Ирэна Рэй – (не) Желанная. Сапфировая герцогиня (страница 26)
— Тогда почему Дорак всё ещё жив? Ворон убивал и за меньшее.
— У Рокэ наверно нет доказательств.
— Когда его это останавливало?
Риченда, вероятно, впервые задала себе тот же вопрос. То, что это дело рук Дорака было очевидно всем, и Алва не мог этого не понимать, так почему он ничего не предпринял? Потому что союз с кардиналом для него важнее?
Риченда сжала виски руками, казалось, что голова сейчас взорвётся от переполнявших её мыслей. Всё это было слишком для одного дня.
В руке Штанцлера сверкнул золотой перстень с большим алым камнем.
— Внутри кольца две крошечные крупинки яда.
Риченда как зачарованная смотрела на старинное кольцо в золочёной оправе и тревожно переливающийся в нём красный камень, похожий на густую каплю разлитого вина или… застывшую кровь.
— Этот яд невозможно распознать в вине или шадди, а смерть от него безболезненная. Если выпить яд, то утром будет небольшая лихорадка, будто опьянение, к вечеру человек ложится спать и больше никогда не просыпается.
— Я не могу, — повторила Риченда.
— Я понимаю ваши сомнения, но ваша семья, друзья, сёстры… — голос Штанцлера сорвался, кольцо выпало из дрожащей руки и, покатившись по скамье, замерло около девушки.
Повисло тягостное молчание — невыносимое, давящее. Риченда уже не сдерживала слёзы, что лились по щекам. Она ощущала всё больше нарастающее чувство безысходности. Безгранично огромное, неописуемо глубокое, оно охватывало её сознание, подчиняя его себе.
— Видит Создатель, я бы сделал это сам, лишь бы избавить вас от мучений столь чудовищного выбора, но… Риченда Окделл, только вы можете спасти всех нас. Целые семьи, десятки жизней. Подумайте об этом, — Штанцлер с минуту смотрел на неё с выражением благодарности, уважения, готовности к любым жертвам, затем медленно поднялся и, едва держась на ногах, пошёл к двери.
Глава 26
Кольцо жгло палец. Риченда попыталась его снять, но оно будто прикипело к коже.
Она почти не помнила, как перстень оказался на её руке, как сама она вернулась в особняк и теперь стояла у столика с вином, глядя на тлеющий алый камень.
Мир вокруг померк, лишившись всех красок, превратился в зыбкий серый туман. Голова кружилась и гудела от ноющей боли, мысли путались, сердце мучительно кололо, дышать становилось всё труднее.
Риченде казалось, что это из-за кольца, оно хоть и было на пальце, но душило её, словно удавка на шее. Герцогиня снова безуспешно рванула золотой ободок, задыхаясь, не понимая, что происходит. Тело покрылось холодной испариной, слепая паника захлёстывала разум, казалось, будто сознание медленно покидает её.
Девушка зажмурилась, сжала виски ладонями. В голове зазвучал чужой приглушённый голос, тихо, но настойчиво нашёптывающий:
Повинуясь ему, Риченда поднесла руку к кувшину с «Чёрной кровью», перстень открылся легко, и две белоснежные крупинки без следа растворились в тёмном винном омуте, словно их и не было.
Как только яд выпал, Риченда сумела стащить злосчастное кольцо с пальца. Дышать стало чуть легче, туман в голове начал рассеиваться, вместе с тем и возвращалась способность ясно мыслить.
Риченда с трудом перевела дух, тяжело опёрлась ладонями о край дубового секретера. Она глубоко дышала, приходя в себя, пытаясь успокоиться, обдумывая сказанное Штанцлером и… заново переживая отвратительную сцену в будуаре.
Никогда прежде она не испытывала такой опустошающей боли, беспомощной слабости и горького разочарования.
Ото всех этих событий в душе царила страшная неразбериха из мыслей и чувств, не позволявшая разобраться и определить своё отношение к происходящему. Но самым ужасным было то, что она больше не знала, кому верить.
Когда она только приехала в Олларию, всё было просто: с одной стороны — память об отце, Альдо, Робер, Штанцлер и Люди Чести, к которым сама Риченда принадлежала по рождению, с другой — Оллар, его прихвостни, «навозники», Дорак и сосредоточение всего зла — Ворон.
Шло время, и маски одна за другой слетали, осталось лишь мерзкое ощущение, что её использовали, и лишь Алва протянул руку, когда Риченда больше всего нуждалась в помощи. Она приняла его предложение, но всё также ненавидела и боялась. Потом прошёл страх, она узнала мужа лучше, он перестал быть для неё Вороном.
Это случилось не в одно мгновение, сначала она стала называть его по имени в мыслях, а потом и в личном общении. Но главным, конечно, было то, как менялось её отношение к нему. В разлуке чувства лишь обострились и обрели название, которое она так долго не решалась озвучить даже самой себе. Любовь. Риченда возвращалась к мужу с искренним желанием всё исправить и надеждой на взаимность.
Каким разочарованием стала для неё та холодность, с которой он встретил её. Он не просто отдалился, а словно вернулся в прошлое, вновь став таким же равнодушным и отчуждённым, как в первые месяцы их брака. Вот только ненавидеть его у Риченды уже не получалось.
«Создатель, что я делаю?!» — ужаснулась Риченда. Она ведь не может желать ему смерти за то, что он её не любит. Даже то унижение, что она испытала сегодня, не оправдывает такого. Ничего не оправдывает.
Убийство Оноре, список Дорака, обвинение в покушении — она не сможет до конца поверить во всё это, пока не услышит от Рокэ. Сердце упорно твердило, что Рокэ на все эти ужасы не способен.
— Какой сюрприз, — знакомый голос неожиданно раздался за спиной, и с лица Риченды схлынули последние краски. Чувствуя, как бешено колотится сердце, она зажала кольцо в кулаке и обернулась.
— Вы сегодня не перестаёте меня удивлять, — мрачная улыбка тронула губы Рокэ, когда он подошёл к ней, — появляясь там, где вас не должно быть.
Его слова вернули её на несколько часов назад и заставили заново пережить ту унизительную сцену.
— Этого бы не произошло, будь у вас хоть капля чести! — ответила Риченда, отступая назад.
— Останьтесь, — он молниеносно перехватил её за запястье, остановив любые попытки к бегству. Посмотрел твёрдым и испытующим взглядом в сверкающие гневом глаза: — Давайте проведём вечер как прежде? Побеседуем, выпьем вина.
Вина?! Девушка бросила растерянный взгляд на кувшин.
— Я не хочу.
Риченда попробовала высвободить руку, но пальцы Рокэ лишь сильнее сжались, он посмотрел на неё так, что слова оказались не нужны. А после прищурился и вкрадчиво уточнил:
— Чего именно?
— Ничего, а прежде всего — видеть вас.
— Прискорбно. Для вас, — добавил Алва. — Потому что я не настроен проводить сегодняшнюю ночь в одиночестве.
— Остались бы во дворце, — выпалила Риченда.
Она ожидала, что с его лица спадёт эта издевательская высокомерность, но Алва не казался ни пристыженным, ни даже смущённым.
— Так вам налить?
— Нет, — затаив дыхание, еле слышно прошептала Риченда, когда он взялся за ручку кувшина, в то время как большой палец левой руки надавил на её запястье, как раз в том месте, где лихорадочно бился пульс.
Рокэ медленно повернул голову, приподнял бровь. Он не видел, как жидким рубином в высокий бокал льётся вино, но кувшин остановил точно в тот момент, когда до края оставалось совсем немного. Герцог наконец выпустил её руку и подхватил бокал.
— Присаживайтесь, — не терпящим возражений тоном сказал он.
Девушка опустилась в кресло возле горевшего камина, Рокэ занял место напротив, казалось бы, как обычно, но Риченда знала — это не так. Она незаметно вернула на палец зажатый в руке перстень и заставила себя посмотреть на мужа, но он отвернулся к огню.
Оранжевые отсветы пламени играли на его застывшем лице, отражались в синих глазах, подрагивали на алатском хрустале.
Риченда, не отрываясь, смотрела на тонкую аристократическую руку, придерживающую тонкую ножку бокала. Руку, убившую её отца, Леонарда Манрика и лишь один Создатель ведает, сколько ещё людей. А сколько их будет, если Штанцлер не ошибается, и Алва знает о планах Дорака?
— Его Преосвященство Оноре убили, — сказала Риченда, надеясь развеять хотя бы одно из страшных подозрений.
— Меня это не удивляет, — пожал плечами герцог, не отрываясь от разглядывания пляшущих языков огня в камине.
— В вас есть хоть капля сочувствия? — удручённо покачала головой Риченда.
— Мое сочувствие Святому Оноре уже без надобности.
— Их провожали ваши люди, — её слова звучали обвинением, но Алва будто этого не замечал.
— Мои люди вывезли их из города. Куда дальше направился ваш проповедник с собратьями, я не имею понятия, — герцог вновь пожал плечами, на глазах теряя интерес к дальнейшему разговору на эту тему, и Риченда подумала: «Неужели он точно так же отмахнётся и от других вопросов?»
— Если вы отказываетесь составить мне компанию, я, пожалуй, выпью, — Алва поднял бокал и отсалютовал им: — Ваше здоровье, сударыня, — добавил он со странной улыбкой, которая заставила девушку содрогнуться.
Риченду бросило в жар, и причина тому была не в жарко натопленной комнате. Мир внезапно отдалился, потонул в багровых, скользящих по стенам отблесках пламени.
— Стойте! — она порывисто вскочила с места, ошарашенно глядя на мужа и замерший у его рта бокал.