Ирэна Рэй – (не) Желанная. Сапфировая герцогиня (страница 12)

— Дорогая племянница, — раскрыл объятия ещё более постаревший за год Ларак.

— Здравствуйте, дядя, — Риченда улыбнулась и поцеловала его в морщинистую щёку.

— Мы не ожидали тебя. Иначе бы встретили.

— Не беспокойтесь, дядя. Мы добрались благополучно. Дороги ещё не замело.

Ларак покосился на кэналлийцев:

— Боюсь, мы не сможем разместить в Надоре твой эскорт. Им следовало остановиться в «Надорском гербе» и «Весёлом крестьянине». Здесь нет надобности в такой охране. Тебе ничто не угрожает в доме твоего отца.

— Дядя, я не сомневаюсь, что в моём доме мне ничто не угрожает, но мои люди останутся со мной, — резюмировала Риченда и обернулась.

К ней спешил комендант замка капитан Рут и три конюха во главе со старшим Ларсом.

Риченда коротко отдала приказ:

— Разместить отряд и обеспечить должный уход лошадям. Все вопросы к рэю Гарсиа, — она кивнула на стоящего рядом с ней кэналлийца. — Выполнять все его распоряжения, — добавила Риченда и, не дожидаясь ответа, пошла в холл.

Внутри было темно. Порыв ветра погасил несколько свечей у входа, и Джон бросился их зажигать. Риченда ступила на лестницу и вскинула голову.

На верхней площадке в неизменно сером вдовьем одеянии стояла герцогиня Мирабелла. В полумраке Риченда не могла разглядеть выражения лица матери, но её воображение живо нарисовало гордую посадку головы, бескровные поджатые губы и строгость во взгляде.

— Вам следовало предупредить о визите, — недовольство в голосе родительницы слышалось отчётливо. Всегда и всех, включая дочерей, герцогиня отчитывала прилюдно. Вот только Риченда больше не являлась ничьей воспитанницей.

Она поднялась по лестнице, остановилась на ступеньку ниже и поцеловала протянутую тонкую руку, единственным украшением которой был вдовий браслет.

Матушка не изменилась ни на бье: суровый взгляд, плотно сжатые губы, тусклые волосы уложены на затылке в тугой узел и покрыты серым прозрачным крепом.

— Мне необходимо разрешение, чтобы приехать домой? — осведомилась Риченда.

Герцогиня несколько долгих секунд смотрела на дочь и подозрительно щурилась.

— Ваши комнаты сейчас отопрут, — с этими словами она развернулась и направилась к резной дубовой двери, давая понять, что разговор окончен.

Риченда расстегнула пряжку плаща, бросила его на руки подоспевшей Дейзи.

— Поможешь моей горничной разобрать багаж.

— Слушаюсь, госпожа герцогиня.

***

Ужинали в напряжённом молчании: матушка с неизменным скорбным видом восседала во главе стола. Лараки осторожно переглядывались, отец Маттео сосредоточенно поглощал пищу. Айрис смотрела на старшую сестру скорее с досадой, чем со злостью. Дэйдри и Эдит робко косились на взрослых.

Риченде же больше всего хотелось немедленно подняться в свои комнаты и отгородиться от этого негостеприимного мира дверью. Что она хотела здесь найти? Сочувствия? Понимания?..

Вот только в их семье и раньше подобного не было. Между родителями она никогда не замечала тёплых чувств, их брак устроили родственники. Матушка держала дочерей в ежовых рукавицах, а ей — Риченде — отчего-то доставалось больше других. И со временем, к сожалению, ничего не изменилось. Но другой семьи и другого дома у неё не было.

Из покрытой патиной супницы слуги разлили по тарелкам мутную белёсую воду, в которой плавали кусочки каких-то овощей. Риченда чуть не подавилась отвратительным варевом, ложку которого успела положить в рот. Чтобы перебить его вкус, она сделала глоток белого надорского вина, обволакивающий рот кислой горечью, но лучше не стало.

Доходов Надор давно не приносил, но на те деньги, что она тайком от матери отсылала дяде Эйвону, можно было купить хотя бы масло, хорошего сыра и цыплят.

Герцогиня Окделл тем временем царственным жестом протянула руку к своему массивному серебряному кубку, который, казалось, не чистили с тех пор, как за этим столом сидел отец, и сказала:

— Я не потерплю в своём доме прислужников нашего врага. Немедленно отошлите их.

— Мои люди останутся в замке, — твёрдо ответила Риченда.

Все присутствующие за столом перестали жевать и замерли, безмолвно переводя взгляд с матери на дочь и обратно. Герцогиня подалась вперёд и, сузив глаза, пристально посмотрела на старшую дочь. Риченда напряглась, но стойко выдержала суровый взгляд.

— Я полагаю, врагом вы называете герцога Алву? Напомню, что лишь благодаря ему Надор всё ещё…

— Я запрещаю произносить это имя в своём доме! — резко оборвала её герцогиня.

— Теперь это и моё имя, — сказала Риченда и, отломив кусочек пресного хлеба, положила его в рот, возвращаясь к трапезе.

— Я не давала вам своего родительского благословения.

— Но на мой брак с Манриком вы согласились, — напомнила ей Риченда.

— Они вынудили меня, угрожая забрать девочек, — герцогиня рывком поднялась и, прошелестев юбками по каменному полу, приблизилась к дочери. — И уж лучше «навозники», чем… Ворон! — она выплюнула слово, будто ругательство. — На вашем месте, я бы скорее убила себя, чем стала женой убийцы собственного отца и терпела унижения потомка предателя, — голос матери сочился ядом и презрением.

— Рокэ никогда меня не унижал, — Риченда встала и оказалась лицом к лицу с матерью. — И это была честная дуэль на линии.

— Не смей святотатствовать! — выкрикнула Мирабелла и замахнулась так быстро, что Риченда не успела понять приближения пощёчины, на мгновенье оглушившей её.

Лараки и Айрис ахнули одновременно.

— Отец не был святым, — дотронувшись рукой до покрасневшей щеки, ответила Риченда.

Герцогиня побледнела и, смерив Риченду ледяным взглядом, заключила:

— У меня больше нет дочери. Ты опозорила свою семью и имя Окделлов.

— К вашей радости, я его больше не ношу. Я — Алва.

Несколько долгих секунд воздух между ними дрожал от сгустившегося звенящего напряжения. Дальше, казалось, может быть только неизбежный взрыв, который и последовал.

— Ваш союз не был угоден Создателю. И то, что стало с вашим ребенком — тому подтверждение.

Риченда не успела осознать, что делает — рука сама взметнулась вверх. Эхо пощёчины набатом отозвалось в её ушах.

Герцогиня Окделл оторопело замерла с открытым ртом. Глаза стали огромными, словно блюдца, лицо полыхает жаром.

— Ты… меня ударила? — неверяще, невидяще прошептала она. — Хотя чего ожидать от той, кто, польстившись на золото и сапфиры, продала себя злейшему врагу своей семьи?!

Герцогиня повернулась и вышла, не дав дочери возможности сказать хотя бы слово. Вслед за ней, стараясь не смотреть на Риченду, устремились замковый священник и графиня Ларак. Айрис увела младших сестёр. Граф Эйвон — единственный, кто осмелился взглянуть на Риченду. Он осуждающе покачал головой и тоже покинул залу.

Риченда осталась одна, даже слуги попрятались. Её била холодная дрожь, воздуха катастрофически не хватало. Перед глазами всё мерцало красноватыми бликами, грудь сдавило, сердце бешено колотилось — верные признаки надвигающегося приступа. Их не случалось с тех пор, когда она уехала в Агарис.

Риченда попыталась оттянуть будто бы душивший её ворот платья и медленно глубоко задышала, пытаясь успокоиться.

Ей всё же удалось совладать с собой, и через несколько минут она уже могла свободно дышать, лишь мелко подрагивали пальцы. Риченда протянула руку к кубку, но тут же отдернула её. Пить эту гадость она больше не станет, как и есть то, что в Надорском замке называли едой.

Пора навести порядок в этом склепе. Она обещала отцу позаботиться о Надоре и сёстрах и сделает это, даже если матушка против.

— Эй, кто-нибудь! — громко позвала она.

В дверном проёме тут же показалась светловолосая голова Тэдди:

— Что прикажите, госпожа герцогиня?

— Позови сюда рэя Гарсиа, Энтони, старшую горничную и кухарку.

— Сию минуту, ваша милость.

Тэдди умчался. Риченда сделала несколько бесцельных шагов по залу.

Первым появился кэналлиец.

— Дора?

— Какими средствами я сейчас располагаю? — спросила Риченда, оборачиваясь. — Замок нуждается в ремонте.

Гарсиа назвал сумму, и герцогиня удовлетворённо кивнула:

— Хорошо, на первое время хватит.