Ирэна Рэй – (не) Желанная. Сапфировая герцогиня (страница 43)

Робер вздохнул. Почему он не женился на Риченде, когда у него была такая возможность? Теперь всё потеряно. Риченда в руках Ворона, и он больше никогда её не увидит.

Робер стиснул зубы. Лучше бы Алва его тогда пристрелил. Смерть казалась самым простым выходом, но эта своенравная дама раз за разом обходила его стороной. Даже родича своего уговорила не убивать непутевого наследника рода Эпинэ.

Стоя под дулом пистолета и глядя в синие глаза, Робер не думал о том, что у смерти синий взгляд, но сейчас вдруг старая присказка вспомнилась.

О Вороне думать не хотелось, но не получалось. То, что Алва делал для своей страны, не могло не восхищать. А ведь Талиг даже не был его родиной. Кэналлоа отличалась от Талига, как Торка от Багряных земель, и когда-то являлась независимым государством.

Алва был непревзойдённым гением тактики и стратегии. Не будь восстания и не окажись они по разные стороны, Робер сейчас мог бы служить под его командованием. Об упущенной возможности думалось с сожалением. После Сагранны вообще всё виделось в ином свете, и даже Алва больше не казался исчадием Заката.

Единственное, что Робер никогда не сможет простить ему, это Риченда.

— Можно? — грузно опускаясь рядом, поинтересовалась Матильда.

Робер молча кивнул, протягивая ей стакан. Она одним махом осушила его и вернула Роберу. Со смерти Альдо она заметно сдала. Внук был единственной её отрадой.

— Что думаешь делать дальше? Не сидеть же тебе до конца жизни со старухой.

— Не знаю, — пожал плечами Робер. Идти ему некуда. Никто и нигде его не ждал. Разве что Жозина… Робер поднял голову, задержав взгляд на высокой горной гряде, за которой лежал южный Талиг. — Поеду в Эпинэ, хочу увидеть мать, а дальше будь что будет.

— Рехнулся?! — всплеснула руками Матильда. — Хорны не сделаешь, как тебя сцапают на границе.

— Придумаю что-нибудь. Терять уже нечего.

— Робер, не смей. Не тебе решать, когда умирать.

— Поеду, — решительно повторил Эпинэ. — Увижу мать, а потом, если выберусь, отправлюсь в Дриксен или Гайифу — туда, где смогу подороже продать свою шпагу. Возьму другое имя…

— Будущий герцог и глава Дома Молний на службе какого-то гайифского павлина? — осадила его принцесса. — Самому-то не смешно?

— Скорее тошно.

— Вот и я об этом. Ступай-ка ты спать. Как говорится: лучший совет можно найти на подушке, а один час утром стоит двух вечером.

Робер кивнул и, поднявшись, поплёлся в дом. Перешагнув порог спальни, рванул шейный платок, словно тот душил его, и замер.

На покрывале белел конверт.

— Это ещё что? — удивился Эпинэ. Известий ни от кого он не ждал, да и почту слуги приносили на подносе и вручали лично, а не оставляли на постели.

Робер взял в руки письмо, на котором не оказалось никаких подписей — кому или от кого. Эпинэ перевернул конверт и уставился на печать.

Печать, которую он узнал бы из тысячи. С чёрным парящим вороном.

Глава 44

Оллария, столица королевства Талиг

В спальне царил полумрак, шёлковые гардины опущены, немногочисленные зажжённые канделябры оплывали воском.

Риченда лежала на животе поперёк кровати, болтая в воздухе скрещенными ногами. Подперев голову одной рукой, другой девушка придерживала бокал с любимым вином Рокэ. Рядом на фарфоровом блюдце красные зёрна очищенного граната сияли, подобно драгоценным камням.

Из-под полуопущенных ресниц Риченда следила, как пальцы Рокэ плавными, ласкающими движениями перебирают струны гитары и её собственной души.

Почему она готова хоть всю жизнь вот так лежать и не отрывать взгляда от его лица — расслабленного и одухотворённого, от его рук, легко порхающих по струнам?..

Риченда любила такие вечера, когда Рокэ принадлежал только ей.

Последние две недели он с утра до вечера пропадал в канцелярии с Лионелем или во дворце с Фердинандом. Бывало, что она не видела мужа целыми днями, но ночи неизменно принадлежали им двоим. Она засыпала в его объятиях, но просыпалась уже в одиночестве. Риченда понимала, что нужно запастись терпением, со временем всё наладится, и он сможет проводить с ней больше времени.

К радости Риченды, сегодня Рокэ вернулся раньше. Ужин на двоих, такие желанные разговоры у камина, по которым она скучала, и вечер в спальне.

Мелодия отзвучала и затихла, но Риченде казалось, что какие-то смутные отблески её ещё какое-то время звенели где-то рядом, постепенно отдаляясь и замирая вдали.

Риченда протянула Рокэ бокал, а сама, зачерпнув горсть ягод граната, положила их в рот и, прикрыв глаза от удовольствия, прошептала:

— Ммм… Божественный вкус. Хочешь?

— Руки заняты, — заговорщически улыбаясь, посетовал Рокэ, демонстрируя бокал и гитару.

— Хорошо, — согласилась Риченда, подхватывая перепачканными красным соком пальцами несколько зёрен. — Если ты споёшь.

Она так любила слушать его голос — бархатистый, глубокий, обволакивающий, вот только Рокэ чаще играл, чем пел.

— Маленькая шантажистка, — пожурил её Рокэ, и такая теплота и любовь была в его взоре, что сердце вмиг отозвалось щемящей нежностью.

Она протянула руку, Рокэ наклонился к ней, и Риченда положила ему в рот несколько кисло-сладких зёрен.

— И правда, божественно, — согласился он, а потом поймал ртом её указательный пальчик, обхватывая губами фалангу и втягивая внутрь. Заскользил по нему языком, обводя по спирали и мягко посасывая. Это было невероятно чувственно и волнующе, так, что у Риченды перехватило дыхание.

Синие глаза блеснули, в них отразилось пламя свечей. Риченда хорошо знала этот его взгляд и то, что он обещал, но их прошлый раз — затяжной и страстный — завершился не более получаса назад, и её тело ещё не отошло от истомы, и потому она осторожно высвободила палец из жаркого плена его рта.

— Ты обещал спеть, — смеясь, напомнила Риченда, забирая у него бокал и делая глоток. Для этого ей пришлось перевернуться на бок, но всё равно в таком положении пить было неудобно, и капля вина потекла вниз по подбородку.

— Не шевелись, — Рокэ отложил гитару, поспешно наклонился к девушке и прильнул губами к её коже, собирая горькую влагу. — Не двигайся, — повторил он, забрал у жены бокал и поднял его над ней.

— Что ты…

— Ш-ш-ш… — его тихий шепот пробрался под кожу, вызывая волнующую дрожь.

Риченда замерла. Алая капля вина упала на её обнажённый живот. Рокэ довольно улыбнулся. Следующая приземлилась чуть выше, ещё одна попала в ложбинку между грудей.

— Как красиво, — хрипло пробормотал Рокэ.

Она догадывалась, что сейчас будет, и от этой мысли щёки её раскраснелись, томительное желание вновь вспыхнуло искрой и разнеслось по венам, волнуя кровь. Сердце гулко застучало, когда Рокэ, подавшись вперёд, начал слизывать алую пьянящую жидкость с её тела. Риченде не хватало воздуха, но шевелиться она не рисковала, не желая, чтобы он останавливался.

Рокэ снова поднял над ней бокал. Капля вина коснулась розового соска, и Рокэ ловко слизнул её, обводя языком. Усталость вмиг была забыта, как и желание музыки. Рокэ куда-то целовал её без разбора, гладил то, что оказывалось под рукой, и Риченда откликалась на малейший его порыв, на каждое касание, подставляя его жадным губам лицо, шею и грудь. Что-то упало на пол, кажется, бокал, но Риченда тут же забыла об этом, потому что ладонь Рокэ легла на её бедро и скользнула вниз.

— Рокэ… — его имя сорвалось с губ Риченды вместе со стоном, когда он одним движением заполнил её.

Она обвила его бёдра ногами, прижимаясь к мужу с такой страстью, словно в мире не осталось ничего и никого, кроме него — любимого и сильного, властно, но бережно подчиняющего её себе; кроме их смешавшегося дыхания и сцепленных рук; кроме неги, растекающейся по телу и постепенно превращающейся в нечто большее, заставляя её ещё сильнее выгибаться ему навстречу и, терзая в кулаках простыни, забываясь, просительно шептать «ещё».

Поглощённая закипающим под кожей наслаждением, Риченда смутно ощущала, как ускорились движения Рокэ, как всё сильней он сжимает её в своих руках. Мучительно-сладостный спазм сотряс тело, сознание поплыло, накрывая на несколько мгновений восхитительной расплывчатостью, и Риченда полностью потерялась в захлестнувшем удовольствии, а потом обессиленно вытянулась на постели и, прерывисто дыша, прошептала:

— Ещё раз, и я умру.

Волна плавно откатывала, но по телу ещё пробегала лёгкая дрожь, волосы разметались по постели, на висках выступили прозрачные капли.

Рокэ приподнялся над ней на локтях и, нежно подув ей в лицо, улыбнулся:

— Обманщица. Но сейчас действительно придётся прерваться, — Рокэ нехотя пошевелился, отстраняясь от неё. — У нас сегодня гость.

— Так поздно? А нельзя перенести на завтра? — Риченда разочарованно нахмурилась, приподнимаясь на локтях. — Скажи, что ты занят. Очень занят, — улыбнулась лукаво, призывно, намекая на характер их занятости.

— Боюсь, что нет, — покачал головой Рокэ, но в глазах его горел огонь. Он смотрел на неё с таким откровенным восхищением, что Риченда почувствовала, как жар снова разливается по телу. — Дело государственной важности и не терпит отлагательств.

Он сел на постели, потянулся — красивый, как языческий бог, с разметавшимися по спине тёмными волосами и игрой мускулов под светлой кожей. Риченда залюбовалась мужем, забыв на миг о досаде.

— Постарайся закончить свои дела побыстрее, а я буду ждать тебя здесь. Считать минуты... — Риченда провела пальцем по простыне, вырисовывая узоры, и подняла на него взгляд — томный, многообещающий.