Ирэна Рэй – (не) Желанная. Сапфировая герцогиня (страница 27)

Лицо Рокэ казалось безучастным, но губы плотно сжались, взгляд помрачнел, и Риченда увидела в нём раздражение и разочарование.

— Что с вами? — Алва слегка подался вперёд, ловя её взгляд и удерживая. Риченда застыла, как кролик перед удавом, кажется, даже забыв, как дышать. — Хотите присоединиться?

— Я?.. Да… — она растерянно оглянулась на поблескивающий хрусталь на секретере.

— Замечательно, — герцог довольно улыбнулся, поднялся легко и без усилий, одним атлетически-гибким движением.

— Я сама, — остановила его Риченда и шагнула к столику, пытаясь отогнать мысль, закравшуюся в укромные уголки сознания.

Пустые бокалы, плетёная корзинка с парой запечатанных бутылок, два кувшина с вином.

— Белое в том, что слева, — подсказал Алва, но Риченда взялась за правый.

Вино полилось в бокал густой пахучей струёй, настолько красной, что и в самом деле походило на кровь. Хрустальные стенки сосуда потемнели, Риченда взяла наполненный вином бокал и, сделав несколько шагов на негнущихся ногах, практически рухнула в кресло, словно силы покинули её тело.

— Я думал, вы предпочитаете «Слёзы», — заметил Алва.

— Я устала от слёз, — ответила Риченда, и она не лгала.

Ответ прозвучал двусмысленно, и Рокэ улыбнулся. Его глаза блеснули в полумраке.

— И теперь вы жаждете «Крови»? — не менее двусмысленно полюбопытствовал герцог. И, вздёрнув бровь, добавил: — Я так полагаю — моей?

«Он знает, — догадалась Риченда. — Что ж, к лучшему. Значит, всё равно не станет пить, лишь поиздевается, как тогда с кинжалом». О том, что с ней будет за попытку отравления Первого маршала Талига, сил думать уже не осталось.

— За что выпьем? — полюбопытствовал Алва, выдёргивая её из мыслей. — Тост за короля Талига вряд ли вам понравится, а за вашего призрачного короля такой же призрачной Талигойи пить не буду я. Может быть, за любовь?.. Странное чувство, вы не находите? Оно порой толкает на такое, на что и в порыве ненависти не решишься.

— Откуда вам знать, что такое любовь? — тихо спросила Риченда. — Чтобы любить, нужно быть готовым жертвовать. Прежде всего — собой.

— Любовь — неблагодарное дело, — смотря на свет сквозь алатский хрусталь, сказал Рокэ. — Интересный цвет, — заметил он отвлечённо, а потом, как ни в чём не бывало, продолжил: — Куда проще просто жить и не мучиться из-за чьего-то существования.

«Или не жить вовсе», — подумалось Риченда, когда молча, словно окаменев, смотрела на горевшее драгоценным рубином вино и погружалась в тяжёлые мысли, что кружили водоворотом, затягивая в омут отчаяния.

Её теперешняя жизнь с непреходящей болью, горечью утрат, с предательством тех, кому она верила — это наказание. Она будто проклята и обречена на вечные страдания, положить конец которым могла прямо сейчас.

— Любовь хороша лишь в сонетах и на картинах, а в жизни… — усмехнувшись, Рокэ перевёл взгляд на Риченду и уже без тени улыбки добавил: — Поставьте.

Риченда замерла, глядя на него поверх бокала и ощущая на воспалённых губах прохладу хрусталя.

— Поставьте бокал, — твёрже и настойчивее повторил он.

Риченда упрямо мотнула головой, видя по напрягшемуся лицу Алвы, как его захлёстывает волна холодного бешенства. Он в одно движение оказался возле неё и, практически вырвав из руки бокал, швырнул его в сторону камина. Хрусталь разлетелся на осколки, ударившись о каминную решетку.

Риченда застыла, глядя, как красное вино, будто кровь, впитывается в густой ворс ковра и теряется среди коралловых узоров.

Алва отошёл к камину и замолчал, словно размышляя о чём-то, помешал угли, а потом снова повернулся, и отсветы пламени отразились в его глазах.

Ей показалось, что она увидела в них отчаяние, но уже в следующую секунду мысль об этом показалась нелепой. У Ворона нет слабостей. В его вине яд, он знает, что это она подмешала его туда, но при этом спокоен и невозмутим.

Риченда ждала, когда он наконец заговорит об этом, но Алва молча опустился в кресло, немного покрутил в руке наполненный «Чёрной кровью» бокал и вновь поднёс его к губам.

«Зачем?.. Он собирается пить?!» — лихорадочно промелькнули в голове вопросы. После чего понимание и принятие этого понимания расползались внутри Риченды леденящим ужасом. Что-то надавило на грудь, сбивая дыхание и сковывая спазмом горло.

— Там яд, — с трудом выдохнула она онемевшими губами.

Глава 27

На мгновение наступила полная тишина. Были слышны лишь потрескивание поленьев в камине и глубокое прерывистое дыхание Риченды.

Несколько долгих секунд, показавшиеся ей вечностью, он смотрел на неё густым, будто пьяным взглядом, потом поставил бокал на подлокотник, откинул голову на спинку кресла.

Тихий стон сорвался с губ Рокэ и раздражённо-тихое:

— Уйдите.

Она должна была не просто уйти, а бежать и как можно дальше, но, вопреки здравому смыслу, даже не шелохнулась.

— Не спросите, почему я это сделала?

Алва открыл глаза и, ругнувшись сквозь зубы, поднял голову.

— Очевидно, потому что я мерзавец, негодяй и подлец. Или я что-то упустил? — криво усмехнулся Ворон, и его глаза сузились в нехороший прищур. — Ах да, я отдал приказ отправить в Рассветные сады вашего Преподобного. А ещё, вероятно, потому что подписал смертный приговор целому выводку Людей Чести, — добавил он, глядя на неё практически в упор.

Риченда нервно сглотнула и поёжилась от его слов. Казалось, что внутри неё что-то разбивается, а осколки вонзаются в сердце, отдаваясь тупой болью в груди.

— Вы знали про список кардинала? — выдохнула Риченда. Она до последнего не верила в то, что это возможно. Любовь к нему настолько застила ей глаза, что она не желала ничего видеть. И снова ошиблась?

Алва помрачнел, отвернулся и, так и не ответив на вопрос, отошёл к окну, за которым вступила в свои права ночь.

Риченда с трудом поднялась и направилась к двери, не решаясь обернуться, не решаясь посмотреть в его глаза. Говорить о дальнейшем не имело смысла.

И всё же было то, о чём она не смогла смолчать.

— Вы кое-что забыли из списка своих злодеяний, — сказала Риченда, обернувшись.

Всё её существо внезапно охватила ярость. Щёки запылали, а глаза сверкнули решимостью.

— И что же? — поинтересовался Алва.

— Я знаю, что жениться на мне вас вынудили обстоятельства. Да вы и сами никогда этого не скрывали. Вы никому не можете позволить обыграть себя, тем более каким-то ничтожным «навозникам». Вам был нужен Надор, и вы его получили. Очередная партия осталась за вами. Только вот незадача, в придачу к провинции вам досталась строптивая девчонка, которая вас ненавидит. Но вы не выносите, когда вам бросают вызов. Нет, не так, — её душили гнев и боль, не давая говорить связно: — Вам это нравится потому, что вносит разнообразие в вашу пресыщенную жизнь. Приручить ту, что всегда считала вас кровным врагом и исчадием Заката. Вас это позабавило, да? — горько усмехнулась Риченда.

По мере того, как Алва слушал её, его лицо менялось на глазах. Брови хмурились, сойдясь на переносице, где залегла глубокая складка, губы сурово сжались в узкую полоску, во взгляде появилось нечто жёсткое, колющее. Что-то схожее с остриём ножа у горла.

— Вероятно, увлекательная была игра, — продолжила Риченда. — Но и она вам скоро наскучила. Вы получили, что хотели, а я превратилась в ненужную вещь, которую можно выбросить за ненадобностью. И знаете, я даже могу понять ваше желание избавиться от меня, но ребёнок… — горло перехватило от жаркой злости, и Риченда замолчала, пугаясь звучания собственного голоса и смысла произносимых слов.

В кабинете повисла тишина. Гнетущая. Пугающая.

— Что?.. — голос Рокэ был тих и угрожающ, а на дне синих глаз плескалась чистая, ничем не прикрытая ярость, такая, что Риченде стало страшно.

Она попятилась назад, но, сделав лишь пару шагов, упёрлась спиной в стену. Алва преодолел разделявшее их расстояние за пару секунд и грозно навис над ней.

Казалось, стены кабинета вдруг резко сжались, а Ворон занял своей высокой тёмной фигурой всё пространство. Куда бы Риченда ни пыталась боязливо перевести взгляд, там оказывались его руки, напряжённая шея, искажённое гримасой ярости лицо.

— Что ты сказала?! — пальцы впились ей в плечо, сомкнулись на шее.

Риченда с ужасом взглянула в его глаза. Бездна… чёрная злая бездна, полная решимости и гнева. Она не была уверена, что он вообще сейчас что-то соображает.

Беззвучно открывая рот, словно выброшенная на берег рыба, она вцепилась в его руку в безуспешных попытках вырваться и, когда он резко отпустил её, она едва удержалась на ногах.

Риченда ошалело застыла, испуганно распахнув глаза, голос не повиновался ей, губы отказывались двигаться.

Алва шумно выдохнул, его челюсти плотно сжались, словно он сдерживал слова, что хотели вырваться из его груди, напряжённый взгляд смотрел будто сквозь нее. Герцог шагнул к двери и распахнул её настежь.

— Хуан!

Суавес появился на пороге через мгновение.

— Проводи герцогиню в её комнаты и запри дверь, — распорядился Рокэ и, не взглянув на Риченду, подошел к окну и открыл тяжёлые створки. В комнату тут же ворвался ветер, сквозняком сметая листы бумаг со стола и задувая свечи.

Риченда наконец стряхнула с себя накатившее оцепенение и посмотрела на мужа.

Он стоял недвижимо, его застывшая фигура, ещё более тёмная на фоне окна, представляла резкий контраст с развевающимися волосами, которые метались из стороны в сторону под порывами ветра.