Ирэна Рэй – (не) Желанная. Сапфировая герцогиня (страница 38)

— Ему необходимо время, чтобы понять, что ты не желаешь мне зла, — пояснил он.

Риченда кивнула. Может быть, Лионель и был хорошим другом Рокэ, но её он никогда не примет. Впрочем, Риченду это не слишком заботило. Она никогда не стремилась заслужить одобрение Савиньяка.

— Мне пора, — с нежным пожатием Рокэ выпустил её руки, которые удерживал в своих ладонях, и сердце девушки болезненно сжалось. Она почувствовала себя будто на краю пропасти, до краёв заполненной тягучей смолой отчаяния, готовой в любой момент поглотить её.

— Рокэ, — Риченда шагнула к мужу и, забывая о посторонних во дворе, провалилась в его прощальные объятия, ощущая такую сильную горечь расставания, которой, кажется, никогда прежде не испытывала.

С детства она привыкла к отъездам отца — самого дорого для неё тогда человека, а потом и сама вынуждена была покинуть семью и отправиться в чужой и далёкий Агарис. Ей казалось, что уже в то время она научилась воспринимать разлуки как необходимость, но в это утро, уткнувшись в грудь Рокэ, едва сдерживала слёзы. Она не хотела его отпускать, но он должен был уехать — это она тоже понимала.

И он уехал. Коротко поцеловал её на прощание, вскочил на Моро и уехал. Риченда постояла ещё некоторое время, глядя ему вслед, пока он не скрылся, выехав за ворота.

С того дня прошло больше двух месяцев. Риченда безумно скучала по мужу, но как и обещала — не проронила ни единой слезинки. Одинокие дни Риченда скрашивала прогулками в саду, много читала, при помощи Лусии учила кэналли, ездила в гости к Капуль-Гизайлям, ещё больше сдружилась с Марианной. И, конечно, ждала возвращения Рокэ.

Они не писали друг другу и не договаривались об этом. Риченда не считала нужным отвлекать его от дел, а новостей, нетерпящих отлагательств, не было. Это несколько огорчало Риченду, она очень хотела подарить Рокэ ребёнка и боялась, что после произошедшего больше никогда не сможет иметь детей.

Устав от метаний, Риченда подошла к столу, на котором лежал измятый и вновь расправленный листок со сломанной печатью. Она уже раз десять перечитала послание и выучила его наизусть. Слишком обстоятельное приветствие не предвещало ничего хорошего. За ним шло короткое сухое повеление, не допускающее возражений. Дорак хотел, чтобы она явилась в кардинальский дворец.

Первым желанием Риченды было отказаться, сославшись на недомогание. Так можно было получить отсрочку на несколько дней, но что если Дорак сам явится к ней? Духовному лицу, тем более, самому кардиналу, допустимо навещать страждущих, дабы нести им утешение.

Риченда не знала, что делать, и тогда вспомнила слова Рокэ о Савиньяке. Она послала ему записку с просьбой прийти и теперь с нетерпением ждала графа.

Новый комендант Олларии появился спустя полчаса. Роскошный военный мундир, свидетельствующий о высоком чине, придавал Лионелю значительный вид и ещё более подчёркивал его высокую, статную фигуру. Густые светлые волосы, откинутые назад, открывали строгое мужественное лицо. Выразительные тёмные глаза смотрели прямо и твёрдо.

Всякий раз, глядя на Лионеля, Риченда невольно вспоминала его младшего брата Эмиля и поражалась тому, как, имея одни и те же фамильные черты, братья так кардинально отличаются. Общаться с Эмилем было приятно, Лионеля — хотелось сторониться.

— Добрый день, герцогиня, — церемонно поздоровался Савиньяк. Манеры его как всегда были сдержанно-холодны. — Вы хотели меня видеть?

— Да, граф. Прошу вас, проходите. Желаете шадди или вина? — вежливо поинтересовалась Риченда.

— Благодарю, нет. У меня мало времени.

— Простите, что отвлекаю вас от дел. Рокэ сказал, что я могу обратиться к вам за помощью.

— Чем я могу быть вам полезен? — безучастно осведомился Савиньяк.

— Мне нужен совет, — призналась Риченда. — Вот, взгляните, — она взяла со стола и протянула Лионелю послание Дорака. — Его Высокопреосвященство желает меня видеть. Сегодня.

Лионель быстро пробежал глазами записку и вернул её Риченде.

— Кардинал Талига не тот человек, приглашение которого следует игнорировать.

— Я понимаю. Просто я не знаю, чего он от меня хочет, и потому…

— Не знаете? — чёрные как уголь глаза сузились и смотрели на неё в упор. Безотрывно, изучающе — так, что Риченде стало не по себе.

Она не знала, посвящён ли Савиньяк в историю с кольцом, но что-то в его тоне и взгляде подсказывало ей, что он обо всём если и не знает наверняка, то догадывается. Он и раньше не слишком её жаловал, а теперь и вовсе презирал.

— Когда будете говорить с кардиналом, старайтесь сохранять спокойствие и ни в чём не сознавайтесь. А сейчас, простите, меня ждёт служба, — Лионель поклонился и распахнул дверь. — Всего доброго, герцогиня.

— Граф, — окликнула его Риченда, и Савиньяк обернулся. — Вряд ли вы мне поверите, но хочу, чтобы вы знали: я не желаю ему зла.

Пару мгновений он смотрел на неё с лицом, на котором не выражалось ничего, кроме холодного равнодушия, затем коротко кивнул и вышел.

Глава 39

Витражное окно было распахнуто настежь — на запад. За ним, омывая багровым пламенем купола церквей, нестерпимо горел яркий, раскалённый закат.

С древних времён смотреть в закат считалась плохой приметой, но зрелище завораживало, и Сильвестр не мог отвести от него глаз. Но вдруг закат перечеркнула чёрная птица. Бесшумно ударив крыльями, она опустилась на подоконник. Заскрежетали по дереву когти и, словно пальцы, вцепились в край окна.

Это был ворон, и Сильвестр невольно улыбнулся:

— Ворон и ветер — то, что нужно!

Будто услышав его, птица подняла голову, и Сильвестр едва не отшатнулся. Ворон смотрел на него немигающим взором синих глаз, в которых поблёскивали красные искры Закатного пламени.

«Синий взгляд смерти!» — пронеслось в голове.

Вокруг стремительно темнело, и из черноты смотрели только эти синие глаза. Они прожигали насквозь, до самых костей, пылали, затягивая все глубже и глубже… А потом ворон взмыл вверх, каркнул что-то в его сторону и исчез.

Дорак нахмурился и поспешил отогнать дурные предзнаменования, что невольно пробрались в мысли. Он никогда не верил приметам и редко проигрывал. И последняя его ставка будет беспроигрышной!

Кардинал решительно закрыл окно, наглухо задёрнул тяжёлую гардину и вернулся за рабочий стол. Часы пробили без четверти восемь, и Агний доложил о графе Савиньяке.

— Ваше Высокопреосвященство, — новый комендант Олларии, а в скором будущем — кансилльер Талига, почтительно склонил светлую голову. — Чем могу служить?

Не ответив, Сильвестр встал со своего кресла и задумчиво прошёлся по бордовому ковру кабинета. Потом остановился перед Лионелем, пристально взглянув на него.

— Лионель, — Сильвестр решил, что с Савиньяком может говорить почти откровенно, и начал без лишних предисловий: — Кто станет кардиналом после меня?

— Тот, кого вы назначите своим преемником, — не задумываясь, ответил Савиньяк. Если его и удивил вопрос, вида он не подал и внешне остался невозмутим.

— Вы видите такого человека?

— Нет.

— Вот и я не вижу. А осталось мне немного. В лучшем случае, год, но, вероятнее всего, меньше.

Лионель промолчал. Будь на его месте Эмиль, сцена вышла бы совсем иной. Несмотря на поразительное родственное сходство, братья-близнецы производили совершенно различное впечатление.

Тёмные глаза Эмиля всегда были полны огня, речь тороплива и эмоциональна, а движения быстры и энергичны. На лице Лионеля застыло бесстрастное спокойствие, а его глаза смотрели так зорко и проницательно, точно он читал в глубине души каждого человека, приближавшегося к нему. Он казался старше брата, хотя между ними было всего несколько минут разницы.

— Вы уверены? — уточнил Савиньяк.

— Уверен. А кардиналом станет мой нынешний помощник Агний.

— Но он не…

— Справится? — опережая графа, спросил Дорак. — Верно. Но наставлять паству он сможет, а управлять государством придётся другим. Например, новому кансилльеру. И эту должность займёте вы.

— Раскол в рядах ваших сторонников будет неизбежен, — дальновидно заметил Лионель. — Манрик, Колиньяр, Заль и прочие…

— С ними вы разберётесь, но сначала они выполнят свою работу — очистят Олларию от тех, кто ещё грезит о Раканах. Справитесь?

— С этим — да.

— А большего я не требую. Ваша задача останется прежней, хоть и с гораздо большими полномочиями — служить королю…

Савиньяк собирался сказать, что Фердинанд не способен править, и, читая его мысли, Дорак испытующе взглянул в лицо Лионеля и уточнил:

— Его величеству Рокэ Первому.

— Он не согласится, — возразил Лионель.

Губы Сильвестра дрогнули в подобии улыбки. С кансилльером он не ошибся. Савиньяк не стал спрашивать, что станет с Фердинандом, понимая, что без кардинала такой король страну не удержит.

— Вы правы, Алва не согласится. Но его никто не спросит, а выбора у него не будет. Династию пора менять. Не смотрите так, Лионель, вы знаете, что это единственно верный выбор для Талига.

— Я знаю.

— Нам не нужна гражданская война, и потому необходим новый сильный король, а все сторонники Раканов должны кануть в небытие.

— Все? — уточнил Савиньяк.

— Именно так, — ответил Дорак, не желая играть в намёки, тем более, что Савиньяк и так всё правильно понял. — Придды, Феншо, Рокслеи… и им подобные. Все. Включая Риченду Окделл.

Сильвестру на миг показалось, что в лице графа что-то на миг дрогнуло, но сейчас же оно приняло привычное бесстрастное выражение. Длинные чёрные ресницы поспешно опустились, скрыв то, что можно было бы прочесть в глазах.