Ирина Ари – Рождение Расколотого бога. Книга 1 (страница 5)

– Ладно. Возьмешь его к себе? Смотри, он может быть опасен. Зверь же, дикий.

– Не опаснее Последнего потока. А мы же там побывали?

– Нееет, оттуда бы мы не выплыли точно. Только в Преддверии.

– Спасибо тебе еще раз.

Дракоша сделал какой-то грациозный пируэт. Я отлепил от себя недовольного хугля и передал его лоа.

– Счастливого сваливания! Я буду ждать. И расскажу тебе свою историю. Думаю, тебе будет интересно.

Я помахал огрызком паруса. Хорошо же его потрепало. И занялся вычислениями. А предстояло решить нехилую такую задачку, чтобы с учетом всех потоков постараться попасть туда же, куда свалился брат. А братик молчал…

***

– Ладно, моими провалами в памяти займемся позже. – Я устроился рядом с Лолой. – Так что приключилось с планетой?

Лола тяжко вздохнула, встала, дошла до барной стойки, опустила на нее пустой бокал и повернулась к экранам. Половина экранов ожила, по ним полетели цифры, графики, ну, все, что я “люблю”. Я поморщился:

– Лола, зачем?

– Чтобы ты поверил. Так работает человеческая психика. Я пыталась просчитать, что привело к крушению Ковчега. Не буду загружать твой неполноценный мозг “лишней” (тут Лола на меня как-то странно посмотрела) информацией. Если кратко, я рассчитывала метрику пространства ординарной физики в условиях вброса физической реальности Шредингера. Ты можешь сказать, зачем это было нужно, когда существует огромное количество таблиц их взаимодействий.

– Дааа. – Для пущей убедительности я состроил непроницаемое лицо: мол, я эти таблицы вообще наизусть знаю.

Лола не обратила внимания на мою мимику, подошла к одному из экранов и потыкала наманикюренным пальчиком в какие-то цифры, выделенные желтым цветом.

– Но! Я внесла в расчеты энергетическую составляющую эфира. Точнее, n в тысячном значении эфирной единицы. Ты же помнишь последний спор научников корабля? Когда никто из них не смог определить, сколько же эфира содержит эта звездная система на самом деле.

– И?

– Катастрофа. Она просто обязана была наступить. Вот такие грустные дела.

Лола подошла к самому большому экрану, преобразила его в псевдоокно. “Открыла” створку. По гостиной разлился аромат хвойного леса, только что прошедшего дождя, грибов. Чёрт. Обалдеть, как все реально! Я потер виски, потом глаза, когда начал тереть затылок, понял, что это не помогает: Я ничего не понял, но поверил.

– Этот долбанный эфир разрушил пространство?

Лола резко повернулась:

– Скорее, наш долбанный корабль, принеся с собой физику Шредингера, запустил здесь огромные пространственные волны. Они-то нас и разрушили, заодно вытолкнули местную планетку с насиженной орбиты.

– Капец. Там все погибло?

– Есть шанс, что нет, но очень небольшой. Если мощность волны оказалась меньше магнитного поля планеты, если сохранилась скорость ее вращения, если эфир мог повлиять на ее сохранность, если ее масса пропорциональна давлению волн… Господи, там столько «если», что задача оказывается уже не в моем поле возможностей, а, скорее, в твоем.

– Моем? Неожиданно.

– Ну да, она переходит в область воображаемого.

Воображать я могу много. Но моя фантазия почему-то стремилась к плохому, даже очень плохому. Я “видел”, как гигантские волны смывают города, а кричащая земля глотает деревни, озера, острова. Мое воображение резво подсовывало печальные и патетичные картины спасения младенцев матерями и неспасения самих матерей. Я смотрел на птичьи и рыбьи хороводы, на огромные табуны животных, в панике растаптывающих людей и своих детенышей. Планета не может выдержать такой сдвиг, она неминуемо расколется. Но эфир, этот проклятый эфир… Мы ничего про него не знаем. Может он спасти несчастный мир?

Я честно попытался представить, как эфир спасает планету, но кроме гигантских ладоней, крепко обхватывающих шарик, ничего в голову не шло…

Бред какой!

Лола хохотнула:

– Вот даже интересно, что ты там напридумывал?

– Нельзя лезть к медведю, когда он сосет лапу, – пробурчал я присказку, неожиданно пришедшую мне в голову.

– Как-как? К медведю? – и Лола громко расхохоталась. – Вся планета вдребезги, а твой медведь сосет лапу?

– Ты не так поняла, это просто присказка.

– О-о-о! Я уже нарисовала эту картину, смотри!!

И на одном из экранов появилось живописное полотно. Выдержанное в черно-красных тонах, оно навевало не просто страх, а какой-то животный ужас: низколетящие черные тучи, горящий лес, раззявленные в крике морды умирающих животных. Справа вдали виднелись руины города, там угадывались изломанные силуэты бегущих людей. А снизу картины, в чудом сохранившихся кустах сидел медведь с не по-медвежьи огромными глазами, самозабвенно сосущий лапу.

– Бесит

– Что, дорогой? Я точна? Тебе понравилось?

– Ме-ня э-то бе-сит.

– О, подожди, сейчас будет лучше.

Картина вдруг пошла рябью, и все пришло в движение. А потом появились звуки: гром, вопли, вой ветра, но отчетливей всего было слышно причмокивание мишки.

Лола, видя мою реакцию, звонко расхохоталась.

– Нюхша! Дрянь! – Я вытолкнул из себя не то свист, не то шипение.

Вся комната стала ослепительно белой. Яркие грани дверей и мебели выделялись серебром. Что-то ткнулось мне в руку. Это штопор? Отлично! Даже, я бы сказал, символично. Лола потянулась к экрану, повернувшись ко мне спиной. Я был уже очень близко. Штопор легко вошел в основание шеи и… растворился вместе с девушкой. Мир решил, что единственной достойной краской для него станет белая, а мое сознание идеальной эмоцией выбрало бешенство, удивительно спокойное бешенство. А потом все схлопнулось.

Очнулся я сразу, моментально, как свет врубили. Мое воображаемое тело лежало на полу перед рабочим столом. Хотелось бы верить – в живописной позе, но это вряд ли. Звездец! Какого грокка ЭТО здесь со мной?

Я перевернулся на спину, уставился в потолок. Правая рука затекла напрочь, даже пришлось левой ее подтягивать поближе, чтобы было удобнее растирать. Значит, мою личность переписали полностью, со всеми плюсами и минусами. Вот только вопрос, появившийся еще после «предложения от которого нельзя отказаться», стал настойчиво стучаться в мой обессиленный после припадка мозг:

КАКОГО ГРОККА Я НУЖЕН ЗДЕСЬ, НА “КОВЧЕГЕ”?

Я – психопат, убийца, что страшнее – абсолютно неконтролируемый никем, включая собственную личность. Это признание далось мне нелегко… 30 лет назад, моих, субъективных лет, естественно. Когда я прикончил собственную любимую жену, особо изощренным образом. А когда пришел в себя и увидел дело рук своих… Хм, мозг начал подкидывать кучу вариантов событий. Но я, к великому сожалению, умный.

Кряхтя как старый дед, я поднялся. И все так же растирая руку, по которой уже побежали веселые невозможные мурашки, огляделся. Лолы нигде не было, в каюте было все по-прежнему.

– Лола!

Не отозвалось даже эхо. Да ладно, программа умеет обижаться?

– ИИ, хорошо, Искусственный интеллект, управляющий кораблем-маткой “Ковчег-006” проекта “Новые горизонты”!

– Слушаю Вас, Личность Восемь!

– Ого! теперь только официальные отношения?

– Уточните запрос!

– Да ладно ты, не притворяйся идиоткой. Голос-то оставила Лолы. Верни девушку.

– Ее больше нет. Она погибла. Ее убили… Вы!

Я в шоке. ИИ сбрендил? Сколько же он пробыл в одиночестве? Тысячу лет? Больше? Надо бы уточнить.

Хорошая же из нас получится личность: психопат и сумасшедший. Я хихикнул. Смешок получился какой-то тонкий, дебильный. От этого мне стало еще смешнее. Вырвался новый смешок. Тут я понял, что этот смешок я попытался сделать позначительней, побасовитей. И все, остановиться уже не смог. Я ржал как никогда, стоять уже не мог, рухнул в кресло, потом сполз на пол. Мое воображаемое тело сотрясалось от ненормального хохота. Он вырывался из меня приступами, едва позволяя набрать воздуха. Хихи и хахи быстро кончились, начались гаги, гуги, угуки – сколько вариантов ржача может выдать мозг, переживший несколько шоков подряд.

Ну а как? Меня вообще-то убили, я этого не помню, конечно, но ожидание-то этого события осталось! Потом воскресили в качестве цифровой личности, и я уже приготовился как-то по-новому жить: без эмоций, без тела, чистым разумом. Но вдруг оказалось, что моя вторая жизнь – вполне реальная. Только вот в этой реальности мы грохнули целую планету, скорее всего. Ну, и вишенкой на моем любимом шоколадном торте стал этот приступ – возвращение убийцы-извращенца, а с ним, естественно, моей паранойи.

– Все? Ты закончил?

– Рядом со мной стояла девушка в строгом черном костюме. Глаза из-за больших очков смотрели строго, с неким намеком на брезгливость.

ИИ постарался мне отомстить, создав антиобраз Лолы: девушка была очень худой, скуластой, никакой косметики. От Лолы сохранились очки и короткий ёжик волос.

– Ладно-ладно, встаю.

– Вкатить тебе успокоительное?

– Да не помешало бы, наверное.