Ирина Асеева – Креативный «пятый альфа» (страница 8)

Вечером Санька шёл за хлебом. Солнце по-дурацки отражалось в окнах и лезло в глаза. Он чуть не столкнулся с Ивлевой – заметил в последний момент. Сделать вид, что не заметил, не получилось – пришлось буркнуть: «Привет».

Но Ивлева спросила:

– Ты сильно расстроился?

Санька молчал.

– Ты всё равно его победил. Их всех. Это из-за шнурка. Так не считается.

– Считается, – возразил Санька. – Это спорт. Тут случайностей не бывает.

Ивлева посмотрела на Саньку с восторгом. Закат сделал её волосы ещё более рыжими и тоже похожими на солнце. И Санька понял, что глаза у Ивлевой зелёные.

Потом они ели мороженое и разговаривали обо всякой ерунде. Первые листики на берёзах были похожи на глаза Ивлевой. Шнурок на правой ноге беззаботно болтался, а левая нога, умница, так на него и не наступила!

И вот сейчас на лестнице Санька смешно и позорно растянулся.

На грохот выглянул папа. Спросил:

– Сын, может, пора научиться по-хорошему шнурки завязывать?

Санька посмотрел на ноги и ответил:

– Нет, пап. Давай в следующий раз кроссовки на липучках купим.

Хобби

Неприятности начались, как обычно, с английского.

Я всё написал. Выучил. И даже «четвёрку» получил. Казалось бы, всё хорошо. Но вот этот дурацкий вопрос сидит внутри и дышать не даёт.

Меня спрашивали третьим. Последним. Могли бы вообще не спросить, и не было бы у меня ещё и этих мучений. Спросили бы, например, Гришу. У него дипломы, грамоты, достижения. И хобби. Не одно, а целых три.

Вчера я написал рассказ о себе на английском. Два часа мучился. Нет, перевёл я быстро: гугл-переводчик – лучший друг технаря. Трудно было составить: после третьего предложения сказать нечего.

Стою я у доски в кабинете английского, смотрю в глаза карте Великобритании на противоположной стене и радуюсь, что последнее предложение произнести осталось. И Лилия Геннадьевна довольна.

В жизни всегда так: только расслабишься, а она тебе – бац! – и вопрос в лоб. «What about your hobby?» – «Какое хобби у тебя?» – спрашивает.

А у меня его нет. Я не клею макеты космических кораблей, как Григорий, не вышиваю крестиком, как Полина, не играю в футбол, как Боря.

Лилия Геннадьевна поставила в журнал «четвёрку», а мир на мне, видимо, поставил «крестик». Красный, которыми Полина полотенца в народном стиле вышивает. Потому что у каждого, кто стремится стать целостной и серьёзной личностью, хобби должно быть. Вот что я прочитал в глазах Лилии Геннадьевны, когда она оценку ставила.

И я решил, что стану этой личностью. Поэтому мне надо найти хобби. Срочно.

Я надел спортивную форму, позвонил Егорке, другу из старой школы, и забил на домашнее задание. Домашка – вещь ежедневная, рутинная, отнимает массу сил. Это из-за неё у меня времени нет. Нет уж, раз решил стать целостной личностью, надо чем-то жертвовать.

Через четыре часа я понял, что футбол – это не моё. Цена понимания: измазанные спортивные штаны, порванные в трёх местах, и убитые в хлам кроссовки. Кроссовки ещё можно воскресить. Со штанами надо что-то делать, чтобы маму не травмировать. Я принял наилучшее решение – закопал их в большой ящик с деталями лего.

Дома инструментов для поиска хобби было не так много. Вязальные спицы я отверг сразу. Были ещё масляные краски. Может, моё хобби – живопись? Я, конечно, рисую комиксы, но это ж несерьёзно. По крайней мере папа так говорит. Ладно, попробуем встать на одну доску, точнее, на один холст с великими – возьмём масляные краски.

Я взял холст из маминых запасов. Достал палитру. Навыжимал красивые кляксы из тюбиков и почувствовал вдохновение.

Вечером на кухне картина была представлена родителям. Мама смотрела на шедевр расширенными от восхищения глазами. Папа долго и внимательно переводил взгляд с картины на меня и обратно. Не верил, что такое может написать его сын, наверное.

Картина была великолепна. На трёхмерной горе из блоков – трёхэтажный дом с бассейном и водопадом. К бассейну подходили криперы. У дома стоял Стив в доспехах и с алмазным мечом. Он защищал миленьких свинок.

Наконец к маме вернулся дар речи:

– Дима, это, конечно, здорово. Но ты можешь свои комиксы рисовать всё-таки на бумаге карандашами? Сколько же ты красок на этот рисунок истратил?! Знаешь, они мне недёшево обходятся.

– Мама, это новая креативная живопись. «Майнкрафт» маслом ещё никто не писал.

– Почему-то не сомневаюсь, – кашлянул папа.

Мамино лицо покрылось красными пятнами, она смяла кухонное полотенце и швырнула его на стул:

– Это не живопись, а ерунда какая-то! Ладно бы пионы рисовал, картины великих копировал. Но «Майнкрафт» маслом – нет, этого я не вынесу!

Я нашёл себе хобби. Но родители его не поняли. Всех великих не понимали в самом начале пути. Но без масляных красок далеко по этому пути не уйдёшь. То, что я их больше не получу, было понятно.

Назавтра после уроков я снова позвонил Егорке, выяснил хобби его двоюродного брата. Оказалось, Федя парусным спортом занимается. И он даже согласился показать мне, как с яхтой управляться.

К причалу я шёл счастливый. Я видел будущее – оно прекрасно. Красивый, загорелый, я стою на борту белоснежной яхты. Надо мной белеет парус одинокий. На груди светятся от солнца и гордости медали. Нога утопает по колено в золотых кубках. Вот это хобби так хобби. Мама на берегу до слёз мной гордится.

Возвращался домой я через два часа. Солнце зашло, на залив спустились зловещие сумерки. Кусты злорадно шуршали. Фонари смотрели осуждающе и не собирались загораться.

Парусный спорт отнял у меня остатки самоуважения и любимую кепку. С одежды стекала вода. Море не для меня, это ясно.

Почему я не такой, как все? Почему у всех всё нормально, а у меня – нет? У всех есть хобби: у Жанки, у Вики и даже у Вениамина. И только у меня нет. Вот что со мной не так?

Неинтересная я личность, видимо. Так и проживу – личностью без особых личных особенностей.

После заплыва на яхте я заболел. Мама сказала, это от нервов, и спрятала масляные краски подальше, чтобы сберечь нервы собственные.

Я уже два дня сижу дома, пью чай с малиной и полощу горло. Тетради и учебники вопят о том, что домашка написана в электронном дневнике, но я их убрал в шкаф, чтобы не так слышно было.

Я решил забить не только на домашку, но и на поиски этого самого хобби. Буду бесхоббитной личностью.

Я просто включил компьютер и получаю удовольствие. В классе мы на программировании в «Логомире» программу для простеньких гонок написали. А я вчера трассу усложнил и придумал, как сделать, чтобы машинка-победитель переливалась разными цветами, как радуга. Написал за час, потом ошибки три часа исправлял. Классно получилось, между прочим, – я ещё и звук добавил. Сегодня напишу кусок финальной заставки, где победителей гонки награждают.

Жизнь продолжается, пусть даже без хобби.

Будь умницей

Синяя сумка с потрёпанным хоккеистом на грязном боку явно была тяжёлой. Для полноватого мальчишки в дурацкой шапочке с зелёными звёздами и ярко-полосатой куртке она казалась неподъёмной. Сумка ехала на колесиках. Она грохотала по асфальту, подпрыгивала, попадая колёсами в ямы, и совсем не хотела подниматься по ступенькам подземного пешеходного перехода.

Сумку везла бабушка – маленькая старушка в тёмно-синем пальто, старомодном сиреневом берете и, как положено, с вязаным дырчатым платком на шее.

Бабушка живо забралась на верх лестницы и крикнула отставшему внуку:

– Ну, что же ты, Вениамин! Поторопись – на тренировку опоздаем!

Нетерпение в глазах бабушки подпрыгивало, как сумка на ступенях.

Вениамин вздохнул, закинул клюшку на другое плечо и, догнав бабушку, попытался её переспорить. Делал он это, похоже, в сто двенадцатый раз:

– Ба, это опасный вид спорта.

– Зато он развивает ловкость и грациозность.

– Ба, зато он мозги совсем не развивает.

– Ещё как развивает, – настаивала старушка, не забывая вприпрыжку бежать к светофору. – Когда рассчитываешь, как ударить, чтобы шайба в ворота попала, что, думать не надо, по-твоему?

– Если бы она туда хоть иногда попадала, – пробурчал мальчик.

Неудобная шапка слезла на глаза. Веня остановился, сдвинул её назад и осмотрелся. Бабушки не было. Зато были роботы – один голубой, второй оранжевый. Они приветливо улыбались с рекламного баннера с надписью: «Международная выставка робототехники». Мальчик улыбнулся им в ответ.

– Вениамин! – Сиреневый берет прыгал за оранжевой «Киа спортидж», пытаясь найти неторопливого внука: – Ты где там?

– Да иду я, – мальчик с сожалением отвёл взгляд от яркой картинки.

Во Дворце спорта сумка гневно прогремела по полупустому холлу и остановилась.

– Ну всё. Ты – в зал, я – в раздевалку. Давай клюшку.

Веня протянул клюшку бабушке.