Ирина Агулова – Чужой ребёнок может стать твоим (страница 2)

Не знаю, что дёрнуло вмешаться в эту ситуацию, но каким-то чудесным образом Аришка успокоилась, стоило мне с ней заговорить, засмущалась, и, захлопав голубыми глазками, присела на соседний стул, сложив ладошки на коленях. Видя такое дело, Вяземский тут же предложил мне работу няни, обещая приличную зарплату, бесплатное проживание и питание. Даже то, что я студентка, его нисколько не смутило. С тех пор Вяземские стали для меня той семьёй, которой я была лишена из-за раздора между родителями. Да, мне пришлось перевестись с очного отделения на заочное, чтобы больше времени уделять своим обязанностям, но я об этом нисколько не жалела, поскольку с воспитанницей у меня сложились самые тёплые отношения. Иногда казалось, что во мне она видит маму, которой не было рядом, хотя так ли это на самом деле, уточнять не решалась. Да и какая из меня мама?

Свои же чувства к ней я пыталась не анализировать, чтобы не испытывать горечь потери и разочарования, когда придёт время расставаться, поскольку рано или поздно это всё равно произойдёт.

Девочка оказалась умненькой и развитой не по годам. В шесть лет Ариша вполне могла вести светские беседы, проявляя себя настоящей гостеприимной хозяйкой в те редкие дни, когда к Павлу Андреевичу приходили гости, вызывая этим у присутствующих удивление, умиление и восхищение.

Она словно на время взрослела, но стоило дому опустеть, как вновь становилась весёлой и жизнерадостной девчушкой, а те перепады настроения и редкие капризы, случавшиеся иногда, я списывала на то, что малышка росла лишённая материнской ласки.

Что произошло с Аришкиной мамой, почему её нет рядом с дочкой?.. Ответы на эти вопросы я так и не узнала, потому что данная тема оказалась под запретом. Павел Андреевич всегда был предельно вежлив со мной, но как только речь заходила о маме девочки, его лицо мгновенно менялось, словно каменея, и в голосе появлялись металлические нотки, от которых становилось не по себе.

Погрузившись в воспоминания, я поднялась в свою комнату, заменившую родной дом, чтобы собрать вещи, решив последовать совету Сергея Валерьевича и поискать другое пристанище. О родственниках Вяземских мне ничего не было известно, но глупо рассчитывать на то, что кто-либо не заявит на этот дом свои права в свете последних событий. Конечно, вряд ли это будет уже сегодня, но рисковать не хотелось. Тем более задерживаться здесь, в пустом огромном доме, после странного поведения адвоката было жутковато.

Дело близилось к вечеру, когда, собрав вещи, я спустилась на первый этаж. Подойдя к входной двери, потянулась к ручке, собираясь покинуть дом, когда в замочную скважину с обратной стороны кто-то вставил ключ, проворачивая его. Тут же вспомнились обещанные неприятности, поэтому, повинуясь интуиции, я подхватила сумку и метнулась к шкафу. Никогда бы не подумала, что окажусь в ситуации, напоминающей случай из анекдота. Вот только мне сейчас было точно не до смеха.

Глава 2

Входная дверь бесшумно открылась, и по паркету гостиной зацокали каблучки, извещая о том, что незваный гость – женщина. Поднявшись на второй этаж, она прошлась по нему, похоже, заглядывая в комнаты, и не задерживаясь спустилась вниз.

Я слышала, как шаги замерли посреди гостиной, а потом внезапно направились в сторону шкафа, где я нашла себе убежище. Сердце гулко забилось в груди, во рту пересохло, а в висках запульсировала зарождающаяся боль. Страх затопил сознание, нагоняя панику. Почему я так испугалась? Понятия не имела. Казалось, что незваная гостья опаснее ядовитой змеи. Вот только проверять своё предположение мне совершенно не хотелось.

Прикусив губу, я молила провидение отвести от меня опасность и, словно в ответ на мои мольбы, раздался приглушённый звонок мобильного телефона. Странная мелодия, похожая на траурный марш, набирала обороты, и женщина остановилась, чтобы ответить на вызов, когда до шкафа оставались считанные шаги.

– Да, – недовольный голос резанул слух, – я в доме Вяземского. Здесь пусто, так что план, похоже, удался. Эта глупая курица, судя по всему, даже не догадывалась, что Павел оформил её опекуном дочери, решив перестраховаться, когда почуял неладное, поэтому нам очень повезло, что она поверила в тот спектакль, который перед ней разыграли, – женщина замолчала, видимо, слушая собеседника. – Я не собираюсь больше ждать! И не смей мне указывать. Эта мелкая дрянь, дочка Павла, должна сегодня же отправиться вслед за отцом. И когда последний представитель семейства Вяземских исчезнет с лица земли, сила их рода перейдёт ко мне.

Ужас сковал тело от услышанного. Происходящее напоминало кошмар, что мучает по ночам, не давая покоя, вот только проснуться никак не получалось.

Хлопнула входная дверь, известив о том, что незнакомка ушла, а я всё продолжала сидеть в темноте среди плащей и курток, прислушиваясь к царящей вокруг тишине и пытаясь прийти в себя, хотя последнее давалось с трудом.

Из подслушанного разговора многое было непонятно, но то, что Аришке грозила опасность – яснее ясного. Вот только я не знала, куда увезли малышку. В приют? Судя по всему, о ней там даже не знают.

Что же делать? Что же делать? Одна и та же мысль стучала в голове, будто молот о наковальню. Ответа на этот вопрос у меня не было, зато я точно знала, у кого он был. Не зря же поверенный Павла Андреевича оказался сегодня здесь. Этот старый лис точно замешан в историю по самые уши. Не знаю, по собственной воле или по принуждению, но факт оставался фактом. Значит, чтобы найти Арину, мне нужно навестить Сергея Валерьевича Шторна.

Стоило только наметить путь, как паника отступила, уступая место холодному расчёту. Теперь главное не пороть горячку, продумывать каждый шаг, иначе запросто можно угодить в ловушку, поскольку наивным Шторн точно не был.

Выбравшись из шкафа, я направилась в гараж, где среди хозяйских машин стоял мой Матиз, затерявшись на фоне дорогих иномарок, и, вставив ключ в зажигание, нажала кнопку пульта, что открывал ворота.

Снежные вихри ворвались в помещение, окутав машину непроглядной пеленой, тем самым снизив видимость. В другой день в такую пургу я бы носа из дома не высунула, но сейчас готова была на всё, лишь бы спасти девочку от той ненормальной, что не так давно покинула дом, оставив после себя шлейф дорогих духов и отвратительное чувство в душе.

Выбравшись на дорогу, ведущую из элитного посёлка, где проживали Вяземские, я собиралась свернуть на трассу, чтобы добраться до города, когда сквозь пелену снега увидела старушку, стоявшую на обочине.

Седые волосы трепал ветер, а тонкое старое пальто наверняка продувалось насквозь, но она стойко сносила удары непогоды. В одной руке пожилая женщина сжимала трость, а в другой большую авоську, из которой выглядывала наглая кошачья мордочка.

Признаюсь, сначала останавливаться я не собиралась, спеша как можно быстрее поговорить со Шторном, но когда расстояние между нами сократилось до нескольких метров, старушка вдруг шагнула на проезжую часть.

Скрежет антиблокировочной системы раздался раньше, чем я осознала, что нажала на тормоз. Машину слегка развернуло, но всё же удалось вовремя остановиться, буквально в полуметре от женщины. Сердце бешено колотилось в груди, а руки, судорожно сжимавшие руль, слегка подрагивали от волнения.

Переведя дыхание, я уже хотела нажать на клаксон, чтобы привлечь внимание, когда старушка обернулась. На морщинистом лице горел лихорадочный румянец, но не это привлекло моё внимание, а белесые глаза, подёрнутые мутной пеленой, вот только буквально через пару секунд взгляд прояснился. Пока я хлопала ресницами, открывая и закрывая рот, старушка бойко подскочила к машине, распахнула пассажирскую дверь, и, пыхтя, забралась в салон, отчего я удивилась ещё больше, поскольку была уверена, что та заперта.

Буквально минуту в салоне слышалось только недовольное сопение пятнистого кота. Кажется, таких, как он, называли бенгальскими, и стоили они недёшево, что очень контрастировало с весьма скромной одеждой старушки.

– Ну, чего стоим, кого ждём? – вопросила бабуля, да так, словно она была хозяйкой положения. – Трогай, деточка, трогай. Времени у нас не так много.

– Прошу прощения за нескромный вопрос, уважаемая, – кашлянула я, чувствуя себя «не в своей тарелке», – но вы уверены, что нам по пути?

– А ты куда, милая, направляешься? – озорно блеснув карими глазами, поинтересовалась она.

– Эм, я? – промямлила, не сразу найдясь с ответом. – Так это… в город.

– Ну вот, и мне туда же надобно, – кивнула бабуля, изящным движением руки поправив пушистый седой локон, упавший на лицо. – Ну, так чего стоим-то? Мне тут давеча показалось, что ты так летела на своей тарахтелке, что ажной в ушах свистело. Али ты уже не спешишь?

– Эх, ладно, так и быть, – сдалась я, не имея ни желания, ни сил спорить со странной старушкой, – довезу вас до города. Пристёгивайте ремень.

– Чегось? – переспросила бабуля, удивлённо хлопая выцветшими ресницами.

– Ремень безопасности, говорю, пристёгивайте, – указав на свой, а потом на её, уточнила я, немного повысив голос.

В салоне послышалось такое выразительное фырканье со стороны выбравшегося из авоськи кошака, что пришлось приложить немало усилий, чтобы сосредоточиться на дороге. Клянусь, так и было! Не сошла же я с ума, в конце-то концов? Хотя, предпосылка к этому, похоже, уже есть. Если мне с самого утра мерещится всякое. Да, Ветрова, дожилась…