Ирина Агапеева – Мечта (СИ) (страница 6)

— Ой, я что заснул? Простите, — Пит обезоруживающе улыбнулся, как делал это всегда. Но в этот раз Сет не ответил на его улыбку.

— А где она? — Пит огляделся по сторонам.

— Ушла.

— И ты ее отпустил?

— Пит, она поняла, кто я. Удерживать ее не было смысла.

— Ты дал ей денег?

— Нет, я ее изнасиловал.

Пит мог бы подумать, что Сет пошутил, но по выражению его лица он понял, что это правда.

Он все думал, что бы такое сказать, но не мог вымолвить ни слова. Только не Сет. Он весь такой благородный, с достоинством и честью, и какими-то старомодными принципами и правилами. Здесь, в доме его предков… Девушки и так его обожали, зачем ему кого-то насиловать? Пит спросонья и похмелья туго соображал и недоуменно смотрел на друга.

— И знаешь, что самое страшное? Ее еще и кто-то бьет. У нее вся спина синяя. Есть свежие, а есть и уже практически не видные кровоподтеки.

— И ты это видел и все равно….

Сет заорал на него первый раз в жизни:

— Я не видел! Пошел ты, Питер!

Он вскочил и почти вышел из комнаты, потом остановился и спросил:

— Как ее зовут?

— Фэй. Фамилии я не знаю.

Сет вышел, хлопнув дверью, чего никогда прежде не делал.

6. Фэй

Фэй практически бежала. Она смотрела себе под ноги и боялась поднять глаза. Слезы катились по щекам, а она не могла их остановить.

Когда девушка поняла, что это Сет Морган и что она оказалась пленницей в его имении, то была уверена, что ее убьют. Она понятия не имела, как развлекались эти богатенькие ублюдки, но ей представлялись исключительно картины насилия. Услужливая память подсунула сцены травли собаками, воображение рисовало какие-то тёмные казематы, где ее будут неделями мучить, а потом сунут в какой-нибудь мешок и выкинут в овраг. Когда Фэй поняла, что ее отпускают, от облегчения полились слезы. Та цена, которую пришлось заплатить за освобождение, была ничтожна.

Слава Богу, мучители не знают ее фамилии — только имя, и не смогут, испугавшись чего-то, снова ее разыскать. Естественно она не собиралась никому ничего рассказывать. Да и кому? Пьяному отцу? Фэй надеялась, что он не поджидает ее дома. Еще одного негодяя сегодня она не вынесет. Девушка мечтала забраться в очень горячую ванну и лежать в ней, пока не станет плохо, и мысли будут только о том, что надо выбираться и ложиться спать. И никакому Сету Моргану не останется места в ее голове. Хорошо хоть, что этот Сет не был грубым и не сделал ей больно. По правде говоря, он был даже красивым. Хотя эти мысли тут же вызвали волну ненависти.

Как же она ненавидела этих богачей! Ненависть ее просто душила. Они думали, что такие как она, не люди. Да что там! Они вообще не думали, что такие как она, существуют. Зачем думать, если тебе все дается легко в этой жизни. Уже кто-то подумал, когда ты родился, уже были семейные традиции и обычаи, и тебе надо просто их выполнять. Легко. Школу сыночку выбрали, колледж тоже. Все будущее прописали вперед. А тебе еще и повезло родиться красавчиком. Как все-таки несправедлива жизнь!

И этот Сет ведь ничем не лучше обычного парня. Ходил весь такой задумчивый и загадочный со своими фарфоровыми чашками и молочниками, со своим мерзким коньяком (сколько там у него было выдержки?), а потом оказался обычным скотом, таким же, как водитель-дальнобойщик, который не может держать себя в руках после ящика дешевого пива. Но к дальнобойщикам и всякой швали она была готова и могла постоять за себя, а с этим все было по-другому. Она так боялась, что ее убьют или покалечат, что заставила себя засунуть гордость куда подальше. Ничего, она и не такое переживала, она все переживет и еще станцует на могилах всех ее обидчиков!

Так, теперь главное не попасться в лапы к отцу, если он, не дай бог, заявился домой. Подходя к дому, недавняя пленница замедлила шаг и осторожно заглянула в калитку. Фэй жила в крохотном домике, с небольшим крылечком, вокруг которого буйно разрослась дикая вьющаяся роза. Этот розовый куст начинал цвести весной и радовал своими бутонами до самой поздней осени. Пожалуй, он был единственным, что она любила в этом городе.

Дверь оказалась закрытой, и это хороший знак. Обычно, когда отец приходил, входная дверь оставалась распахнутой. Он мог сидеть на крыльце и курить, либо завалиться спать, но дверь не закрывал. Как-то раз Фэй попыталась запереться на засов, но он вышиб окошко рядом с дверью, ворвался в дом и задал ей трепку. Обычно отец бил ее палкой или ремнем по спине, ногам и рукам, но никогда по лицу. В тот злосчастный день ей досталось как никогда прежде. Озверевший пьяный мужчина потерял свое лицо, избивая дочь и швыряя в нее все, что попадало под руку. Он бросил тяжелую вазу, и она достигла своей цели, ударив Фэй в висок. Девушка потеряла сознание и очнулась в больнице. Она смутно помнила, что произошло, но заявлять на отца побоялась.

С тех пор стекло в окошко так никто и не вставил, и Фэй заколотила его фанерной полкой из шкафа. После того случая она опасалась закрываться на засов.

Вообще у ее родителя была другая семья: жена и сын. Он приходил к дочери только когда напивался и не мог показаться на глаза своей новой жене. По всей видимости, его угнетало такое положение вещей, поэтому свое недовольство мужчина выражал на Фэй. Все сводилось к упрекам, что она не его ребенок, что ее повесили бедному олуху на шею, как хомут, его заставили принять отцовство, потому что он — благородный человек. А потом ее мать (сука проклятая) бросила несчастного рыцаря с хомутом на шее, нашла другого дурака и предалась разврату и легкой жизни.

Фэй подозревала, что вторая жена положила глаз на этот домик, и они мечтали избавиться от Фэй.

Еще не время, утешала себя Фэй, потерпи еще немного.

Девушке удалось поступить в колледж, и она жила на мизерную стипендию, которой еле-еле хватало на продукты. На книги денег не оставалось, поэтому Фэй почти все время проводила в библиотеке, что и служило причиной ее бледности, ведь Фэй практически не бывала на солнце. Ей оставалось доучиться всего год, и тогда она планировала уехать из этого городка и от ненавистного отца, куда-нибудь в мегаполис, найти работу и, конечно же, разбогатеть. Но пока приходилось терпеть побои и жить завтрашним днем, что было делом нелегким, ведь в молодости так хочется жить, а не ждать! А тут еще и этот Сет…

Как она вообще умудрилась на него наткнуться? Фэй этого не помнила. Обычно она пила мало, и небольшая доза водки могла вырубить ее. А Юджин видимо подлил водку в коктейль, и ее понесло…

Этот гад, наверняка, рассчитывал наконец-то с ней переспать, но получил прямо противоположный эффект. Когда Фэй выпивала, вся ее злость выливалась наружу, на любого, кому не посчастливилось оказаться рядом. Всю неудовлетворенность жизнью и обиду на окружающий мир в трезвом состоянии девушке удавалось держать при себе, но в моменты опьянения она себя уже не контролировала. Видимо Юджину хорошо досталось. Ну и черт с ним. Все равно он ей страшно надоел. Вечно чего-то от нее хотел, а сам ничем не думал ей помочь. Видя, в каком плачевном состоянии ее дела, он ни разу не предложил помощь. Хотя постоянно признавался в любви и ходил за ней как собачонка.

Фэй зашла во двор, поднялась по крыльцу и открыла дверь, спрятанным под коврик ключом. В доме все было тихо, присутствия отца не наблюдалось. Это давало повода расслабиться, ведь он мог прийти в любой момент. Хотя, скорее всего, днем он все-таки не заявится, потому что работает. А вот вечером…

Ладно, можно пока об этом не думать. Фэй прошла в ванную комнату и включила воду, набирая ванну. Выйдя, она окинула взглядом свой дом, где повсюду за кружевными салфеточками и выцветшими занавесками притаилась нищета. После дома Сета контраст был очевиден. Девушка вернулась в ванную и закрыла дверь на щеколду. Затем разделась и погрузилась в горячую воду. Фэй попыталась расслабиться, но у нее, как и прежде, ничего не вышло: она прислушивалась к звукам дома, к случайным скрипам и шорохам. Несчастной девушке всегда мерещились какие-то голоса, вздохи, шаги. Если неприкрытую форточку ветер ударял о стену, сердце ее начинало выпрыгивать из груди. Когда кто-то, перепутав адрес, стучал в дверь, колени начинали дрожать. Так прошло все ее детство. Раньше отец приходил чаще, сейчас намного реже. Видимо он не мог не заметить, что дочь выросла и может обратиться в полицию. На двери своей комнаты Фэй установила крепкие засовы и попросила знакомого обить дверь железом, так что там она оставалась недоступной для пьяного отца. Это было проверено. Дверь выдержала часовую осаду, когда отец пытался добраться до нее. Он бросался на дверь как зверь, потом стал угрожать и уговаривать выйти, но Фэй осталась непреклонной. В конце концов он обессилел и завалился спать, а проснувшись, ушел, не сказав ни слова, и не возвращался два месяца. Тогда Фэй ощущала победу, хоть и просидела в комнате десять часов, без туалета и воды.

Выйдя из ванны, Фэй замоталась в полотенце и как мышка проскользнула к себе в комнату. Задвинув засовы, она наконец-то почувствовала облегчение. Скинув полотенце, повернулась к зеркалу и посмотрела на свои синяки. Это занятие стало привычным, она делала это почти неосознанно, даже не представляя каково это: не смотреть на побитую спину. Никогда даже не задумывалась над тем, что настанет время, когда спина будет белой и гладкой. Вспомнив глаза Сета, в тот миг, когда мерзавец увидел ее спину, она ухмыльнулась. Вина в его глазах была приятна и принесла некое удовлетворение. Фэй умела выкинуть из головы все ненужное. Если бы не это умение она сошла бы с ума, в тех жизненных обстоятельствах, где судьба заставила ее оказаться.