Ирина Агапеева – Мечта (СИ) (страница 17)

— Кто там? — спросила Фэй, стараясь говорить уверенно.

— Это Сет, открывай.

Фэй не сразу поняла, что нежданный гость пьян. Голос был странный, а интонации необычными. Когда она открыла дверь, то поняла, что он пьян. В таком состоянии прежде он не бывал, и Фэй не поверила своим глазам. Такого Сета видеть ей никогда не доводилось: небритого, в расстегнутой куртке, под которой виднелась мятая рубашка.

Он ввалился, стащил с себя куртку и сунул ей в руки, а сам уселся на диван:

— Я принес водку, — сказал он, как нечто само собой разумеющееся, протянув ей бутылку, — давай, налей гостю.

— Сет, я понимаю, как это звучит, но, по-моему, тебе хватит, — Фэй дрожала. Она чувствовала неладное. Пьяный Сет напомнил пьяного отца.

— Нет, все нормально. Водка — это бальзам. Наливай.

Фэй достала рюмки. У нее еще оставалось целых четыре рюмки, пережившие посещения отца.

Сет одним глотком выпил налитое и сказал:

— А ты чего же? Присоединяйся.

— Прости, но завтра мне на учебу. Я не буду пить водку.

— А с ним пьешь?

Фэй, начиная понимать и чувствуя дрожь в коленях, все же спросила:

— С кем?

Сет не ответил, недобро глянул на нее и плеснул еще водки. Фэй присела на стул, подальше от него и молчала. Дрожь сотрясала все внутри. Казалось, что это должно быть заметно со стороны, но Сет ничего не замечал. Нетрезвые люди живут словно в другом измерении, они не видят того, что происходит под носом, с другой же стороны могут обнаружить то, чего нет и в помине.

— Знаешь, что странно? Не могу ни с кем больше спать. Пробовал. Постоянно пробовал. Мое тело, как бы это сказать, меня подводит… — пьяно пробормотал Сет.

Фэй продолжала молчать. Она сжимала спинку стула и сидела, вся выпрямившись, как струна. Сет выглядел грозным. В ее глазах он сразу стал каким-то огромным. Его руки были большими, она видела неоднократно какой он сильный. Эти руки могли ее просто переломить пополам. Поднять над собой и треснуть об пол. Она боялась пьяных. Теперь, вмиг превратившись в маленькую девочку, взирала с ужасом на незнакомого Сета. Ее неуемное воображение рисовало картины насилия и расправы. Фэй раздумывала, как сбежать: главное добраться до двери. Девушка медленно встала, старясь не делать резких движений, и сказала, что хочет воды и что ему тоже не помешает. Она старалась, чтобы Сет ничего не заподозрил, поэтому говорила уверенно и спокойно. Пройдя через комнату, резко сменила направление и метнулась к двери. Он настиг ее мгновенно. Как в таком состоянии можно было преодолеть комнату в секунду? Поистине, пьяные иногда совершают необъяснимые вещи. Сет прижал дрожащую Фэй к двери и громко прошептал ей в ухо:

— Уйти решила?

Прижимаясь всем телом, он заглянул ей в глаза. Его собственные глаза казались больными, мутными и злыми. Фэй почувствовала его дыхание на своей щеке и шее. Ощутила знакомый запах: одеколона, порошка, которым всегда пахла его одежда, волос. Казалось, что запах водки, должен был бы перебить все приятные воспоминания, но вопреки воле Фэй, «химия» тут же вернулась. От страха и возбуждения она дрожала всем телом. А он так сильно прижал ее, что его возбуждение стало очевидным. Это какой-то бред, хотеть его в такой ситуации, вопреки инстинкту самосохранения.

— Ты дрожишь… — он провел рукой по ее телу, — боишься меня? Почему?

Потом хрипло рассмеялся:

— Ну вот, все в порядке, а я уж думал, что стал импотентом. Что ты меня таким сделала. Что же ты наделала Фэй? — в голосе послышалась боль.

Сет сжал ее руки так крепко, что она вскрикнула и яростно заглянул ей в лицо.

— Да, я могу сделать с тобой все что хочу, могу задушить вот этими руками, потому что ты заслужила. — Он прижался к ней всем телом, и Фэй поняла, как ей не хватало Сета. Его силы, самоуверенности, просто его запаха, их близости. Как же быть? Ведь это Сет… Пусть злится, пусть убьет ее, пусть делает, что хочет… Фэй, перестав противиться, сделала единственное, что смогла: подняла руки и запустила в его волосы, а потом крепко обняла этого злого мужчину. У нее покатились слезы:

— Ох, Сет… — и она заплакала.

На него словно вылили ведро холодной воды:

— Фэй, ты чего? Ты боишься? Прости. Я никогда, слышишь, никогда тебя не обижу. Не знаю, что на меня нашло. Успокойся Фэй, а?

На всех мужчин действуют женские слезы. Сет не знал, что и делать. Такой реакции от гордячки Фэй он не ожидал. Она так горько заплакала, ей действительно было больно, он почувствовал это. Сет поднял ее на руки, сел на диван, держа на коленях и баюкая как ребенка.

Постепенно Фэй стала впадать в дрему и Сет тоже. Среди ночи они проснулись только для того, чтобы улечься удобней, обнявшись, вновь заснуть. Впервые Сет провел всю ночь в постели с Фэй и впервые они просто крепко спали и не занимались любовью.

Утром Фэй проснулась очень рано. У нее всегда срабатывали биологические часы, и она просыпалась без будильника. Сет крепко спал, и девушка залюбовалась: он был такой красивый и беззащитный во сне. Таким она его и не видела никогда раньше. Фэй преисполнилась нежностью, чувство к этому человеку приобрело иной оттенок, чем прежде. Хотелось никогда впредь не разочаровывать его.

Девушка встала, приняла душ, оделась и вышла на улицу. Она не могла пропустить учебу. Зима показалась ей еще более суровой, чем обычно. Светало, и она увидела за забором его ауди. Подумала, что увидят и соседи.

Когда вернулась вечером после занятий домой, Сета не было. Она оставила ключ, когда уходила и дверь была закрыта, а ключ лежал под ковриком. Записки не было, но Фэй это волновало. Впервые за долгое время она была уверена в завтрашнем дне.

В субботу Сет пришел как обычно, и они поехали на стрельбище. Сет пытался научить ее стрелять из лука, и это было потрясающе, потому что он стоял сзади и нежно сжимал ее запястье. О происшедшем никто больше не говорил, и все стало как прежде.

14. Пит

В последнее время Пит все чаще доставал коробку с «сокровищами». Он подолгу сидел и смотрел в нее, сам не зная зачем. Просто у него возникала такая потребность, и он доставал ее снова и снова. Потом стал думать, что, наверное, в этом кроется некий знак, символ, смысл. Его терзали мысли о Сете, о Фэй, и о них вместе. Он старался засунуть эти мысли поглубже в подсознание, и до недавнего времени не позволял им показываться на поверхности. Но теперь думал, что это чувство вины выражалось разглядыванием вещей в коробке.

Потом стало казаться, что он что-то упускает. Какую-то деталь. Что-то тревожило, и Питер стал доставать коробку каждый день. Вновь и вновь юноша перебирал старые вещи, черепки, осколки, вертел кусок цепочки. Цепочку он стал брать чаще, чем другие вещи и вскоре сам себя убедил, что важна именно она.

Наступила осень и его дела опять шли неважно. Пит все время рисковал, ходил по краю и понимал это. Он ввязался в криминальную аферу, и теперь его мысли стало занимать, как же из нее выпутаться с честью. Как бы он ни любил и ни доверял Сету, в этой ситуации не мог искать совета у друга. Сет был честным, ему претили незаконные дела. Пит считал, что, если в ближайшем будущем он не разберется с проблемами, ему придется уехать из города. Мать поймет и простит его, а он наймет ей сиделку. Оставить Фэй тоже казалось правильным решением, как бы тяжело это ни было. Если он уберется, всем станет только лучше. В конце концов, он должен был сделать что-нибудь для Сета, до сих пор ему не представлялось удобного случая. Питер размышлял подобным образом уже пару недель, как одним вечером к его дому подъехала машина Сета. Он увидел друга в окно и радостно вышел его встречать. Сет показался странным, с каким-то лихорадочным блеском в газах, хотя больше никаких признаков беспокойства не наблюдалось. Зайдя в дом, Сет сразу же предложил выпить по рюмке коньяку, и Пит не видел причин для отказа.

Друзья уселись с бокалами на веранде, и Сет, пристально глядя Питу в глаза, сказал:

— Я вчера был у Фэй.

— Да? — Пит и не знал, что еще сказать, хотя ситуация настораживала.

— И знаешь, на что я наткнулся у нее в столе, когда искал ручку?

— Нет.

— Тебе это покажется бредом… Сравнительную характеристику… — Сет осушил полбокала.

— Чего? — Пит был заинтригован, хотя не уверен, что хочет знать, в чем дело.

— Кого, — ответил Сет. Потом, собравшись с духом, выпалил, — тебя и меня.

Питер не хотел дальше слушать. Он чувствовал себя так, словно всадил нож в Сета, сразу после того как тот его спас. Земля стала уходить из-под ног. Он понимал, что должен сказать что-то, хоть в этом помочь Сету, которому сейчас нелегко. Который отважился на этот разговор, тогда как он, Пит, прятал голову в песок все это время, делая вид, что ничего не происходит.

— И что там? — выдавил он из себя.

— Ни в чем не уступаем друг другу. Даже в сексе.

— Сет, я могу сказать в свое оправдание только то, что когда это случилось впервые, я не знал, что ты ее нашел, а потом…

— Да ладно, Пит, я знаю, что значит хотеть ее. — Друзья открыто посмотрели друг другу в глаза, и все встало на свои места.

И всё. Они напились до чертиков и горланили песни, обнявшись и признаваясь друг другу в любви и взаимном уважении. Так, как обычно это бывает у пьяных закадычных друзей. Пит знал, что Сет пил еще полтора месяца, после этого разговора. Питер знал, что Сет перестал ходить к Фэй, а когда начал снова не знал. Объясняться с Фэй не хотел, хоть его и подмывало отчитать ее за такие наивные девчачьи глупости, как сравнительная характеристика. Это надо же было придумать! Беда в том, что чуткий Питер знал, что Фэй так же одинока, как он и Сет, что ей не с кем обсудить ситуацию и попросить совета. Он знал о привычке девушки все записывать, знал, что она вела дневник, хоть ни разу его не видел. Но мысль о том, что дневник может попасться кому-то на глаза приходила в голову. Надо было решать, что же делать в сложившихся обстоятельствах, но, видимо, думать об этом не хотелось не только ему одному. Все трое пускали жизнь на самотек и отношения так и продолжались.