла к небольшому домику в три окна. Освещая в сумерках им путь, на пороге появилась пожилая служанка с фонарём в руках. По приказу князя она зажгла свечи в гостиной и удалилась.

Ольга огляделась:

‒ Вы живёте один?

Губы князя тронула новая усмешка: его забавляла её очередная попытка приоткрыть сплетённую им завесу тайны.

‒ Вашей дочери здесь нет, ‒ ответил он с нарочитой холодностью. ‒ Как, собственно, почти не было подле меня все эти годы.

‒ Она жива? ‒ с трудом выговорили скованные ужасным предположением материнские уста.

‒ Да как вам только могло на ум прийти усомниться в этом? ‒ укоризненно качнул головой князь. ‒ Вам ли не знать: безупречное здоровье слишком дорогой для меня девочки, ‒ мелькнула в его взгляде лукавая чертовщинка, ‒ давно моя первейшая обязанность и главная забота.

‒ Вам доставляет удовольствие бессовестно смеяться над несчастной матерью? ‒ возмутилась Ольга. ‒ О какой заботе вы смеете говорить? Очевидно же: удовлетворив свою алчность, скрыв свой грех, вы упекли несчастное дитя в забытое богом место, где бросили в одиночестве и нужде.

‒ Да, в бьющей ключом жизни холостяка, странника и авантюриста я отказался обременять себя обществом ребёнка. В остальном вы несправедливы ко мне. Я обеспечил достойное воспитание и образование моей девочке.

‒ Вашей девочке, ‒ с горечью повторила Ольга.

‒ Вы сами изволили подписаться под этим фактом, ‒ со злорадной усмешкой напомнил ей собеседник.

Её лицо вспыхнуло досадой на давнишний поступок.

‒ Бумага, подписанная мной, подчинившейся вашему ультиматуму, дала вам право на имя и деньги моей девочки, ‒ горячо заговорила Ольга, ‒ но душой та не была и не станет вашей. Её сердечко точно нашло способ хранить в тайне от вас образы настоящих родителей.

К её лицу прикован пристальный взгляд, бесспорно, заинтригованного князя, тщетно силящегося угадать, какое свидетельство истинного происхождения надёжно укрыла от его бдительного ока княжна.

‒ Она смогла, ‒ просияло лицо Ольги в ответ на его беспомощное недоумение. ‒ Словам подло заполученного вами документа никогда не будет её веры.

‒ И мнение княжны обо мне, и бумага, определившая её жребий вашей, напомню, рукой, по истечении последнего до исполнения совершеннолетия девочки года не будут иметь для меня значения, ‒ с деланным равнодушием парировал Алексей Шаховской.

‒ Тогда верните мне дочь! ‒ сорвалась с её уст мольба о вожделенной милости.

Противник молчал, терзая просительницу ожиданием его судьбоносного решения.

‒ Ей больше нечего вам дать, ‒ едва слышно уронила та последний довод.

‒ Вы правы, ‒ едко усмехнулся мучитель, ‒ детская ручка, щедро оплачивающая путешествия, роскошные апартаменты, карточные долги и баснословные счета, исчерпала, казалось, её неиссякаемый золотой запас.

‒ Коль так, на что она вам? Сжальтесь надо мной, ‒материнские глаза наполнены безутешными слезами. ‒ Неужто мои многолетние страдания, о коих, уверена, вам доподлинно известно, ещё не утолили жажду вашей мести?

Ей ответил презрительно-холодный мужской взгляд:

‒ Ещё вчера это не ослабевающее с годами чувство жгло меня, но нынешняя встреча дала трещину в уверенности и дальше поддерживать его пламя. Я увидел вас, тень красоты и величия, некогда служивших источником восторга, а теперь затоптанных горем, нищетой. Удовлетворён ли я этим жалким зрелищем? ‒ в нарочито жестоких словах князя ‒ торжество над раздавленной противницей. ‒ Сполна!