Ирэна Рэй – (не) Желанная. Сапфировая герцогиня (страница 30)

— Беатрисы? — догадалась Риченда. — Но она прошла магическую дорогу Заката и этим доказала, что её ребёнок Ракан.

— Он и был им. Только не Ринальди, а его брата — короля.

Поражённая услышанным Риченда молча смотрела на Рокэ.

Неужели это может быть правдой — всё, что он сказал? Ведь если Альбин был сыном короля, то тогда Рокэ— не просто Ракан и истинный король. По старшинству крови именно Рокэ должен обладать самой могущественной и загадочной силой, какая только была в этом мире.

Невозможно! И всё же она видела, что произошло, когда меч Раканов оказался в руках Рокэ. Все видели. Меч признал своего настоящего хозяина. Указал на него. И потом, когда она сама прикоснулась к реликвии… Ребёнок, которого она носила, был Раканом.

--------

*Легенда о Ринальди и Беатрисе была в первом томе, глава 36

Глава 30

— Я понимаю, в это сложно поверить…

— Я вам верю, — Риченда откинулась на спинку кресла и, водя пальцами по завиткам подлокотника, спросила: — Вы в самом деле считаете, что проклятие Ринальди существует? — и после утвердительного ответа Рокэ добавила: — Почему вы решили, что оно обрушилось именно на вас? У вас будут дети, у них свои и…

— Потому что я каким-то чудом оставался жив там, где выжить было невозможно.

— Может быть потому, что вы Ракан, и у судьбы или богов на вас другие планы?

— Я живу и смотрю на то, как все, кого я любил, предают меня или погибают. Моя семья, Эмильенна… Наш ребенок не родился. Я не могу допустить новых смертей! Твоей смерти. Пусть лучше будет предательство.

— И вы считаете, что это проклятие?! — резко перебила его Риченда. — Рокэ, о чём вы говорите?! Все рано или поздно умирают. Да, ваши братья и сёстры ушли слишком рано, но в этом нет вашей вины. Я уже не говорю про Эмильенну, она предала вас не потому, что вы её любили, а потому что ей велел мой отец.

— Вы сами едва не погибли. Как только я позволял себе хоть малейшее проявление чувств по отношению к вам…

— Я едва не погибла потому, что кто-то хотел меня убить. Это не проклятие и даже не воля мироздания, это вполне реальные люди, — Риченда всплеснула руками и, не в силах совладать с эмоциями, вскочила с места, зашагала по комнате. — Поверить не могу! Вы хотели, чтобы я добровольно преподнесла вам бокал с ядом, потому что выбрали для меня наименьшее зло из вашего "проклятия" — предательство вместо смерти? И что было бы дальше? У вас ведь было противоядие? Вы же не собирались в самом деле умирать?

— Я бы никогда не сделал из вас убийцу, — заверил её Рокэ. — Яды меня не берут. Отец об этом позаботился давно, у меня с детства выработан иммунитет.

Риченда замолчала, не в силах подобрать нужных слов. Горло сжалось, в висках с шумом запульсировала кровь. Она вдыхала коротко и часто, словно задыхаясь. Эмоции захлёстывали, отражаясь в трясущихся губах, растерянном взгляде и физически ощутимых попытках устоять на ногах.

Лицо Рокэ — сосредоточенное, с запавшими под глазами и скулами тенями, с наполненными страхом и сгустившейся темнотой глазами начало расплываться, и девушке потребовалось невероятное усилие воли, чтобы справиться с собой.

— Дана! — Рокэ бросился к ней, но она не позволила ему приблизиться.

— Не трогайте меня! Вы хоть понимаете, что я чувствовала? Перед каким выбором меня поставили? А унижение, которое я испытала перед Катариной? Думаете то, что между вами на самом деле ничего не было, что-то меняет? Что ваша вина от этого меньше? Или это вас оправдывает? — пылая яростью и не в силах остановиться, Риченда сыпала обвинениями. Ей хотелось кричать на него, встряхнуть, ударить, чтобы он наконец понял, черезчтозаставил её пройти. — Я бы предпочла принять то, что вы выбрали её, а меня всё время обманывали, чем узнать, что вы намеренно причиняли мне боль. И только посмейте сказать, что делали это во благо!

— Я несу за вас ответственность.

— И в чём же вы её видите?! Вы так долго следовали за мной, пытаясь меня оберегать, а что в итоге? — её голос взволнованно дрожал, звеня слезами, которые уже застилали глаза, но ещё чудом не текли по щекам. — Я готова была сделать что угодно, лишь бы прекратить весь тот кошмар, в который превратилась моя жизнь по вашей милости!

— Я не думал, что всё зайдет так далеко. После Эмильенны я не хотел больше связывать себя чем-то серьёзным, и явно не стоило даже задумываться о каких-либо чувствах к собственной жене. Я всегда считал себя неуязвимым. И физически, и душевно. Чтобы оградить тех, кто мне дорог, научился никого не впускать в своё сердце, но ты… — он подошёл к Риченде, обхватил ладонями её лицо, заглянул в близкие глаза девушки, очень внимательно и серьёзно глядя в них, прошептал: — В тебе вся моя жизнь. Нотвояважнее. Рядом со мной ты подвергаешься ещё большей опасности, поэтому я готов был тебя отпустить, но ты должна была уйти сама. Я уверял себя, что ты со временем всё забудешь, а я… я привык терять тех, кто дороже всего. Любовь — это готовность жертвовать, — повторил Рокэ её же слова, и боль в его голосе потрясла Риченду. — И я готов был пожертвовать своими чувствами и отпустить тебя. Только бы ты была жива.

В незашторенные окна сквозь неплотно задёрнутые газовые занавески лился густой лунный свет, освещая его лицо, серьёзное и сосредоточенное, и Риченда замерла, глядя на Рокэ.

Создатель! Он действительно верил в то, что проклят, и эта вера заставляла его бороться с собой и своими чувствами. Его признание всё расставило на свои места, будто мозаику разобрали, а затем заново собрали, и она сложилась в чёткую картинку.

Он её любит. Непостижимым образом, непонятно, как и с каких пор, но любит. Пусть и противится этой любви, и стремится избавиться от неё. Отчаянно хотел выбросить эти чувства, давно и старательно забытые, растоптанные прежде другой.

И всё же он открылся ей. Риченда и сама знала, что позволить себе открыться перед другим человеком так же страшно, как заглянуть в собственную душу. А такому, как он — вдвойне.

— Я не знал, как это всё объяснить, да и возможно ли вообще понять такое, но после того, что ты сказала в кабинете, молчать больше было невозможно. Только тогда я понял, до чего довёл тебя, и теперь мне целой жизни будет мало, чтобы заслужить твоё прощение, — едва слышно произнёс Рокэ.

В тихом голосе звучало такое неподдельное раскаяние, что Риченда, прежде чем поняла, почему так горестно заскребло где-то внутри, и осознала, что собирается сказать, закрыла ему ладонью рот и покачала головой.

— Даже если проклятие существует, мы не можем его изменить. Я не знаю, сколько мне отмерено, но я лучше проведу несколько счастливых минут, часов или дней с тобой, чем целую вечность в одиночестве. Это мой выбор, и ты не можешь решать за меня.

Она приподнялась на носочки и, едва касаясь, провела кончиком носа по его щеке, и он, продолжая настороженно вглядываться, словно ещё не до конца поверив её признанию, послушно подставил лицо. Так близко, что на её коже ощущались теплота его дыхания.

Когда она прижалась к его сомкнутым губам, глаза Рокэ всё ещё были открыты, и их синева перетекала в неё, затапливала мозг, беспощадно сметая боль и обиду.

Риченда опустила веки и мягко, но настойчиво обхватила губами сухие губы Рокэ. Какое-то непродолжительное, но показавшееся ей долгим мгновение, он лишь смиренно позволял себя целовать, словно пытался сдержать себя, но затем сдался. Его челюсть зашевелилась, губы приоткрылись, впуская осмелевший язык девушки.

Руки Рокэ возникли приятной тяжестью на её плечах и крепко сжали, притягивая к себе, обвивая её тисками удушающих объятий, в то время как её ладони гладили его шею, тонкие пальцы прочёсывали волосы, забирались под ворот рубашки.

— Я так скучала по тебе, — выдохнула Риченда ему в губы и почувствовала, что он улыбнулся.

По его улыбке Риченда скучала тоже, поэтому она открыла глаза и чуть отстранилась, чтобы увидеть её. Но как только она посмотрела на него, улыбка Рокэ погасла. Тёплые пальцы опустились ей на щёку, он нежно провёл вниз подушечками пальцев и вверх — внешней стороной. Заглянул в её распахнутые от волнения глаза.

— Я люблю тебя, — прошептал Рокэ, после чего наклонился и снова поцеловал.

На его губах ощущалась горечь усталости и всего того напряжения, что было между ними в последние две недели. Но в тоже время то, как он обнимал, целовал, мягко касался её, всё отменяло — перечёркивало всю ту боль, что они причинили друг другу, все обиды и непонимание — всё то, что было неправильно, и возвращало только лучшее в них.

Глава 31

Рокэ по-прежнему только касался её лица, только отвечал на поцелуй, отрывисто и самозабвенно, а когда Риченда отстранилась, чтобы вдохнуть, его губы, словно не способные оторваться от неё, переместились на щёки и скулы, и Риченда откинула голову назад, жадно впитывая порхающие по коже щекочущие ощущения.

Риченда сама не заметила, когда её руки опустились на его плечи и обвились вокруг шеи. Она сделала шаг назад, увлекая его за собой к кровати, но, когда натолкнулась на неё, вспомнила о несметном количестве крючков и шнуровок на своей одежде.

— Платье, — разочарованно простонала она.

— Позволишь? — Рокэ развернул её спиной к себе и со сноровкой опытной горничной взялся за шнуровку.

Движения его пальцев были ловкими и быстрыми, ткань покорно расступалась под ними, и вскоре лиф платья соскользнул с плеч, а само оно бесформенным атласным облаком легло вокруг ног девушки. Ещё одно движение, и кружево нижних юбок, вспенившись, накрыло щиколотки.