Ирена Мадир – Маскарад (страница 4)
– Не любишь морепродукты?
– Аллергия, – пожимает плечами Нико.
И снова молчание. Мы оба не знаем, о чём друг с другом общаться. Я отворачиваюсь, чтобы избежать чужого взгляда, и тут же замечаю движение. Что-то мелькает снаружи, прямо между границей света от дома и тени от деревьев. Одинокая паданка катится вперёд…
– Ты видел?
– Что? – Нико удивлённо пялится на меня.
– Будь здесь и смотри в окно, если что… Неважно, просто следи за тем местом, – мой палец указывает на яблоневый сад.
– Зачем?
– Сделай это. Потом всё объясню.
– Эм… Ладно… – Нико кривится, но переставляет свой стул и послушно глазеет в вечерний мрак.
Я же добегаю до кладовки под лестницей, где стоит сейф, ввожу код, а после вытаскиваю фонарик и оружие.
– Морок, это что ружьё? – ужасается Нико и вскакивает, когда я прохожу мимо, к задней двери.
Вопрос кажется идиотским, так что ответа не следует. Очевидно же, что в руках у меня старенькое ружьё с двумя горизонтально спаренными стволами. Спусковые крючки у него раздельные: по одному на каждый ствол. Некоторые патроны в моём скромном арсенале содержат крупную каменную соль. Такой выстрел не убьёт, зато боль будет ужасной. Именно этими патронами сейчас заряжено ружьё.
Я выныриваю во двор через чёрный выход. Поздним летом в тёмное время суток уже становится прохладнее, так что тело подрагивает от потока ледяного воздуха.
– Юна, ты куда? – Нико придерживает дверь, пока я спускаюсь с небольшого крыльца.
– Проверить, – бурчу я, поднимая ружьё вместе с фонариком, одновременно снимая оружие с предохранителя.
– А если что-то случится?
– Ну, тогда ты это точно услышишь, – хмыкаю я, намекая на выстрел.
Нет смысла углубляться в сам сад, его можно оглядеть под мощным потоком света, водя дулами ружья по сторонам. Приклад упирается в плечо, а ноги чуть подогнуты для повышения устойчивости, хотя отдача от выстрела патроном с солью минимальна, но привычка есть привычка.
– Юна, что ты творишь? – кричит Тина, видимо, вернувшаяся и заметившая странную картину в окне. Она выглядывает из-за Нико, а Сэл позади придерживает её, не давая выскочить на улицу. – Зачем ты достала своё жуткое ружьё?
Я не отвечаю, сосредоточенно всматриваясь в сад. Там тихо, ничто не шевелится, нет уплотнения теней, как если бы кто-то застыл там… Да и яблоко само могло сорваться с ветки и откатиться. Ну, или соседский кот бродил здесь… Проклятие! Неужели снова «холостой выстрел» моей тревоги?
Я всё же опускаю ружьё, ставлю его на предохранитель и выключаю фонарик.
– Предки, это… – Тина качает головой и трёт виски. – Ты пугаешь меня, Юна…
Я виновато опускаю взгляд и молчу, ведь оправданий созданному переполоху нет. Тишина становится гнетущей. Сэл поджимает губы и гладит Тину по спине, а она ёжится, отступая внутрь дома.
– Эм… Ну… Думаю, мне пора… – бормочет Нико, прерывая безмолвие. – Спасибо за ужин…
«И за представление», – саркастично добавляю я в своих мыслях. Однако вслух не говорю ничего, возвращая ружьё на место и запирая сейф. Может, волноваться и правда не о чем?
2. Муза
Я перебираю пальцами клавиши пианино, пытаясь найти в звуках необходимую душе музыку. Старенький инструмент, приставленный к голой серой стене, всегда дарил покой. Мне нравится его надломленное звучание, и нравится сама мысль, что в чём-то настолько безобразном хранится нечто прекрасное…
И всё же сегодня не помогает ничего. Каждая нота, дрожащая в воздухе, кажется фальшивой, а злость внутри дёргает натянутые струнами нервы. Пальцы ударяют по клавишам, и я раздражённо захлопываю крышку, ссутулившись над пианино и дыша сквозь сжатые зубы.
– Она дикарка! Эта сумасшедшая сука! – шиплю я под нос, но тут же делаю глубокий вдох и распрямляю спину, зачёсывая волосы назад и напоминая: – Спокойнее, Иолит, ты выше этого.
Собственный голос помогает сосредоточиться, хотя в голову и лезет эта мерзкая тварь! Как она посмела? От одного воспоминания об этой дряни меня начинает трясти от ярости. Желание задушить стерву не просто не исчезает, а усиливается. Может, я так и сделаю, но нужно думать рационально. Обычно мне удаётся держать ум трезвым, но не в этот раз…
Вероятно, тому виной привязанность Иных. Как знать, вдруг я уже начинаю замыкаться на своей Музе?
Воспоминание о ней вызывает улыбку. Если прикрыть веки, то в темноте появится её изящная фигурка, а в ушах зазвучит выразительный тембр. У неё колоратурное сопрано, невероятно подвижный голос, которому подвластен блестящий верхний регистр. Без сомнений, Муза стала бы примой, имей возможность заниматься настоящим искусством и исполнять оперы, а не… мюзиклы… Впрочем, меня впервые действительно заинтересовали и этим…
Я выхожу в коридор и неспешно бреду по нему. Тут, как всегда, холодно и пахнет влажным камнем, но по крайней мере, частично сохранён более благородный вид. Кладка невероятно старая, на некоторых углах заметен рисунок герба Империи Осидест, не существующей более полувека. Если попытаться уйти глубже, то есть вероятность обнаружить почти дикие места глубокой пещеры с подземным озером, а ещё сталактитами и сталагмитами из магических кристаллов. Они не дают сильного магического фона, а потому не привлекают лишнее внимание, но выглядит это всё одновременно чудесно и ужасающе.
Я открываю дверь своего кабинета, где темно, как и во всём моём логове. В свете нет необходимости, глаза моей расы приспособлены к полному мраку. Тем не менее я всё же зажигаю свечу, чтобы полюбоваться Музой в тёплом огоньке.
Вырезки из журналов лежат на столешнице в полном беспорядке. На каждой тонкой бумажке –
Ковентина Клейн. Так зовут Музу. Её имя вобрало в себя восхитительную музыку.
Я видел последних, и каждому из них хотелось оторвать голову. Этот блеск в их глазах не спутать ни с чем. Вожделение. Низменные существа! У них на уме одна лишь грязь! Они неровня моей Музе, и не ровня высшему существу, как я! Как бы сильно они ни раздражали, но больше всех выводит та дикарка, вечно мешающая мне!
Я хватаю со стола старинную серебряную монету и начинаю крутить её между пальцев, пытаясь сосредоточиться и не поддаться порыву гнева. Ведь высшему существу не подобает выходить из себя из-за какой-то паршивки!
Обычно я более осторожен, но в тот день, когда проходила первая репетиция мюзикла на сцене, Муза заворожила меня. Заметить её жалкую тень, прячущуюся в зале, было труднее. А вот она меня вычислила мгновенно, как и полагается сторожевой псине. Её карие глаза сверлили с таким упорством, будто пытались проделать во мне лишние отверстия. А после… После эта сучка показала неприличный жест!
– Дрянь! – Эхо моего голоса отскакивает от углов и дрожит в воздухе, пока не затихает.
Невозможно проявлять сдержанность в том, что касается этого низменного существа!
Я редко покидаю своё пристанище при свете Инти, но ради Музы пришлось сделать над собой усилие. Захотелось посмотреть на неё где-то кроме сцены театра. О, естественно, Тень везде её сопровождает, ходит за ней хвостом.
Юна полная противоположность своей очаровательной сестры. Что не удивительно, ведь они не кровные родственницы, как выяснилось. Муза делает большое одолжение, позволяя этой мерзавке находиться подле себя.
Все разы, что я видел Юну, она ходила с тёмно-каштановыми волосами либо заплетёнными в тугую косу, либо стянутыми в низкий хвост. Ничего милого в этом нет, только посредственность и доля практичности. Её стиль одежды такой же…
Юна выше сестры и толще. В ней нет утончённости и изящества. Стройная гибкая фигура Музы выигрывает ещё больше, когда рядом находится мясистое тело дикарки. У неё заметный животик и огромная задница… Ладно, возможно, я преувеличиваю, прямо уж жирной она не является, но элегантности в ней точно нет!
К тому же она совершенно безумна. Не могу представить себе адекватного человека, который бы хватался за ружьё, увидев выкатившееся яблоко! А если бы она заметила меня, то пристрелила бы?
– Ладно, ты сам тоже виноват, Иол, – попрекаю я себя, подкидывая монету в руке, – тебе не стоило скрываться среди деревьев, ты же знаешь, что они вызывают в тебе панику…
Я откидываю монету на стол и возражаю:
– Но больше там негде было спрятаться! А мне хотелось узреть свою Музу в её обители… О, домик довольно прелестный, вдруг ей понравится и тот, что у озера?
– Она ведь ещё даже не знает тебя, – напоминаю я. То есть
– Узнает. Просто… надо сделать всё идеально! Убрать лишние элементы, например, того мускулистого придурка, думающего исключительно головкой члена, а не головой на шее!