Ирэне Као – Каждый твой вздох. Там, где заканчиваются слова, начинается танец (страница 42)
– Ерунды?!
– Детка, он красавчик и холостяк. Это нормально, что женщины вьются вокруг него стаями!
– Ну да, но…
– К тому же будем откровенными, – перебивает ее Диана. – Ведь и ты досталась ему не девственницей, а? У тебя и у самой было богатое прошлое.
– Спасибо, что напомнила. – Бьянка ратягивает губы в улыбке. – Наверное, я просто ревную, и впервые это поняла, когда увидела это сообщение. И еще меня удивляет, что он совсем меня не ревнует! Может быть, потому что я привыкла к эгоистам, вроде Себастьяно, но он ни разу не спрашивал меня о парнях, которые приходят в клуб и пускают слюни перед сценой! Кажется, ему вообще все равно, а ведь он тоже их видел…
– А тебе не приходило в голову, что, может быть,
– Это так странно, что бывают неревнивые мужчины.
– Просто у тебя еще таких не было. Но если ты еще раз посмеешь на него пожаловаться, я приеду и убью тебя! – Диана грозит ей кулаком. – Кстати, обо мне. Если уж ты жалуешься, то что тогда говорить мне?
– Твой дизайнер очков? Вы с ним больше не встречаетесь?
– Джанлука?! – Диана обхватывает голову руками. – Не будем об этом, дорогуша. Нет, правда. Я узнала, что он женат и даже у него есть ребенок, – фыркает она. – Нет уж, спасибо, плавали, знаем.
– Э-э… А Кристиан? С ним ты больше не общалась?
– Нет. – Лицо Дианы становится серьезным. – И хотя я по нему скучаю, – поверь, с ним у нас все было серьезно, – но даже не собираюсь ему звонить. – Она вздыхает. – Буду вспоминать о том хорошем, что между нами было, и не думать о плохом или о том, что могло бы быть.
– Какая ты стала мудрая, подружка!
– Прекрати издеваться, пай-девочка! – притворно сердится Диана. – Возвращаясь к Маттиа, если уж тебе так важно знать, кто это ему пишет, спроси его…
– Посмотрим. Пока буду молчать – подожду развития событий.
– Делай как знаешь. – Диана поглядывает на наручные часы. – Уф-ф, уже полвосьмого. Надо бежать, милая. Сегодня вечером снимаем последний выпуск!
– Ладно. Ни пуха!
– Жди меня, я скоро приеду!
– Уже считаю дни!
– Целую, звезда моя. И найди мне там какого-нибудь красавчика, – улыбается она.
– Как прикажете, шеф! Целую!
Бьянка выключает айпад и любуется буйством красок в небе над Кала Контой. Зеркальная гладь моря окрашивается в оранжевый цвет. Разве можно грустить при виде такой красоты?
Глава 33
Амалия поворачивает ключ зажигания, и «Ситроен», испустив долгий рык, оживает.
– Ну что, на Сан Мигель?
– Ладно, – пожимает плечами Бьянка. Крыша автомобиля открыта, и она чувствует прикосновение свежего ветерка к коже. Ей страшно хочется покататься по северной части острова. – До восьми я вся твоя. Вечером мне надо в клуб.
– Не волнуйся, мы вернемся даже раньше, – заверяет Амалия и переключает передачу. «Ситроен» летит вперед, оставляя позади центр Санта Гертрудис, городка с желто-белыми домами. Там находится фитоаптека, где она уже много лет закупает средства для «Каса де л’алма». Они купили несколько натуральных эссенций и мыло из алоэ, а потом заехали в лучшее кафе-мороженое на острове и взяли по рожку с двумя шариками фруктового мороженого из козьего молока.
Теперь под музыку «
Они спускаются к Порту Сан Мигель и через несколько километров поворотов и склонов, въезжают на грунтовую дорогу с указателем «ТОРРЕ Д’ЭС МОЛАР».
Какое-то время едут по ней, затем Амалия паркует автомобиль с краю грунтовой стоянки и глушит двигатель.
– Отсюда пойдем пешком, – она указывает направление своими тонкими, как когти, пальцами, – внизу тропинка, которая ведет к пляжу.
– Да, я бы прогулялась. – Бьянка открывает дверь машины. – Идем.
Амалия ведет ее по дороге. Шаг у нее размеренный, не слишком медленный, но и не слишком быстрый. На ней – белый балахон, перевязанный на поясе кожаным шнурком. Она такая хрупкая и в то же время такая энергичная, как дикий зверь, питающийся одним светом.
Какое-то время они идут вперед, минуя сосновую рощицу, как вдруг видят маленький каменный домик в зарослях гигантской агавы и в окружении деревянных скульптур причудливых форм: человекообразные фигуры, эзотерические символы, фантастические животные. Бьянка замирает, зачарованная необычностью этого места и исходящей от него энергетикой.
– Все останавливаются, когда проходят мимо. – Амалия тоже встает рядом с ней.
– Невероятно! – Бьянка разглядывает скульптуры: кажется, будто они что-то говорят на языке дерева. Они так прекрасны и так мастерски выполнены – в отличие от дома, который напоминает развалины.
– Здесь живет Эрвин, голландский скульптор, – объясняет Амалия.
– Ты с ним знакома?
Она кивает.
– Они с Жеромом были очень дружны. Жером тоже умел вырезать из дерева, и иногда они работали вместе.
При воспоминании о «Джее», как она его называла, у Амалии блестят глаза.
После его смерти она больше ни к кому не испытывала столь глубокого чувства.
– Большую часть скульптур Жерома мы продавали. Этим мы зарабатывали на жизнь. Но они были совсем не такие, какие ты могла видеть теперь в Лас Далиас.
– Представляю. – Бьянка судорожно роется в расплывчатых воспоминаниях. – Сейчас все больше работают на поток.
– Ну, я, конечно, не из тех фанатичных ханжей, что вечно тоскуют о прошлом и стонут, мол, во что превратился остров! Я решила приложить все свои усилия, чтобы сохранить его красоту. И принять новые формы красоты, родившейся за эти годы… Ну, довольно, ты уж прости, что я тут разворчалась по-стариковски…
– Ну что ты! Я так люблю слушать твои рассказы о прежних временах.
– Ну, как видишь, Эрвин в душе так и остался хиппи. – Амалия с улыбкой указывает на скульптуры. – Он как будто навечно поселился в восьмидесятых. Насколько мне известно, у него даже электричества нет.
– Так ведь и у вас его не было?
– Сначала у нас не было даже воды! – Амалия проводит рукой по лбу. – Мы жили как дикари, вдалеке от цивилизации.
– А зимой?
– Зимой было тяжко, особенно тем, у кого были маленькие дети – в домах не было отопления, и иногда даже есть было нечего, представь себе… – Амалия качает головой, словно удивляясь собственному рассказу. – И все же, как бы невероятно это ни звучало, Ибица кормит тебя в любой сезон, даже самый голодный.
Если ты к нему добр, этот остров всегда даст тебе то, в чем ты нуждаешься.
Бьянка кивает, думая о том, как много ей уже подарил остров всего за несколько месяцев.
– Хочешь зайти поздороваться со своим другом, если он там? – Она указывает на дом.
– Лучше не надо. Знаю я этого Эрвина – заболтает нас, чего доброго, еще опоздаем! – Амалия берет ее под руку. – Я хочу показать тебе дом, где мы жили с Сарой.
– Он здесь? – При мысли о том, что она увидит места, где бывала мать, ее охватывает волнение. За эти недели Амалия много рассказывала ей о молодости Сары, но увидеть эти места – все равно что придать воспоминаниям осязаемую форму, и от этой мысли ее пробирает электричеством.
– Да, вон там внизу, за холмом. – Амалия указывает на вершину скалы над морем. Они идут вперед, по тропинке, через рощу, к крошечной бухте Кало дес Мултонс. – Мы провели там два месяца, летом 1978-го, но в конце сезона вернулись в Италию – сначала Сара, потом я. Наши родители отпустили нас скрепя сердце, но когда мы уехали, сделали все, чтобы вернуть нас: писали письма, звонили, плакали в трубку. Бедняжки. В то время было не принято, чтобы молодая девушка одна путешествовала по местам с сомнительной репутацией, – улыбается она.
– Но ведь на следующий год ты вернулась на Ибицу, так?
– Именно. Незадолго до твоего рождения я вернулась сюда вместе с Жеромом…
– А мама нашла свою любовь в Италии. – Бьянка думает о своем отце Раньеро. И еще о том, насколько разными были ее мать и Амалия. Одна – нежная, приверженная традиционным семейным ценностям, другая – бунтарка и нонконформистка, нарушавшая все правила, которым должна была подчиняться девушка из провинциального городка.
– Сюда, – указывает Амалия, ведя ее по тропинке. На деревянном указателе синими буквами написано «ЧИРИНГИТО «УТОПИЯ».
– Вон там, дальше, есть одна милая кафешка. Выпьем чего-нибудь? – Вид ее внезапно делается усталым и не таким энергичным, как обычно. Кажется, что на ее плечах тяжкий груз, и ей не терпится от него освободиться.
– Хорошо, – отвечает Бьянка и гладит ее по голове. – Все в порядке?
– Да, милая, – уверяет ее Амалия. – Просто пить хочется.
– По правде говоря, мне тоже.