Ирэна Рэй – (не) Желанная. Сапфировая герцогиня (страница 45)
— У нас с вами нет общих интересов, герцог, — сказал Робер. — Но мы можем выпить за Риченду.
Глаза Алвы сузились. Совсем как тогда в сарае, где Робер ожидал казни. В них загорелся опасный огонек, но заговорил маршал ровно и бесстрастно:
— Я не знаю, как герцогиня позволяет вам называть себя, но в моём присутствии будьте любезны соблюдать приличия.
— Прошу прощения, герцог. Как я уже говорил: я готов скрестить с вами шпагу, когда вам будет угодно.
— Не сегодня, — Ворон искривил губы в знакомой усмешке.
— В таком случае, — Робер поднял бокал, — за герцогиню Алва!
— За мою жену.
Слуга принёс плетёную корзинку с дюжиной бутылок и удалился. Рокэ поднялся, чтобы налить ещё.
— Пейте, Эпинэ, пейте. Боюсь, что на трезвую голову принять то, что вы услышите, будет трудно.
Алва задумчиво покрутил бокал в длинных, унизанных кольцами пальцах, посмотрел сквозь него на свет, словно пытаясь что-то отыскать в переливавшейся тёмным рубиновым цветом жидкости. Пускаться в объяснения герцог не спешил. Чтобы сгладить напряжение следующей минуты, Робер вновь пригубил хвалёного вина. Оно и правда оказалось отменным — лучшим из того, что ему доводилось пробовать.
Робер решил первым нарушить повисшую в комнате тишину. Прежде чем Алва скажет то, что считает нужным, ему необходимо было услышать то единственно важное, что не давало Роберу покоя с тех пор, как Риченда покинула Агарис. Даже если после этого поединка будет не избежать.
— Герцог, позвольте один вопрос? — спросил Робер и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Я знаю, что это не моё дело…
— Не ваше, — предвосхищая его вопрос, отрезал Алва, останавливая на нём тяжёлый, пронзительный взгляд, который Робер, вероятно, впервые в жизни выдержал до конца.
— Она дорога мне.
— Год назад вы употребляли другое слово, — не без издёвки напомнил герцог.
— Могу повторить и другое, — решительно согласился Робер, и Алва заинтересовано приподнял бровь. В этом движении не было угрозы — скорее удивление смелостью собеседника. — И даже если в моих чувствах нет страсти к женщине, любить её, пусть и по-своему, я не перестану. Она самая добрая и искренняя девушка из всех, кого я встречал, и мне невыносимо думать, что…
— Это действительно не ваше дело, Эпинэ, — остановил его Алва, и голос его смягчился ровно настолько, чтобы Робер понял: он не злится. — Но, чтобы наконец закрыть эту тему, скажу. Я люблю её. Удовлетворены?
Робер поспешно кивнул. Он услышал, что хотел, хотя и не рассчитывал на подобное откровение от Алвы. Сомневаться в Вороне он не собирался, тот слов на ветер никогда не бросал. Да и то недолгое время, что он видел Риченду, убедило Робера в том, что она довольна своей жизнью. А Алва, при всей своей кажущейся бессердечности и бесчувственности, стоило ему заговорить о жене, заметно менялся, хотя и старательно это скрывал. Ещё в Бакрии Роберу показалось, что за показной холодностью кроется что-то совсем иное. Теперь он знал — что именно.
— И вы позволите мне называть её по имени? — спросил Робер.
— Не наглейте, Эпинэ, — сказал Алва, в синих глазах мелькнуло что-то, подозрительно похожее на одобрение. — Я могу и передумать.
Робер с трудом подавил улыбку. Впервые за многие годы он чувствовал себя не загнанным в угол зверем, а человеком, с которым говорят на равных. Это было странно, непривычно — и чертовски приятно.
— Что ж, — Алва поставил бокал на столик и подался вперёд, лицо его вновь стало серьёзным, деловым. — Теперь к делу. Ваше решение, после того, что я скажу, определит не только вашу судьбу, но и будущее Талига. И, возможно, всего континента. Слушайте внимательно, Эпинэ, и постарайтесь не перебивать...
Глава 46
Риченда завтракала в одиночестве.
Ночью она плохо спала, ворочалась, сбивала простыни, прислушивалась к каждому шороху в коридоре. Несколько раз вставала, подходила к двери, замирала в нерешительности — и возвращалась в постель, понимая, что ей не следует права вторгаться в разговор мужчин. Даже если этот разговор длился уже несколько часов.
В столовой она появилась первой — задолго до обычного времени завтрака. Лусия, подававшая шадди, подтвердила, что никаких происшествий ночью в доме не было. Хуан, появлявшийся следом с подносом, полным фруктов и сыров, лишь пожал плечами на вопрос о том, во сколько господа разошлись по комнатам.
Рокэ этой ночью она так и не дождалась, и это не могло не беспокоить Риченду. Пустая подушка рядом, холодная сторона постели, тишина, нарушаемая лишь боем часов да завыванием ветра за окном — всё это складывалось в картину, от которой на душе скребли кошки. Она знала, что Рокэ способен на многое. Как и то, что Робер для него — не друг, а бывший враг и мятежник. А если они поссорились? Если дело дошло до дуэли, и теперь кто-то из дорогих ей мужчин истекает кровью, а она сидит здесь с шадди и булочками?
— Доброе утро, — раздался любимый голос, и Риченда вздрогнула, едва расплескав шадли на скатерть.
Рокэ появился в дверях столовой — как всегда безупречный и свежий, будто и не было бессонной ночи. Ни тени усталости на лице, ни намёка на похмелье или недосып. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, рубашка белоснежная, камзол тёмно-синий, под цвет глаз. Он выглядел так, словно только что вернулся с прогулки.
— Ты сегодня ранняя пташка, — заметил он, подходя к ней и поднося её руку к губам. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но от этого прикосновения по коже побежали знакомые мурашки.
— Где Робер? — первым делом взволнованно спросила Риченда.
Рокэ улыбнулся уголками губ — той самой ленивой, чуть насмешливой улыбкой, которая могла означать что угодно.
— Полагаю, ещё спит, — ответил Рокэ, усаживаясь за стол.
Жестом подозвал слугу, потребовал шадди и омлет к завтраку. Риченда смотрела на него и ждала. Ждала, что он начнёт рассказывать сам, поделится новостями, объяснит наконец, чем закончился их вчерашний разгово, но Рокэ молчал. Спокойно принял из рук Лусии дымящуюся чашку, отхлебнул, прикрыв глаза от удовольствия.
— Что он сказал? — не выдержала Риченда, сама не замечая, как собственные пальцы непроизвольно отстукивают дёрганный ритм по столу. Только бы они договорились. — Согласился остаться?
— Да, — опуская подробности, ответил Рокэ.
— Слава Создателю! — выдохнула Риченда, чувствуя, как гора сваливается с плеч.
Она смотрела на мужа, ожидая подробностей, но Рокэ с невозмутимым видом продолжил завтракать, сосредоточенно намазывая масло на пышную ржаную булочку. Порой из Рокэ сложно было вытянуть и двух слов, но она не стала настаивать, решив, что лучше потом поговорит с Робером.
Эпинэ появился в столовой минут через пять.
— Доброе утро, — поздоровался Робер сиплым голосом, и Риченда отметила его несколько помятый вид, как если бы он не спал всю ночь или хорошо повеселился накануне, а теперь страдал от жестокого похмелья. Но где и с кем? Не с Рокэ же.
Риченда посмотрела на как всегда безупречно выглядевшего мужа и решительно отмела свои подозрения. С чего им вообще проводить время вместе? Они не друзья, скорее, наоборот. Вчера вечером они едва терпели друг друга, обмениваясь настороженными взглядами. Не могли же они за одну ночь…
— Ро, неважно выглядишь, — беззлобно заметил Рокэ, даже не поднимая глаз от своей тарелки. Тон его был настолько будничным, что Риченда опешила.
Ро?!
Она замерла с вилкой в руке, на которой красовался наколотый кусочек омлета.
— Сегодня ты получаешь королевское помилование, — продолжил Рокэ как ни в чём не бывало.
Робер, собиравшийся сесть за стол, замер посреди столовой, словно наткнулся на невидимую стену.
— Как — сегодня?.. — переспросил он, и в голосе его послышалась такая искренняя растерянность, что Риченде стало почти смешно. — Разве оно уже подписано?
— Несколько дней назад.
— Несколько дней?.. — удивлённо переспросил Эпинэ. — Ты знал, что я не только приеду, но и соглашусь? Я так предсказуем?
Риченда переводила взгляд от одного мужчины к другому, и изумление её росло с каждой секундой. Воистину, ничто так не сближает мужчин, как совместная попойка. А она полночи не спала, опасаясь, как бы их разговор не закончился дуэлью.
— Я пойду… — Робер рассеянно провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше.
— Не присоединишься к нам? — наконец обрела голос Риченда, указывая на стол, ломящийся от яств.
Робер покосился на еду и едва заметно нахмурился.
— Благодарю, нет аппетита, — выдавил он из себя и, пробормотав что-то невнятное, похожее на извинения, поспешно ретировался из столовой, оставив Риченду наедине с мужем и тысячей вопросов, готовых сорваться с языка.
— Когда в следующий раз поедешь к Марианне, возьми Эпинэ с собой, — предложил Рокэ, возвращаясь к трапезе, будто ничего необычного не произошло.
— К Марианне? — удивилась Риченда. — Зачем?
Рокэ перестал жевать, поднял на неё взгляд, но промолчал. Но молчание это было слишком красноречиво, как и многозначительно приподнятая бровь.
— Ты шутишь? — не поверила она, вновь откладывая вилку. — Рокэ, ты серьёзно? Робер и Марианна? Они же… они совсем не подходят друг другу!
Она представила эту пару — настороженного, изломанного жизнью Робера, который за эти годы разучился доверять людям и улыбаться, и Марианну, яркую, жизнерадостную. Более разных людей она и представить не могла. Роберу нужна тихая, понимающая женщина, которая залечит его раны.