Ирина Асеева – Креативный «пятый альфа» (страница 12)

И вот мучения, называемые концертом, закончились. Номера всех подарков в пиратскую треуголку сложили и по очереди вытягивали. Жанка кричала, что самый большой подарок – её, и если кто-то другой его достанет, просто обязан ей отдать. Мне достался подарок от Саши – логическая игра и шоколадка. Мой подарок вытащил Костик, и я рад – мы с Костиком дружим.

Жанка вытащила номерок и запрыгала от радости – ей тот самый подарок достался, который она хотела. Она бегала по классу и показывала коробку с красным бантом каждому, а потом села его распаковывать. И заплакала. Потому что в коробке оказался танк. Разобранный на пятьсот пластмассовых деталей. И маленькая баночка клея.

И тогда я подошёл к Жанке и отдал ей шоколадку. Нет, она мне совсем не нравится. Жанка не нравится, шоколадку я бы и сам съел с удовольствием. Просто не дело, когда девчонки плачут. Особенно в Новый год.

Наглядный пример

Я выскакиваю из автобуса. Мороз щиплет щёки, я прячу нос в шарф. От солнца сугробы светятся, и я перевожу взгляд на пешеходов. Вовремя.

– Извините! – задеваю плечом старушку с пушистым воротником и в такой же пушистой шапке, похожей на странный гриб; между шапкой и воротником торчит острый длинный нос.

Оглядываюсь. Навстречу ей спешат ещё две старушенции: одна в длинном пальто и меховой шапке, вторая, похожая на медведицу, в платке и шубе.

– Маргарита Фадеевна! – закричала медведица. – Вот и ты, голубушка!

Остроносая раздражённо отозвалась:

– Да не кричи ты так, Марья Петровна.

От дома Вадика до моего три автобусные остановки. Раньше Вадика привозили ко мне в гости на машине. Теперь мы взрослые – пятый класс! – и пойдём гулять одни. Точнее, с Вадимом. Мне одному можно только в школу. А с Вадиком мама готова хоть куда отпустить: хоть на Северный полюс, хоть в южноафриканскую страну бунт подавлять.

– Вадим – серьёзный мальчик, – сказала мама со вздохом.

И я понял, что до одного из этих двух слов я недотягиваю. Видимо, до «серьёзного». То, что я мальчик, сомнению не подлежит, надеюсь.

Деревья в парке белые-белые: даже ветви берёз инеем покрылись. Люди на эту красоту внимания не обращают: съёжились и бегут, как вопросительные знаки. Только у распахнутых ворот три фигурки приплясывают: самая высокая и самая низкая – в куртках, а средняя в розовом пуховике до колен, капюшон надвинула так, что глаз не видно. Но я и так знаю, что это Нина.

– Димыч! Наконец-то! – Вадик снял перчатку и протянул мне руку.

Лера, маленькая и шустрая, кивнула, продолжая подпрыгивать, как мячик. Нина смущённо улыбнулась сверху вниз: за полгода она выше меня стала.

Мы вчетвером дружим с детского сада. Только Вадик уже три года живёт с родителями в Стокгольме, его отец – дипломат. Поэтому видимся редко.

– Чёт я замёрз, – сказал Вадик через пять минут. – Может, ну его, парк? Пойдём в кино? Я угощаю!

Вадик купил билеты, мы с девчонками запаслись колой и попкорном. В тёмном зале с трудом нашли свои места. Реклама как раз закончилась, на экране появилась надпись: «Пауки-убийцы». На неё набежали паучищи разных размеров, и начали звучать такие нотки, что захотелось залезть на кресло с ногами. Вдруг пауки сбегут с экрана и спрячутся под сиденьями?

Мы захрустели попкорном, от страха иногда прикусывая пальцы. Сзади раздался голос: «Маргарита Фадеевна, Софья Львовна, вы где, голубушки? Я ничего не вижу».

Я оглянулся. Через три ряда от нас продвигалась знакомая медведица. Перед ней в середине ряда торчали две шляпки.

Я толкнул Вадика:

– Смотри, какие чудные старухи! На фильм ужасов припёрлись. Зал, что ли, перепутали?

Вадик оглянулся, съёжился и, вместо того, чтобы поржать, ткнул пальцем в пространство перед собой:

– Сейчас начнётся!

На экране кудрявый мальчишка шёл по залитой солнцем улице маленького городка и улыбался. Даже музыка была весёлая.

Я с непониманием посмотрел на Вадика, но он уже отвернулся к Лере и заинтересовался, сколько попкорна осталось в её стакане.

Фильм был ничего, умеренно страшный. Лерик за Вадика дважды хваталась, Нина полфильма прятала голову за Лериной спиной, старушки визжали так, что их вывели из зала. Мы потом в кафешку пошли, старушки всё ещё сидели на диване возле касс – отходили от фильма, наверное.

Мы спустились на второй этаж и пошли мимо пластикового динозавра. Динозавр стоял на травяном холмике, его голова как раз возвышалась над моей. Удобная для хищника позиция: проголодался – откусил башку любому проходящему – и дальше наслаждайся жизнью.

Только я об этом подумал, как динозавр моргнул, медленно повернул голову и рыкнул на девчонок. Они завизжали. Нина повисла на Лере, Лера – на Вадике.

Пока Вадик девчонок стряхивал, я подошёл – погладил динозавра: мягкая кожа, на лапе – три резиновых пальца. Вот бы домой такого! Мама заглянет спросить, сделал ли я уроки, а динозаврик как повернёт голову, как зарычит!

– Прикольно! – Это уже Вадик подошёл, и не просто подошёл – сунул руку в пасть: – Интересно, можно зуб на память вытащить? Буду на верёвочке носить, говорить, что лично из пасти рычащего динозавра вытащил. И не совру ведь!

Только девчонки осмелели, чтобы подойти и погладить динозавра, как Вадик их неожиданно сгрёб в охапку:

– А ну пошли! Я проголодался, как динозавр.

Понятно, они сразу зубастика забыли: Вадик, который угощает пирожными, лучше.

Когда мы дошли до эскалатора, чтобы спуститься к кафешкам, сзади раздались визги и крик:

– Прости, осподи, да что ж это такое творится-то!

Бабульки в шляпках поднимали под руки сидящую на полу напротив динозавра подругу.

– Это не старушки, а супершпионы, – прокомментировал я, – под старушек они только маскируются. Хотят Вадьку схватить и выпытать у него дипломатические тайны.

Зря я это сказал. Лера и Нина с восторгом уставились на Вадьку – прямо как я на динозавра. А Вадька даже не отшутился: покраснел и попёр к кафе один.

В кафешке пахло кофе и яблочным пирогом. Первая порция пирожных растаяла быстро. Вадик отправился за добавкой, а мы с девчонками стали решать, куда податься дальше.

– Поехали на Невский! Там вечером так красиво! Может, автобус с Дедами Морозами встретим – я во «ВКонтакте» фотки видела, – предложила Лера.

Мы с Ниной решили, что идея хорошая. Я, как и обещал, набрал смс: «Мы гулять по Невскому». «Только если с Вадимом», – пришёл ответ. Ну да, он же в Европе живёт, ему доверять можно. А я, можно подумать, в Азии.

Нину родители тоже отпустили, Лерик всегда вольная птица.

К столу подошёл Вадим с тарелкой эклеров.

– Вадик, мы в центр решили ехать, – Лера ожидала увидеть восторг в его глазах, но Вадим сник.

В дверях кафе появились супершпионы. Все трое расстегнули пальто и шубы, а остроносенькая сняла пушистую шапку. И я вдруг понял, что глаза у неё Вадькины.

– Ребят… Тут такое дело… В общем, в метро мне нельзя – бабушка потеряет. Мне гулять только под её присмотром можно. Только не оглядывайтесь. Она с подружками. Охраняет меня.

Вадик вздохнул. Таким мрачным я друга никогда не видел. Надо бы его развеселить.

– Может, тогда в боулинг? – Я представил медведицу в шубе разбегающейся с боевым кличем и шаром для боулинга в руках и добавил: – И бабушек с собой позовём. Будет весело.

В разумных пределах

Дверь закрылась. Ключ в замке повернулся и дважды щёлкнул.

Раньше бы я обрадовался: родители ушли, старшая сестра в гостях у подруги – здравствуй, свобода! А сегодня нет. Потому что свободу надо разделить с двумя двоюродными сестрами и братом.

Свободы мне дали больше, чем обычно: разрешили конфеты, мультики и даже видеоигры. «В разумных пределах», – добавил папа.

Раньше я сам себе тоже разрешал всё в разумных пределах – так, чтобы взрослые не заметили. Но сегодня пределы можно расширить.

С девчонками проблем не будет: Ксюша в школу ходит, с ней уже не только про свинку Пеппу можно разговаривать. Маша детский сад заканчивает, скоро на человека будет похожа. А вот брат… Он в таком возрасте, когда его братом назвать трудно: вредина врединой.

Я посмотрел на гостей взрослыми глазами. Главная задача – сделать так, чтобы они не заплакали, не пробили лаз к соседям сверху и не затопили соседей снизу. Миссия выполнима: я сам недавно был в детском возрасте и понимаю, чего вся эта малышня хочет.

Я включил мультики, насыпал целую тарелку конфет и разломал на дольки шоколадку.

– Вот! – говорю, довольный собственной изобретательностью.

– «Алёнка»? – поморщилась Ксюша. – Надоела уже.

– Включи что-нибудь другое, – попросила Маша. – То, что мы не видели. Я этот мультик наизусть знаю.

Витька молча полез в кухонный шкафчик. «Хорошо, что молча», – подумал я и вздрогнул от грохота полетевших на пол крышек.

– Сейчас до кастрюль доберётся, – предупредила Ксюша.

– Витенька, пойдём со мной, покажу что-то интересное, – я сделал голос противно-сладеньким, как у соседки, когда она со мной маленьким разговаривала.

Витька высунул голову из шкафчика, посмотрел хитрющими глазами, помотал головой и спрятался обратно. На пол, подпрыгивая, полетела первая кастрюля – мамина любимая, с ромашками на боку.