Ирина Ака – На краю света (страница 1)
Ирина Ака
На краю света
Глава 1
Глава
Пролог
До каникул оставалось две недели, и ранец за спиной казался почти невесомым. Она бежала домой вприпрыжку, подставляя лицо майскому солнцу. Ветер теребил капроновые банты, вплетённые в тонкие косички, и холодил разгоряченные щёки. Она жмурилась и представляла поездку к бабушке. Тёплые вечера с папой и его бесконечные сказки о Светлячке и Полкане, которые мама только летом разрешала дослушивать до конца.
Счастье пахло пыльной сиренью, прогорклым бензиновым выхлопом и разогретым асфальтом.
Открыв дверь своим ключом, она вошла в полутемный коридор. И прямо у входа наткнулась на два больших чемодана, стопки книг, перетянутые бечёвкой, и старую дорожную сумку. Тёмная бесформенная куча вещей почти не оставила места в маленькой прихожей. В коридор выскочил отец. Увидел дочку и скривился, словно сунул себе в рот кусок лимона. Она вспомнила, как они с папой однажды лизали дольки лимона, вот так же морщились, а потом хохотали. Тогда мама выгнала их с кухни, но после ужина, они вместе пили чай с тем самым лимоном – и дома пахло вкусно и празднично.
– Ты? … Почему не в школе? – отец нервно глянул на часы и досадливо поморщился.
Радостное воспоминание мгновенно поблёкло, сменившись липким, холодным непониманием. Она хотела вдохнуть, но горло перехватило и резко заныл живот. Она обхватила себя руками, распахнула глаза и постаралась поймать отцовский взгляд:
– Папа, а кто к нам приехал? Бабушка?!
Отец ответил не сразу. Он тяжело опустился на табурет у вешалки, где девочка обычно завязывала шнурки перед прогулкой.
– Никто, – голос прозвучал глухо. – Просто… Понимаешь, дочка, нам с мамой… В общем, мне нужно уехать.
– В командировку? – резь в животе усилилась. – Девочка подошла к отцу и снова попыталась поймать его взгляд, но он старательно смотрел поверх её плеча. – А когда ты вернёшься?
– Ну… не знаю. Это надолго, – отец неловко поправил ей косичку. Потом вдруг резко, с каким-то отчаянием притянул к себе. Она прижалась щекой к его рубашке, и нос защекотал знакомый запах одеколона «Шипр» и табака. – Но я буду тебе писать! Самые длинные письма в мире. О проделках нашего любимого Светлячка, обещаю.
Она обвила шею отца влажными ладошками и зачастила, чувствуя как ком в горле мешает говорить:
– Папочка! А долго – это год? Да?
Отец покраснел, резко вскочил, будто его ударило током, и отвернулся. Ей показалось, что глаза его влажно блеснули.
– Не знаю, дочка, – бросил он, не поворачиваясь и суетливо похлопывая себя по карманам. Выскочил на кухню.
Дальше всё завертелось, как в кинотеатре за несколько секунд до обрыва киноленты. Грохот отодвигаемого стола на кухне. Шуршание папиного плаща. Звук брошенных на бетонный пол лестничной клетки чемоданов. Лязг открывающейся двери лифта. Отец так и не посмотрел дочке в глаза. Уже из закрывающейся кабины донёсся его чужой, надтреснутый голос:
– Я напишу! Обязательно!
Девочка осталась стоять в дверях пустой квартиры. В носу щипало, в горле набухал ком, сквозь который было все сложнее вдохнуть, а в животе усиливалась мучительная боль. В какой-то момент она стала настолько нестерпимой, что вытеснила мысль о папе. Девочка захлопнула входную дверь. Села на корточки в темном коридоре, сжавшись в маленький несчастный комочек. И, размазывая слёзы по щекам, горько взахлёб расплакалась.
Глава
Глава 1. В аэропорту
Светлана всегда волновалась по дороге в аэропорт. Неважно, улетала она сама или кого-то провожала, – один вид собранного чемодана или сумки нагоняли состояние тоски. Поездки всегда означали для неё выход из привычного распорядка, стресс и ожидание чего-то неприятного. В этот раз охватившие её чувства были ещё более гнетущими. Они с мужем провожали сына – Дмитрия, Димку, Димочку, – и это усилило её обычное состояние грусти и безысходности во время проводов, и закрутило его тугим жгутом в районе солнечного сплетения, сковывая дыхание.
Дмитрию только-только исполнилось двадцать три, он окончил университет. Но вместо поездки на юг, как они с мужем ему предлагали, или поиска работы, решил отправиться на Камчатку считать поголовье ушастых тюленей-сивучей на Командорских островах. Нашёл волонтерскую программу, отправил туда запрос, получил ответ.
Светлана узнала обо всём, когда формальности были улажены, а билеты куплены.
– Нет! Не пущу! – почти кричала Светлана, не в состоянии совладать с паникой.
– Ну, ма-ам, – снисходительно протянул сын, глядя на неё сверху вниз, – ты же сама говорила: после университета смогу делать, что захочу. Вон диплом, – кивнул он в сторону небрежно брошенной на полку с книгами синей корочки. – А я хочу считать тюленей. Нафига мне ваше море?
Внятных аргументов не пустить совершеннолетнего сына считать этих чертовых тюленей у Светланы не нашлось. Что она могла ему сказать? «Димка, я не готова отпустить тебя, потому что ты у меня единственный ребёнок и я собираюсь и дальше готовить тебе завтраки, будить по утрам и обсуждать книги, фильмы и всё остальное в нашей с тобой кофейне». Это? Нет! Такого она сказать не могла. Димка – взрослый человек: добрый, отзывчивый, серьёзный. Он понимает, чего хочет от жизни. Умеет добиваться цели. В конце концов, сама же его воспитала ответственным и решительным.
И вот теперь Светлана стояла в аэропорту рядом с мужем и смотрела, как её «долговязое чудо» со спортивной сумкой и огромным рюкзаком идёт к стойке регистрации. Её ноги словно приросли к полу, а сердце парализовал не поддающийся никакому логическому объяснению страх – буквально паника, что она видит его в последний раз. Глупости, уговаривала она себя, но мысли одна ужаснее другой беспрестанно лезли в голову и прекратить этот поток жутких «А вдруг…» не получалось. Она стояла рядом с мужем, абсолютно отстранённая, зажатая коконом своих переживаний, нервно теребила ремешок сумочки и следила за сыном тревожными глазами.
Дмитрий сдал багаж и вернулся к родителям. Неловко обнялся с отцом, обменялся с ним несколькими фразами:
– Да, пап, хорошо, позвоню сразу, как устроюсь. Да, сообщу, как долечу в Елизово. Да, буду осторожным. Да, помню, что мать волнуется.
Светлана смотрела на них и терпеливо ждала очереди прижать к себе сына. Наконец, тот обернулся и с виноватой полуулыбкой раскрыл объятия. Она уткнулась лицом в летнюю куртку своего Димочки, втянула в себя родной запах и замерла. Спросила обреченно:
– Неужели эти тюлени и котики важнее меня?
– Мам, ты опять? Мы же всё обсудили.
Дмитрий мягко, но решительно отодвинул её от себя, быстро чмокнул в щёку и пошел, не оглядываясь, на посадку. Пройдя контроль, обернулся, махнул рукой, мол, хватит, идите, и скрылся из виду.
Светлана тяжело вздохнула и взяла мужа под руку, прижалась к его плечу:
– Саш, вот он и уехал…
– Вернётся к октябрю, – тут же отозвался Александр. – Всего четыре месяца, Свет. Время пролетит – заметить не успеешь.
– Четыре месяца! Ты хоть представляешь, что может случиться за это время?! – Светлана не понимала спокойствия мужа. – А если он подхватит поражающую печень болезнь, которую песцы переносят? А если он ногу, не дай Бог, сломает? Саша, это наш единственный сын! Может мы зря его отпустили?
Светлана умоляюще, с надеждой посмотрела на мужа. Александр ничего не ответил, только тихонько сжал ей руку, пытаясь подбодрить – всё будет хорошо. Но она привычно услышала только молчание и потому замолчала, ощущая себя одинокой и несчастной. Хотя и понимала, что разговор повторявшийся уже тысячу раз, ничего не изменит.
– Уж лучше бы он и дальше таскал домой своих уличных собак и кошек, – не выдержала она молчания.
Александр чуть заметно усмехнулся, но ничего не ответил.
– А помнишь как он в первом классе котят домой приволок? Тогда кошка в спортзале родила и котят на помойку выкинули, а Димка их принёс? И как потом с Димкой плакали, когда Пушка, Дымыча и Марусю раздавали, помнишь? – Светлана повернула лицо к мужу и улыбнулась, – ей хотелось говорить о сыне. Чтобы не думать.
Александр снова кивнул и чуть придержал её за локоть, чтобы её не задела ненароком автоматическая стеклянная дверь.
– Зря отпустили. С ним точно что-нибудь случится. Чует моё сердце. – Светланина паника сделала заход на новый круг, когда они уже выходили из здания аэропорта.
И Александр не выдержал:
– Свет. Хватит! Он взрослый мужик. Столько раз ездил в баскетбольный лагерь – ничего же не случилось. Вот и теперь всё будет хорошо. Не паникуй.
Светлана поджала губы и замолчала.
До города доехали на автобусе. Воздуха из единственной открытой форточки на всех пассажиров не хватало, и, когда на конечной двери с лязгом распахнулись, Александр и Светлана, не сговариваясь, сразу направились к дому пешком. Это был их старый ритуал – они любили гулять. Обычно мерный, неспешный шаг успокаивал, но сегодня на Светлану духота и шум улицы действовали удручающе: не думать о сыне не получалось. Проходя мимо маленькой частной пекарни, она крепче прижалась к плечу мужа: в открытую дверь вырвался густой, приторный дух ванили и пережжённого сахара. Светлана невольно задержала дыхание: этот запах внезапно, словно подножка, опрокинул её в день их с Александром свадьбы.