Ирина Бабич – Судьбы. Трилогия (страница 22)

Ошеломлённая, испятнанная волнением, потерявшаяся в словах и противоречивых чувствах Ольга обратила смятенный взгляд на испепеляющего её своим взглядом Алексея.

– Думаете, что теперь посчитались с судьбой? – процедил тот. – Ошибаетесь. Теперь вы, как никогда, уязвимы для нового беспощадного удара. У вас снова есть, что отнять, – смерил его хищный взгляд инстинктивно укрывшую рукой живот Ольгу. – Берегитесь же, княгиня! – зловеще предостерёг её неприятель и, оставивший последнее слово за собой, удалился.

Часть 2 Глава 1

– Мама, – пробормотал хриплый голос, – горлу больно.

– Девочка моя, – склонилась к дочери Ольга Шаховская, – Илья вот-вот вернётся с доктором, который непременно тебя вылечит, – через силу выговаривала она, исчерпав утешения.

Неделю назад вернувшаяся с матерью из имения в замок девятилетняя княжна слегла в лихорадке. Саднящее нёбо лишь теперь выдало скарлатину.

Чуткий слух изведённой ожиданием матери уловил брязг конских подков и шорох колёс у подъезда.

– Вот и врач! – выдохнула она и поспешила к спасителю.

Пренебрегшая приличной титулу степенностью, сбежала по серпантину лестницы в холл и оторопела: от брошенных открытыми дверей со зловещей гримасой навстречу шагнул … Алексей Шаховской.

– Зачем вы тут? – отступила изменившаяся в лице Ольга.

– Приехал взимать плату по счетам, – ухмыльнулся в ответ польщённый страхом противницы князь.

– Боюсь, вы выбрали неподходящий для расчётов день, –опомнившаяся, усилием воли взяв себя в руки, попыталась, было, Ольга дать ему достойный отпор.

– А мне он представился очень благоприятным, – ядовито возразил князь. – Жизнь вашей дочери в опасности.

– Как вы узнали? – сделалось мертвенно-белым её лицо. – Моя девочка поправится. С минуты на минуту приедет доктор.

– Врача не будет, – рука князя протянула измятый листок.

Одеревеневшие пальцы Ольги развернули бумагу.

«Ваше сиятельство!

Вынужден сообщить, что прибыть для лечения Вашего ребёнка в охотничий замок я не имею возможности: в столице лютует эпидемия скарлатины. Описанные Вашим нарочным признаки недуга княжны – симптомы той же болезни.

Облечённый врачебным долгом, передаю Вам последнюю в моей аптеке склянку не однажды проверенного мною настоя аконита, что способен спасти жизнь княжны. Благоволите с точностью следовать рекомендациям в памятке, и исцеление Вашей дочери обеспечено».

– Как записка попала в ваши руки? – вместо желанного утешения окрепло её недоброе предчувствие.

Ядовито усмехнувшийся князь обернулся и подал знак кому-то, оставшемуся за дверью. Его всё это время невидимый спутник втолкнул в холл Илью … в растрёпанном кафтане с прорванным локтем, со ссадиной на скуле, с разбитой губой.

– Нерадивый слуга снова подвёл вас, – едко ответил князь объятой паникой Ольге, чья несколько минут назад тлеющая надежда мановением его руки обернулась безысходностью.

– Лекарство … – простонало её отчаяние.

С коварной улыбкой князь вынул из кармана кожаный мешочек. Пальцы извлекли из него тёмного стекла флакон.

– Жизнь вашей дочери в моих руках, – упиваясь своим могуществом, повёл князь взглядом на панацею на ладони. – Одним неловким движением моей прихоти она оборвётся, – нарочно отпущенная рукой склянка едва не скользнула на пол.

– Нет! – остановил его протест помертвевшей Ольги. – Что вы хотите за лекарство?

– Чем же вы готовы пожертвовать? – вопросом на вопрос ответил загнанной в угол противнице князь.

– Ради спасения дочери я исполню любое пожелание вашего сиятельства, – не колеблясь, пообещала Ольга.

– Невообразимо щедро, – ухмыльнулся князь.

– Извольте же назвать цену, – торопила его vis-à-vis.

– Предложение расточительной материнской любви столь заманчиво, – нарочно медлил с ответом поверяющий терпение vis-à-vis князь. – Прельщённый беспрецедентным выбором, я в замешательстве, – смотрят на замершую в ожидании Ольгу его прищуренные холодно-расчётливые глаза. – Соблазн так велик, боюсь продешевить, – подтрунил тот над собой. – Благоволите подписать и скрепить печатью чистый лист гербовой бумаги, – вдруг озадачил князь свою жертву. – Опомнившись, я изложу на нём моё пожелание.

– Мне не ведомо, на что я соглашаюсь, – спасовала пред каверзным замыслом почувствовавшая подвох Ольга.

– Только что ваше сиятельство были готовы на всё. Теперь на попятный? – презрительным тоном попенял ей князь. – Как вам угодно, – манерно поклонившись, он спрятал бесценный трофей обратно в мешочек.

– Нет! – снова задержал её отчаянный возглас готовую привести в исполнение приговор руку. – Подай мне прибор и бумагу, – приказала Ольга стоящему поодаль дворецкому.

По губам князя скользнула ликующая улыбка.

Второпях расписавшаяся внизу листа гербовой бумаги, тиснув в лужице воска княжескую печать, Ольга протянула торжествующему врагу свидетельство её кабалы. Взамен него в руку лёг мешочек с заветным настоем.

– Я напомню о себе, – произнёс удовлетворённый сделкой князь, – когда ваша дочь совершенно выздоровеет.

С нарочитой любезностью поклонившийся, он удалился.

Глава 2

Угомонилась посуда в завершившей обед столовой.

– Мы пойдём к озеру? – окликнула поднявшуюся с места мать посвежевшая после ободряющих её прогулок, счастливо разделавшаяся с болезнью девочка.

– Непременно, – нежно улыбнулась дочери Ольга.

– Ваше сиятельство, – поклонился ей с порога почему-то хмурый дворецкий, – к вам господа из столицы.

Отчего вдруг ёкнуло сердце?

Машинально удержав рядом дочь, Ольга шагнула в холл. Как месяц назад, предвестником напасти навстречу ей ступил Алексей Шаховской. Удостоив обмершую княгиню небрежным кивком, он остановился исполненным любопытства взглядом на девочке подле неё.

– Немедля уведи Таню наверх, – велела подоспевшей няне Ольга. – Прошу в гостиную, – уже взяв себя в руки, обратилась она к князю и мужчине в партикулярном платье.

Не гостем, а хозяином положения Алексей Шаховской устроился в широком кресле у камина.

– Позвольте мне, княгиня, рекомендовать вам столичного стряпчего, представляющего здесь мои интересы.

– Ваши интересы? – в замешательстве повторила Ольга и вопросительно посмотрела на поверенного князя.

– С вашего позволения, господа, я начну, – обратился тот к напряжённо молчащим противникам. – Месяц назад вашим сиятельством, – учтиво поклонился он Ольге, – был подписан и передан моему клиенту этот документ, – стряпчий вынул из обосновавшегося на столе саквояжа скреплённую её печатью гербовую бумагу. – Сегодня Алексей Дмитриевич Шаховской имеет намерение требовать от вашего сиятельства исполнения данного ему вами обязательства.

Всё-таки приневоленная исполнить желание неприятеля, до этого дня хранимое им в тайне, бледная Ольга беспомощно смотрела на своего вершащего возмездие палача.

– Читайте же, – нетерпеливо велел князь поверенному.

Послушный его желанию стряпчий провозгласил:

«Я, княгиня Ольга Павловна Шаховская, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, сим документом объявляю, что настоящим отцом моей дочери, княжны Татьяны Шаховской, является князь Алексей Дмитриевич Шаховской, которому я имею твёрдое соизволение от сего дня передать воспитание дочери и право опеки над завещанным князем Дмитрием Андреевичем Шаховским ей наследством до достижения княжной совершеннолетия.»

Её лицо стало меловым. Вдруг стеснённой яростной болью груди недостало сил не то что на крик – на вздох.

– Это и есть сокровенное моё желание, – голосом снова настигшей её судьбы процедил наслаждающийся бенефисом в этой роли князь, – которое вы сами вызвались исполнить.

– Это безбожно, – выдохнули её запекшиеся уста.

– Это справедливо, – задушило их кляпом бесчувственное слово.

Подав знак стряпчему, по которому тот, третий лишний, без слов оставил их наедине, поднявшийся князь остановился в шаге от поверженной им противницы:

– Сегодня вы отдадите судьбе последний долг. И отныне у вас больше нечего будет отнять, – припомнил он сказанную некогда Ольгой фразу, – ибо я не оставлю вам ничего, – заявила его дождавшаяся своего часа страшная месть, – как когда-то не оставили мне вы – ни дома, ни семьи, ни будущего.

– Вы не можете отнять у меня дочь, – всё же выжившее, конвульсивно дрогнув, снова забилось сердце: ради ребенка, для кого она – единственный любящий и любимый человек. – Только не дочь, – истекая кровью, умоляла её надежда.

– Увы, – бесстрастным голосом отказал ей в подаянии непреклонный князь, – вам больше нечего предложить мне.

– Есть, – из последних сил трепыхнулось её сердце, – себя. Я стану вашей. Только не отнимайте у меня дочь!

Позабавленный её предложением князь смерил униженно клянчащую милости просительницу полным неисчерпаемого презрения взглядом:

– Несколько лет назад этих слов хватило бы с лихвой, чтоб сделать меня бесконечно счастливым. Тогда самым желанным для меня было обладать вами. Вы опоздали, – лютовала его неизживная обида. – Я больше не хочу вас, – с отвращением швырнула она уже приговорённую надежду на плаху. – Я хочу её, – с вожделением кивнув на свиток, занесла над ней топор.