Ирена Квасневская – Старый дом на краю счастья (страница 5)
Приближался август – тот срок, который я оставляла себе на «подумать», чтобы оценить, получилось или нет. По сути, оценивать было нечего – документы на ВНЖ я подала, но никакого ответа не получила, в школу детей не записала, садик не нашла.
С садиками по-прежнему не везло, но к этому я была готова, а школы открывались только в конце августа.
Вот тогда-то и раздался звонок от мамы.
– Доченька, уже конец августа, не засиделись ли вы там? Девочкам скоро в школу, надо все закупить. Форму я очень красивую нашла, съездим померить, наверное, выросли уже… учебники, тетради…
– Мам, мы остаемся.
– В смысле?
– В смысле не вернемся. Остаемся в Польше. Девочки тут пойдут в школу.
– Как не вернетесь?.. – мама молчала с минуту, потом отключилась, так и не сказав ни слова.
Наверное, только в эту минуту я вдруг ощутила всю реальность происходящего. До этого было что-то вроде игры – легко, танцуя, пройти по канату, который лежит на полу. Обернулась – а он натянут над пропастью. Страшно до мурашек, до дрожи в позвоночнике. Но обратно уже не пройти – еще страшнее.
Мама не разговаривала со мной еще три месяца. Не звонила, не писала, не спрашивала, как мы. Наверное, еще надеялась, что мы передумаем.
Школы открылись, я записала туда девчонок. Попутно пришлось разбираться в местной системе образования. Школа находилась прямо у нас во дворе, но там были только классы с первого по шестой. Старшая окончила в Питере седьмой класс, поэтому пошла в другую школу. Восьмой класс в Польше – выпускной, после него нужно сдавать экзамены и поступать в старшую школу – лицей или техникум. После недолгих раздумий мы решили, что Ева снова пойдет в седьмой – во-первых, есть разница в программах, например, в школе у нее еще не было химии, а здесь она с седьмого класса. Во-вторых, никто из детей ни слова не знал по-польски, а за год выучить язык, чтобы сдать выпускной экзамен – это задача для сильных духом. Ну и в-третьих, в школу она все равно пошла с шести лет, так что как раз окажется в классе с ровесниками.
Эмилька пошла в третий класс, как и должна была, а младшие пока остались со мной, для них вариантов не нашлось.
Первое сентября случилось одновременно в двух разных местах, раздвоиться шансов не было, поэтому я должна была выбрать, с кем из детей пойду на линейку. Выбрала зеленую от страха среднюю дочку, старшей велела затеряться в толпе и записывать все на диктофон – на случай, если чего-то не поймет, я потом все переведу.
Но так вышло, что в толпе затеряться не получилось, потому что вся толпа сгрудилась в конце кабинета химии, и ей пришлось сидеть одной. Впереди. Перед всем классом за столом, из которого уныло торчал кран и полочки для реактивов. Она сосчитала все плиточки на светло-голубой стене, все выщербинки на полированной поверхности парты. Молилась, чтобы ее ни о чем не спросили. Только после классного часа она нашла русскоязычных девочек, которые проводили ее в зал и помогли с переводом. Потом, на первом родительском собрании, я сама сидела ровно на этом же месте, так что очень хорошо представляла ее первый день.
А мы с Эмилькой и двумя младшими первого сентября оказались в большом и светлом спортзале школы. Первое сентября здесь не праздник – это годовщина начала Второй мировой, первый удар которой пришелся именно на Польшу. В этот день начинаются занятия, но никто не дарит учителям букетов, у девочек никаких белых бантов. В праздничные дни принято приходить в классическом «белый верх, черный низ», а в остальные дни каждый одевается так, как ему удобно.
В наш первый школьный день было очень красиво и торжественно – нарядные дети, радостное возбуждение, гимн страны, который подпевали все родители. Звучали простые и теплые приветственные слова.
Началась учеба.
Старшая дочка адаптировалась быстрее. Она оказалась в классе, где ровно половина была русскоязычной: из 20 человек – 10 поляков, 7 украинцев, две девочки из Беларуси и она. Большинство из них жили в Польше уже давно, поэтому свободно говорили. Но по стечению обстоятельств Ева Квасневская звучит вполне по-местному, так что ее фамилия затерялась среди «польской» части класса. Именно поэтому на первом же уроке ее вызвали к доске. Стресса было много, но она мужественно все выдержала. До сих пор удивляюсь и горжусь – сколько испытаний выпало на ее долю из-за моей страсти к приключениям, но как сильно это закалило мою маленькую хрупкую девочку!
Эмилька, которая всегда славилась своим дружелюбием, в первый же день нашла подругу. Девочка с необычной фамилией Ангел из белорусско-американской семьи одинаково свободно говорила на русском, польском и английском и приходила на помощь, служа переводчиком и проводником в трудных ситуациях.
К тому же детям-иностранцам на период адаптации полагались дополнительные уроки польского языка.
Жизнь потихоньку шла на лад, по крайней мере бытовая ее часть. Да, хотя я по-прежнему не понимала, что хочу делать и где пункт назначения, но я ходила по этим улицам, впитывала красоту города, заряжалась его энергией и твердо знала, что мое место именно здесь.
Долгая теплая осень перевалила за половину, приближался ноябрь, дети понемногу вливались в школьный коллектив. Проблемы были обычные, точно такие же, как и в российской школе: родительский чатик с обсуждением текущих проблем и несогласингом по любым вопросам – на целый класс обязательно найдется один-два родителя, которым непременно нужно поспорить по любому поводу, сборы денег на экскурсии и классные нужды. Нет, «на шторы» здесь не собирают, учебниками и всем необходимым обеспечивает школа, но обязательно есть сбор на подарки детям к праздникам – день мальчиков, день девочек, какие-то мероприятия класса, что-то дарят классному руководителю и преподавателям на День учителя.
Бывало, вечером неожиданно выяснялось, что к завтрашнему дню нужно принести поделку из природных материалов, или лист картона А3, или цветные ленты и пуговицы на урок изобразительного искусства… Но в целом все довольно мило и спокойно.
В школе оценки по 6-балльной системе, причем «двойка» – это переводная оценка, хоть и не слишком почетная, а «шесть» – это что-то вроде «пятерки с плюсом» – ставится, когда ученик превзошел ожидания.
По моим ощущениям, у детей куда больше самостоятельности, нет погони за отметками. До четвертого класса вообще никаких оценок нет, только описательные – например, «вы молодцы, но лучше бы постараться» или «старательный и толковый ребенок, умеет складывать, вычитать, освоил чтение». Так и детям меньше стресса, и родителям. Хотя для информации приблизительные цифры все же выставляют, но в школьный аттестат они не идут.
Вообще задача первых лет в школе – научить дружить, общаться, учиться, а не впихнуть в детские головы побольше знаний, поэтому введено много интеграционных проектов. В разных школах для этого придумывают всякие «цветные» или «пижамные дни», когда дети приходят в одежде определенного цвета или в… пижаме! Или «день плюшевого мишки», когда можно принести в класс свою любимую игрушку.
Много поездок, экскурсий и разного рода школьных мероприятий. Первым из таких праздников для нас было 11 ноября – День независимости. Он стоит отдельного рассказа.
Итак, вечерело. Уже подходя к дому, поняла, что дети вернулись из школы – услышала их голоса в подъезде. Оказалось, сидят на площадке. Ключи забыли.
Входим в дом, а они наперебой галдят, поют патриотические песни и сообщают, что завтра в честь Дня независимости нужно прийти в школу в цветах национального флага. В красно-белом то есть.
А у нас из красного только моя внезапно побагровевшая физиономия. Потому что мне еще доделывать презентацию для клиента… Но нет – придется красно-белое искать.
Ах да, и еще нужно испечь и принести какие-нибудь печенюхи. Красно-белые.
Из недр своего прошлого, когда я увлекалась домашней выпечкой, откопала красный краситель и белую глазурь, нашла в холодильнике одно яйцо и сбегала за мукой в магазин.
Сказала «делайте, что хотите» и побежала работать, корпеть над презентацией.
Доделала ее в 20:30. Спохватилась, что вопрос с одеждой подходящих цветов не решен. Добежала до супермаркета, который был еще открыт. Порылась на полках в поисках КРАСНОГО.
Из красного там осталось только вино. В других отделах обнаружила красный лифчик 52-го размера и рождественские тапки с оленями. Позвонила детям, предложила что-то из этого ассортимента. Ева сказала найти хоть ленточку. Красную.
Ха-ха. Голубые, зеленые, розовые – пожалуйста. Из красного, как помните, только моя физиономия, ну еще вино и лифчик. Под конец на глаза попались красные огнетушители. Пригрозила Еве отправить ее завтра в белых колготках и с красным огнетушителем в руках.
Уже у выхода случайно обнаружила корзину со всяким распродажным барахлом. Набросившись на содержимое, аки ястреб на добычу, выудила оттуда малиновый берет, алый шарф и что-то похожее на пламенеющий пионерский галстук.
Помчалась с добычей домой.
В доме стоял сизый дым – сгорела партия красно-белых печенюх и красно-белые блинчики. Квартира напоминала декорации к фильму «Техасская резня бензопилой» – вся в красных засохших пятнах и красных отпечатках детских ладошек – дети разлили краситель, Марта влезла в него руками и отправилась оставлять следы на стенах…