Ирен Софи – Госпожа поневоле. В объятиях эльфов. (страница 10)

Я работал и вспоминал. Как отец учил меня чувствовать дерево. "Оно живое, Кай, - говорил он. - Оно дышит. Твоя задача - не сломать его дыхание, а помочь ему звучать". Как мать смеялась, когда я в первый раз сам сделал маленькую арфу и она зазвучала - фальшиво, но зазвучала. Как сестра крутилась рядом и мешала, требуя, чтобы я научил ее тоже.

Я работал и плакал. Снова. Но теперь это были не слезы боли - это были слезы памяти. Слезы по тем, кого я потерял. Слезы благодарности за то, что хоть что-то от них осталось.

- Ты долго здесь.

Голос раздался от двери, и я вздрогнул. Обернулся. В дверях стоял Иллирион, прислонившись плечом к косяку. Смотрел на меня, на арфу, на мои руки, перепачканные пылью и лаком.

- Что тебе нужно? - спросил я.

- Ничего. - Он вошел, остановился рядом, глядя на арфу. - Просто пришел посмотреть. Ты правда умеешь это делать?

- Умел когда-то. Сто лет назад.

- А сейчас?

- Не знаю. Пытаюсь вспомнить.

Он помолчал. Потом спросил:

- Тяжело?

- Что?

- Вспоминать.

Я посмотрел на него. На его лицо, на котором застыла маска равнодушия, но в глазах было что-то живое. Понимание.

- Тяжело, - признался я. - Но хорошо. Понимаешь? Хорошо - помнить.

Он кивнул. Помолчал. Потом сказал:

- Я тоже пытаюсь вспомнить. Своих. Лес. Как пахло утром. Как мать звала завтракать. - Он усмехнулся горько. - Не получается. Только ненависть помню.

- Ненависть - тоже память, - ответил я. - Просто другая.

Мы стояли рядом, два эльфа, два таких разных, и между нами впервые не было напряжения.

- Она хорошая, - сказал вдруг Иллирион. - Лидия. Я не хотел, чтобы так вышло. Не хотел, чтобы ты страдал.

Я посмотрел на него. Усмехнулся.

- Ты думаешь, я страдаю из-за тебя? Нет, брат. Я страдаю из-за себя. Из-за того, что не умею быть первым. Из-за того, что привык быть вторым. Это не твоя вина.

Он нахмурился.

- Ты не второй.

- А кто? - спросил я. - Ты был с ней ночью. Я - нет. Ты ей нужен как мужчина. Я - как... я не знаю, как кто. Как улыбка. Как развлечение. Как мастер по арфам.

- Ты ей нужен, - сказал Иллирион твердо. - Я видел, как она на тебя смотрит.

- Как?

- Как на... - он запнулся, подбирая слова. - Как на того, кого тоже хочет. По-своему.

Я покачал головой, возвращаясь к арфе.

- Не важно. У меня есть работа. Это сейчас главное.

Иллирион помолчал. Потом произнес.

- Если что - я не против.

- Чего не против?

- Тебя. Рядом с ней. Если она захочет.

Я замер. Повернулся к нему.

- Ты серьезно?

- Я не умею делиться, - ответил он честно. - Но я умею видеть. Она не будет счастлива, если ты будешь страдать. А я хочу, чтобы она была счастлива. Даже если для этого придется... привыкать.

Я смотрел на него и не верил. Иллирион - дикий, ненавидящий всех, убивший трех хозяек - предлагал мне... что? Мир? Братство? Возможность?

- Ты странный, - сказал я.

- Она так и говорит. - Он усмехнулся. - Мы оба странные. Потому и здесь.

Он развернулся и вышел, оставив меня одного с арфой и мыслями, которые кружились в голове, как листья на ветру.

Я работал до вечера. Не заметил, как пролетело время. Очистил корпус, зашлифовал трещины, подобрал дерево для заплат. Арфа оживала под моими руками, и вместе с ней оживал я.

Когда стемнело, я услышал шаги. Легкие, быстрые - ее.

- Кай? - Лидия заглянула в мастерскую. - Ты еще здесь? Уже поздно.

- Да, госпожа. Работаю.

Она подошла, встала рядом, глядя на арфу.

- Прогресс есть?

- Есть. - Я показал ей очищенный корпус. - Видите? Она будет как новая.

- Ты молодец. - Она коснулась моего плеча, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки. - Правда молодец.

Я замер. Не смел пошевелиться, боясь спугнуть момент. Она стояла рядом, и я чувствовал ее запах, ее тепло, ее присутствие.

- Кай, - сказала она тихо. - Ты голоден? Я принесла ужин.

Только тогда я заметил корзинку в ее руке.

- Госпожа, не стоило...

- Стоило. - Она поставила корзинку на стол, достала хлеб, сыр, фрукты. - Ты работал весь день. Заслужил.

Мы сели на пол, прямо там, в мастерской, и ели, глядя на арфу. Молчали, но молчание было уютным, не напряженным.

- Расскажи мне о ней, - попросила Лидия. - Об арфе. О том, как ты ее делал.

И я рассказал. О питомнике не рассказывал - об отце, о матери, о сестре. О том, как пахло деревом в мастерской. О том, как звучала первая струна, натянутая правильно. О том, как отец гордился мной, когда я сделал свою первую арфу.

Она слушала. Не перебивала. Смотрела на меня, и в ее глазах было столько тепла, что у меня сердце сжималось.

- Ты был счастлив, - сказала она, когда я закончил.

- Был.

- Будешь снова. Я обещаю.

Я посмотрел на нее. На ее рыжие волосы, освещенные магическим светильником. На губы, которые она кусала, когда думала.

- Госпожа, - прошептал я. - Можно вас спросить?

- Спрашивай.

- Почему вы это делаете? Почему вы так с нами? Мы же рабы. Мы вещи. Нас покупают и продают. А вы... вы разговариваете. Слушаете. Кормите ужином. Зачем?