Ирэна Рэй – (не) Желанная. Замуж за врага (страница 44)
Где-то через час на пороге появился Хуан:
— Дора Риченда, соберано приглашает вас спуститься к ужину.
Риченда понимала, что ей следовало отказаться от встречи с Алвой, но переполнявшая её злость рвалась наружу, и вместо того, чтобы прислушаться к голосу разума, герцогиня решительно проследовала в столовую.
Белоснежная скатерть, зажженные свечи, фарфоровая посуда, алатский хрусталь и… Алва с ничего не выражающим и каким-то отстранённым выражением лица.
Риченда молча села за стол. Слуги разлили вино, принесли блюда и также незаметно исчезли.
Герцогиня подняла наполненный бокал и вопросительно взглянула на Рокэ:
— Что мы празднуем? День рождения королевы? — не без издёвки осведомилась она, глядя на алую розу справа от своей тарелки.
— Королевы? — отрешенно переспросил Ворон, не отрывая взгляда от своего бокала. — Она была не лучшей любовницей в моей жизни.
Риченда в изумлении уставилась на мужа. Он что пьян?
— Вы, наверно, первый, кто обсуждает любовниц с женой, — оправившись от удивления, сказала Риченда. Его лёгкое отношение к тому, что шокировало бы любого другого, её поражало. — Впрочем, мне нет никакого дела до вашей личной жизни, — вырвалось у неё грубо и с ноткой брезгливости.
Герцог наконец посмотрел на девушку, и его взгляд на удивление был ясным и серьёзным.
— Моя личная жизнь — это вы, сударыня, покуда являетесь герцогиней Алва.
— Да что вы!
— Вы сегодня не в духе? — с выводящим из равновесия спокойствием осведомился Алва. — Приём во дворце был столь утомительным?
«Он ещё и издевается?!» — Риченда с грохотом поставила бокал на стол так, что вино расплескалось и теперь кроваво-красными пятнами алело на белоснежной скатерти. Лицо онемело — будто вся кровь отхлынула, но глаза яростно полыхали.
— Напротив. Беседа с Её Величеством была весьма занимательна. Очевидно, ей недостаточно того, что вы смеётесь надо мной за закрытыми дверями, теперь она ещё и делает это прилюдно.
— Вы бы не могли выразиться яснее?
— Она унизила меня в присутствии всех своих дам. И вы ей это позволили.
— Я? — приподняв бровь, удивился Алва.
— Сначала вы заставили меня прислуживать ей, а потом…
— Я не предполагал, что пустяковая просьба так вас расстроит. Мне показалось неуместным застегивать украшение самому и потому…
— О, прекратите это лицемерие! — перебила его Риченда ядовитым голосом. — О ваших отношениях известно всем, и для меня, как вы знаете, они тоже не секрет.
— Сударыня, если это сцена ревности, то она вам не удалась.
— Сцена ревности? — переспросила Риченда, смерив его злым взглядом. — Не дождётесь! И я скажу вам, что действительно пошло: выставлять на показ ваш адюльтер!
— У вас есть повод так думать?
— Об этом все знают и говорят.
— Мы уже это обсуждали: поменьше слушайте, кто и что говорит, — напомнил ей Алва.
Риченда насупилась и обиженно поджала губы.
— Риченда, послушайте и запомните: я дал вам клятву.
— О! — наигранно скривилась Риченда, — только не говорите, что вы свято чтите обещания, данные перед ликом Создателя. Вы лжец и безбожник!
— Не важно, где и перед кем, я дал клятву
Риченда внимательно посмотрела на мужа. До неё только сейчас дошёл смысл его слов и буквально лишил дара речи. Она даже не знала, что на это ответить. То ли чувствовать себя польщенной, то ли оскорбиться тем, что он говорит ей подобное, состоя в связи с другой женщиной.
— Я вам не верю, — наконец выговорила Риченда.
— Как пожелаете.
Ей показалось, что Алву задел её ответ, хотя он и не подал виду. Вспышка гнева вдруг прошла, утихнув вместе с обидой и злостью. Даже уязвлённое Катариной самолюбие замолчало.
А если Рокэ не лжет, и слухи о его продолжающихся отношениях с королевой распускают лишь для того, чтобы задеть её? Риченда даже знала, кому именно это выгодно. Катарине.
Риченда вспомнила, как в Агарисе принцесса Матильда как-то сказала ей, что ответственность творит с мужчинами чудеса.
Риченда украдкой взглянула на Рокэ.
Он сидел вполоборота к ней и по привычке рассматривал пламя в зажжённом камине. То ли поняв, что обидела его, усомнившись в его слове, то ли устыдившись своих собственных чувств, она примиряюще проговорила:
— Продолжим ужин?
Кажется, он принял её извинения, хотя они и не прозвучали должным образом. Алва поднялся из-за стола, взял с каминной полки сафьяновый футляр и положил перед Ричендой.
— У меня для вас подарок.
Риченда не сомневалась: внутри сапфиры. Сколько можно? Иначе чем «Сапфировой герцогиней» её в этом городе не называли.
На людях Риченда носила, как это и положено — камни мужа, но дома отдавала предпочтение скромным украшениям. Интересно, Алва замечает это? Разумеется, он видит, хотя вряд ли его это заботит.
Риченда без всякого интереса открыла крышку и ахнула. На чёрном бархате лежали серьги и изумительной красоты подвеска.
Украшения тонкой ювелирной работы сверкали бесчисленными гранями самых чистых карасов, какие Риченде когда-либо приходилось видеть, а чёрный бархат только усиливал их блеск. Огранённые с поразительным мастерством камни были удивительного цвета, чёрного настолько, что эта чернота словно затягивала внутрь себя.
— Это очень красиво! — не удержалась от восклицания девушка.
— Вам ведь нравятся эти камни.
— Они напоминают о доме.
— Примерите?
Риченда взяла футляр и подошла к оправленному в посеребрённую раму зеркалу. Легко вдела в уши серьги, а вот справиться с подвеской мешали заколотые лишь наполовину волосы.
— Позвольте, — Рокэ взял из её рук украшение.
Девушка приподняла волосы, и он легко завязал тонкую атласную ленту на её шее. Риченда не могла не отметить, что это не представляло для него никакой сложности и всё же он не сделал подобного для Катарины.
Рокэ, возвышаясь за её спиной, рассматривал отражение в зеркале:
— С вашим цветом глаз и волос это действительно красиво.
— И я смогу их носить?
— Разумеется. Я не заставляю вас всегда и всюду быть “Сапфировой герцогиней”.
— Вы слышали? Интересно, кто это придумал.
— Вас так называют с лёгкой руки Его Высокопреосвященства.
— Правда? — не поверила Риченда.
— Ваш первый выход в свет произвёл на кардинала неизгладимое впечатление, — с улыбкой ответил Рокэ, а потом, немного помолчав, добавил: — И не только на него…
При этих словах она поймала в отражении его несколько странный взгляд, который никак не могла себе объяснить и теперь изучающе смотрела на мужа.
Это длилось лишь пару мгновений, лицо Рокэ вновь обрело отстранённую невозмутимость, и Риченда поспешно отвела взгляд, испытывая неловкость от наступившей тишины.
Алва отступил на шаг, приглашая её вернуться к столу, но Риченда, ещё раз поблагодарив его за подарок, предпочла вернуться в свои комнаты.
В эту ночь ей снились его завораживающие синие глаза, постепенно становящиеся чёрными, словно карасы, которые он подарил ей. И она тонула в этой черноте…