Ирен Софи – Пустышка для драконов (страница 9)

Она повернулась ко мне, и в её глазах я не увидел ни страха, ни ненависти. Там была только усталость и какая-то обречённость, которая злила меня больше, чем если бы она умоляла о пощаде. Мы оба знали, что будет. Моя подпитка — это холод, а не жар, это контроль, а не страсть, это терпение, а не спешка.

Я подошёл ближе, сокращая расстояние между нами, и остановился в шаге от кровати — достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её тела. Она подняла голову. Наши глаза встретились.

— Вы всегда так смотрите, — сказала она, и в её голосе проскользнули нотки чего-то, что можно было принять за насмешку. — Как будто я — ошибка, которую нужно исправить.

— Ошибки не исправляют, — ответил я. — Их уничтожают. Ты ещё жива, а значит, ты не ошибка. По крайней мере, пока.

Я встал так, чтобы видеть её лицо полностью, без полутонов и теней. Протянул руку и коснулся её подбородка, заставляя поднять голову. Мои пальцы были холодными — коснувшись горячей кожи, они оставили на ней едва заметные белые следы, как иней на осенней траве

— Сегодня ты не будешь терпеть, — сообщил я. — Сегодня ты будешь чувствовать.

— Я и так чувствую, — ответила она, и в её голосе впервые за весь вечер проскользнули нотки раздражения.

— Нет, — возразил я и провёл большим пальцем по её нижней губе. — Ты терпишь. Ты терпишь меня, терпишь Антара, терпишь это клеймо, терпишь свою новую жизнь. Есть огромная разница между тем, чтобы терпеть, и тем, чтобы чувствовать. И сегодня я собираюсь тебе эту разницу показать.

Я убрал руку и обошел кровать, оказавшись у неё за спиной. Она сидела, выпрямив спину, с руками, неподвижно лежащими на коленях, и ждала. Я положил ладони ей на плечи. Она вздохнула — глубоко, прерывисто, — но не шелохнулась, позволяя моим рукам лежать там, где они легли.

Я провёл ладонями вниз — по лопаткам, которые напряглись под моими пальцами, как крылья готовой взлететь птицы, — по позвоночнику, до самой поясницы, туда, где начиналась область клейма. Её кожа под моими пальцами была горячей. Я остановился там, где начинались руны, и почувствовал, как они отзываются на моё приближение. Клеймо засветилось голубоватым огнем.

— Он трогал тебя здесь? — спросил я, хотя ответ знал. Клеймо передавало мне каждое прикосновение Антара, каждое движение его пальцев, каждый вздох, который она издавала под его руками. Я спрашивал не для того, чтобы получить информацию, а для того, чтобы услышать, как она произносит это вслух.

— Да, — ответила она.

— И здесь? — Я провёл пальцами по её ягодицам, чувствуя, как мышцы напряглись под моей рукой.

— Да, — снова ответила она.

— А здесь? — Я коснулся ложбинки между ними, и мои пальцы замерли на границе, за которую я не переступал с ней.

Она замерла, и в этой заминке, в этом молчании, которое длилось всего несколько секунд, я прочитал больше, чем в любом ответе. Она не знала, что сказать. Потому что он не трогал её там — или трогал, но она не хотела в этом признаваться даже самой себе, не то что мне.

Я убрал руки и отошёл от кровати, делая несколько шагов назад, к стене, где висело зеркало в тяжёлой деревянной раме. Она обернулась, и в её глазах мелькнуло недоумение — она не понимала, почему я остановился, почему не продолжил, почему ушёл, когда только начал. Я не стал объяснять. Вместо этого я взял зеркало за край и сдвинул его так, чтобы оно отражало кровать — всю целиком, вместе с ней, сидящей на краю, голой, растерянной, прекрасной.

— Смотри, — сказал я, возвращаясь к ней.

Собственное отражение испугало ее. Она не узнавала себя. Или, может быть, узнавала — но боялась этого узнавания.

— Ты боишься не меня, — сказал я, садясь на кровать позади неё. — Ты боишься себя. Того, что ты чувствуешь.

Я притянул её к себе, и она откинулась на мою грудь без сопротивления, как будто только и ждала этого момента, чтобы перестать контролировать каждое движение. Её затылок коснулся моего плеча, и в этом прикосновении было что-то интимное как будто мы были не врагами и не жертвой с палачом, а двумя уставшими людьми, которые нашли друг у друга минуту покоя.

— Смотри в зеркало, — приказал я почти шёпотом. — Не закрывай глаза, что бы ты ни чувствовала.

Я провёл ладонями по её животу — от талии вверх, к груди, и мои пальцы оставляли на её горячей коже холодные дорожки. Она вздрогнула от этого ледяного прикосновения к разгорячённой плоти, от того, как мои руки двигались по ней медленно, неумолимо. Я взял её грудь, чувствуя, как её соски твердеют, упираясь в ладони.

— Не двигайся, — сказал я, и она замерла, подчиняясь не моей воле, а своему собственному желанию.

Я провёл большими пальцами по её соскам. Она застонала, и в нем было удовольствие, которое она не могла и не хотела скрывать. Я наклонился и поцеловал её плечо — холодными губами, чувствуя, как мурашки бегут по её коже. Я поцеловал шею, потом мочку уха. В зеркале я видел, как её глаза закрываются, как она тонет в ощущениях.

— Открой глаза, — сказал я, и она подчинилась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.