Ирена Сытник – Дева и чудовище (страница 1)
Ирена Сытник
Дева и чудовище
1
Леди Айскин зевнула, прикрыв ладонью рот, и посмотрела в зеркало. Камеристка Руби старательно укладывала последний локон в изысканную причёску, когда в комнату вбежала запыхавшаяся Лота, вторая камеристка.
– Г-госпожа… – от волнения девушка даже начала заикаться. – Там… Там приехал граф Атонианский… Он желает вас видеть!
Леди Айскин так резко повернулась, что Руби от неожиданности уколола её шпилькой. Леди вскрикнула и шлёпнула служанку по руке.
– Безрукая корова! – вскричала гневно.
– Простите, госпожа… – испуганно пролепетала та, отступая.
– Ты уверена? – обратилась леди к Лоте. – Это точно Его Светлость?
– Так сказал дворецкий… Это он послал меня к вам.
– С чего это графа принесло в такую рань? – забеспокоилась леди, вновь поворачиваясь к зеркалу.
– Не знаю, госпожа, – пожала плечами Лота.
– Тебя, дуру, и не спрашивают! – огрызнулась леди. – Где граф?
– Дворецкий отвёл его в голубую гостиную.
– Тогда ступай и скажи Его Светлости, что я приду через несколько минут.
– Слушаюсь, госпожа, – присела в полупоклоне служанка.
– Да смотри, веди себя вежливо и почтительно. Правильно поклонись, как тебя учили. И не пялься: граф не любит, когда на него смотрят.
– О, нет, госпожа! Я не буду смотреть…
– Отворачиваться тоже нельзя, он может обидеться. Веди себя естественно, будто ничего не замечаешь.
– Да, госпожа… – пробормотала Лота и выскользнула за дверь.
Спускаясь на второй этаж, где находилась голубая гостиная, предназначенная для приёма высокопоставленных гостей, она бормотала под нос:
– Как же, не заметишь тут, когда его уродство просто бросается в глаза… На него же страшно смотреть! Настоящее чудовище…
Войдя в гостиную, девушка увидела высокую фигуру, облаченную в тёмный атласный костюм, отделанный белоснежным мехом и серебряной вышивкой. Граф стоял к двери спиной, заложив руки назад, и смотрел в открытое окно, выходившее в сад.
Лота едва заметно вздохнула, радуясь, что не видит его лица. Склонившись в глубоком поклоне, произнесла:
– Леди Айскин придёт через несколько минут, Ваша Светлость.
Граф даже головы не повернул, словно не услышал. Лота выпрямилась и минуту смотрела в прямую широкую спину, по которой струились тёмные с сединой волосы, собранные в пучок и перевитые серебряной лентой, раздумывая, не повторить ли сообщение. Но затем отступила и тихонько выскользнула из комнаты.
Спустя несколько минут послышались торопливые шаги, шелест шёлковых юбок, дверь распахнулась, и в комнату вошла леди Айскин в сопровождении обеих камеристок. На губах женщины сияла приветливая улыбка, но в глазах притаилась тревога.
Граф медленно повернулся. Продолговатое мрачное лицо обезображивали шрамы, отчего оно походило на треснутую мраморную маску. И только прищуренные тёмные глаза казались живыми: в их глубине отражался свет солнечного утра за окном.
Все трое склонились в глубоком реверансе, и граф ответил им вежливым поклоном. Движения гостя не отличались изяществом – скованные и несколько неуклюжие. Это и понятно: Его Светлость не слыл салонным щёголем; большую часть жизни он провёл в седле и на поле боя.
– Доброе утро, сударыня, – приветствовал граф хозяйку. – Извините, что потревожил в столь ранний час, но я ехал мимо и решил заехать сейчас, так как возвращаться буду другой дорогой… У меня к вам небольшое дельце, которое хотел бы обсудить наедине.
– Доброе утро, милорд! – сердечно ответила леди Айскин, сохраняя приветливую улыбку. – Всегда рада видеть вас в моём доме.
Тревога в глазах женщины сменилась любопытством. Она посмотрела на камеристок и жестом приказала удалиться. Девушки тут же с нескрываемым облегчением исчезли. Леди указала графу на одно из кресел, стоявших у огромного камина.
– Прошу вас, милорд. Вина?
– Нет, спасибо.
Леди опустилась в кресло напротив и в ожидании уставилась на гостя.
Граф откинулся на высокую спинку, положил ногу на ногу, сцепил на коленях руки и заговорил хриплым, сорванным в битвах голосом:
– Вы знаете, сударыня, что я долго отсутствовал дома, скитаясь по чужбинам… Воевал в разных армиях, служа всевозможным правителям и королям. Недавно вернулся домой – меня призвал семейный долг… Жизнь скитальца и наёмника не позволила мне жениться, поэтому сейчас, несмотря на преклонные года, я остался один, без супруги и без детей… Я богат, знатен и независим. В моём доме есть всё, кроме одного: в нём нет хозяйки. И я решил жениться. – Глаза леди Айскин испуганно распахнулись, а лицо слегка побледнело. – Я знаю, что далеко не молод и, мягко говоря, некрасив… И понимаю, что ни одна благородная девушка не пойдёт за меня по доброй воле. А я не желаю брать в дом женщину, которая будет не только не любить, но и ненавидеть меня. Потому решил жениться на простой, но хорошо воспитанной девице, сироте, которая пусть и не полюбит меня, но будет хотя бы благодарна за то, что я её возвысил, дал положение в обществе и достаток… Я слышал, сударыня, у вас в доме есть такая девица – некая Элиссандра, ваша воспитанница.
– Святые Небеса! – в изумлении всплеснула руками леди Айскин. – Это невозможно!
– Невозможно? – в тёмных глазах графа отразилось удивление. – Почему? Она помолвлена?
– Нет!
– Так в чём причина?
– Элиссандра – рабыня!
– Рабыня?
Казалось, слова женщины шокировали графа. Хотя лицо его оставалось неподвижным и на нём не отразились никакие чувства, но глаза налились гневом. Он уставился на леди Айскин с таким выражением, словно хотел её придушить. Женщина сжалась от страха и пролепетала:
– Простите, Ваша Светлость, что особое положение этой девушки ввело вас в заблуждение, но, право, я и сама иногда забываю, что Элиссандра – невольница. Мало кто в доме помнит, что эта девица не свободная приживалка, а рабыня…
– Как так вышло, что рабыню воспитывали как свободную? – в хриплом голосе графа прозвучали ледяные нотки.
– Это случилось не по моей вине… – словно оправдываясь, пробормотала женщина. – Это всё покойный супруг… Это он шестнадцать лет назад привёз девочку в замок и приказал растить и воспитывать совместно с нашими детьми… Он питал необъяснимую привязанность к приблуде – я даже ревновала… – леди Айскин отвернулась к окну и сердито поджала губы. – Подозреваю, что Элиссандра – его дочь от какой-нибудь потаскушки… После смерти супруга я сразу указала бастарде на её законное место, и сейчас она прислуживает моей дочери. Однажды я даже хотела продать эту девку, но дочь отговорила меня, так как очень привязалась к Эллис.
Граф резко поднялся и порывисто зашагал по комнате. Затем повернулся к женщине и произнёс:
– Что ж… Это даже упрощает дело. Я хочу выкупить у вас эту девушку!
Леди Айскин едва чувств не лишилась от изумления.
– Вы всё равно хотите жениться на ней?!
– Я могу себе это позволить… Я сам себе господин и больше никто не смеет мне указывать, что я могу, а что не могу делать! – с некоторой горячностью воскликнул граф. – Сколько вы хотите за Элиссандру?
Леди Айскин минуту отходила от шока, а потом осторожно ответила:
– Я могу отдать вам Эллис бесплатно… Более того, никто и никогда не услышит из моих уст, что она… была рабыней… И я дам девушке приданое, если… – она запнулась и бросила на графа настороженный взгляд, – …если вы простите наш земельный долг…
– Согласен, – не раздумывая кивнул граф.
Леди глубоко вздохнула, переводя дух, и искренне улыбнулась.
– Когда свадьба?
– Примерно через месяц. Я пришлю письмо с точной датой. Венчание состоится в вашем храме, пира не будет. Сразу после обряда мы уедем.
Леди Айскин согласно кивала. Её вполне устраивали такие условия.
– Ну что ж, раз мы обо всём договорились, я покину вас, леди. Готовьтесь к торжеству, готовьте приданое… На этом разрешите откланяться…
– А… Разве вы не хотите взглянуть на… невесту?
– Я увижу её у алтаря, – обронил граф, коротко поклонившись. – До свидания, сударыня.
– До свидания, милорд, – присела в реверансе леди Айскин.
Когда за графом закрылась дверь, женщина с облегчением вздохнула и прошептала:
– Бездушное чудовище… Слава богам, что ему не приглянулась моя Люсиль… Этот урод прав: ни одна порядочная девушка не захочет стать его супругой, даже несмотря на баснословное богатство и знатность. Только безродная рабыня ему и пара!
Позвонив в колокольчик, леди вызвала камеристок и приказала привести Элиссандру. Рабыня прибежала через несколько минут, запыхавшаяся, и присела в низком поклоне. Леди Айскин недовольно посмотрела на склонённую темноволосую головку, а когда девушка выпрямилась, лицемерно улыбнулась.