Ирина Алябьева – Осколки (страница 17)

– Добран, что ты сидишь?! Помоги мне, тварь ты этакая! – Белогор отчаянно

пытался открыть дверь.

– Мы не сможем её открыть, там магнитный засов. Она открывается только

снаружи, – равнодушно отрезал Добран, затягиваясь сигаретой.

Тем временем стало ясно, что вагон лишился вагонов и сзади. Толпа шумела, нарастая, словно лавина. Они начали толкать вагон к развилке, ведущей в

катакомбы прессовой машины. Всем, кроме Белогора, стало всё понятно. Он

метался по вагону, как зверь в клетке, пытаясь оторвать деревянную обшивку, но

там, где он отрывал дерево, обнажалась чистая сталь.

– Я не готов так умереть, суки! Идите и убейте меня голыми руками! Кишка

тонка? Я так и знал, вы просто трусы! – Белогор продолжал метаться, ведя

безнадёжные переговоры со смертью.

– Закрутишь мне самокрутку? Так, как я люблю, – присев рядом с Добраном, проговорила Ведана, смирившись с участью.

– У меня уже готова! – Достав из кармана самокрутку, Добран протянул её

девушке со всё той же невозмутимой улыбкой. – Ты простишь меня, Ведана?

Девушка нежно взяла сигарету и закурила.

– Я давно тебя простила! Оставляя записку после нашей последней ночи, я

думала, это ты её забрал. А оказалось, что она так к тебе и не попала. Я уже позже

поняла, что тебя загребли в армию и сразу поехала в Старую Ладогу. Где мне

сказали, что ты был переведён под Твердынский кремль и там без вести пропал.

Сказали, что ты умер. Мне некуда было идти, поэтому я осталась в Старой Ладоге.

Ты злишься на меня за это?

– Нет, конечно! Что ты такое говоришь? Я рад, что ты жива и с тобой всё в

порядке. До меня доходили похожие слухи о тебе.

– Да заткнитесь вы, неужели мне одному есть дело до того, что мы сейчас

умрем?!

– А когда ты хотел бы умереть? – с ехидной ухмылкой спросил Добран.

Белогор вскочил и схватил Добрана за грудки.

– Слушай ты, сын шлюхи и отца вора-рецидивиста! Да, мразь, я знаю, кто ты! В

тавернах Старой Ладоги мне всё рассказали о тебе и предупреждали, какая гнилая

кровь течёт в твоих жилах! Это тебе теперь хватит этой шлюхи, которая с малых лет

не могла найти себя в обществе и была привязана ко мне, не давая мне жить! Ни

сестра она, а обуза шалавистая! Я знал, что ты так закончишь! Из-за тебя мне

досталась глупая жена! Потому что вместо того, чтобы девушку искать, я годы

просрал на то, как ты мою сестру отгуливаешь! Да я всё знаю, не такой я тупой! Но

я рад, что она тебе не досталась! И ты не будешь с ней счастлив, пото…

Ведана остановила истерику Белогора мощным ударом ноги с разворота. Он

отлетел в угол вагона, и в его глазах застыли слезы. Ведана медленно шла к нему, и

каждый её шаг сопровождался судорожными движениями рук Белогора, пытавшегося хоть как-то защитить лицо. Вид его был жалок. Она наклонилась к

нему, её глаза были красные, но не от злости, а от слёз, хотя щёки её оставались

сухими.

– Веди себя, если не как мой брат, то хотя бы как мужчина! Как ты посмотришь

в глаза мне, а потом и Добрану, если мы сегодня не умрём?

Толпа рабочих ЖД уже сильно разогнала вагон, толкая его в сторону смертельной

развилки. Набрав приличную скорость, он покатился вниз, навстречу неминуемой

смерти. Вагон кидало из стороны в сторону, уводя всё глубже и глубже от

поверхности во тьму. Пассажиров бросало от стенки к стенке.

– Да уж, тут можно умереть и до прессовой машины, сломав себе шею! –

Добран, вцепившись в стены вагона, из последних сил пытался удержаться в углу.

– Белогор, ты ещё живой? – В голосе Веданы чувствовался явный сарказм.

– Да, представь себе! – Белогор ответил лишь потому, что понимал: жить

осталось меньше минуты, а потом – вечная тишина, которая его ужасала.

Резкий удар – и ребят накрыла тишина и тьма.

– Следующая остановка: вокзал Миргородский!

Белогор огляделся. Они стояли прикрученные последним вагоном к поезду, а с

платформы объявляли следующую станцию. Он не мог понять, что происходит!

Неужели всё приснилось, и ничего не было? Он встал с довольным лицом и хотел

что-то сказать, но острая боль пронзила челюсть. Он упал на колени и завыл.

– О, Ведана, глянь, воскрес! С твоего позволения, я отдам ему зуб, который

нашёл мой ботинок.

– Отдай, Добран! Как же мой брат без клыка будет, – одобрительно кивнула

Ведана.

Белогор языком проверил свои страхи. Так и есть, на месте, где должен был быть

клык, красовался кратер, наполненный кровью. Тем временем поезд тронулся и

начал набирать скорость.

– Тварь! – почти шёпотом прохрипел Белогор.