Ирэн Рудкевич – S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса (страница 3)
Изучив порядком изжёванную паутину, Батя переключил внимание на тварь. Осмотр начал с нароста на её затылке. Пластины брони закрывали его со всех сторон, и, судя по царапинам, именно их Батя вчера безуспешно ковырял ножом. А вот чуть ниже виднелась небольшая щель, из которой торчали лохмотья точно такой же янтарной паутины с вкраплениями чего-то, похожего на узелки, и давешний нож.
Хмыкнув, Батя вытащил нож и спрыгнул на землю. На это движение бок всё-таки среагировал, но далеко не так остро, как должен был. Громким урчанием его поддержал желудок, напомнив, что последний раз наслаждался пищей слишком, по его меркам, давно.
В воздухе уже ощущался лёгкий душок разложения. Искать его источник не было необходимости – везде валялись обглоданные человеческие кости, на некоторых из них ещё оставались клоки мяса.
Поминутно оглядываясь и стараясь не наступать на останки людей, комвзвода направился к крепости. Вообще-то, ограждённое деревянным частоколом скопище низких глинобитных хижин, крытых пальмовыми листьями, и с завешенными рваными тряпками дверными проёмами правильнее было бы назвать просто туземным поселением, но местные предпочитали более звучное наименование.
Бате вообще-то было глубоко наплевать, кто, что и как называет. Но ему надо было найти воду, еду, оружие, боеприпасы и медикаменты. И он точно знал, что искомое имеется именно в этих хижинах. А ещё Синица, связной взвода, в одной из них, приспособленной бойцами «Сотни» как раз под склад боеприпасов, именно там оставил свою станцию связи. А связь Бате сейчас была ой как нужна.
ЧВК «Адская Сотня» являлась, пожалуй, самой результативной частной армией в мире. Количество бойцов, служивших в ней, держалось в строжайшем секрете. Приказы командирам приходили от так называемых координаторов, более высокое начальство никто из бойцов не знал и в глаза никогда не встречал. Помимо этого, и сами подразделения ЧВК имели определённую специализацию и крайне редко пересекались друг с другом. Иногда, конечно, возникала необходимость задействовать в одной горячей точке сразу несколько подразделений, но в таком случае их командиры в обязательном порядке ставились в известность и получали все необходимые данные для того, чтоб не принять своих за чужих.
У Бати таких данных не было, а значит, на помощь свободолюбивым африканцам отправили только его взвод. Который в полном составе полёг в бою, не успев доложить о внештатной ситуации оставшемуся на аэродроме связному. Исправлять это предстояло чудом оставшемуся в живых комвзвода. Потому что потери потерями, проваленная операция проваленной операцией, а доложить о тумане и странных, крайне опасных тварях он, как единственный оставшийся в живых, был просто обязан.
Внутри нужной хижины царил полумрак и приятная прохлада. Батя постоял некоторое время, давая глазам привыкнуть к полумраку – окон тут не было, и свет проникал только сквозь прорехи в тряпке, закрывавшей вход. Но, даже не различая пока деталей, комвзвода уже понимал – тут побывали до него. Цинки с патронами и ящики с прочими припасами, раньше аккуратно расставленные вдоль стен, теперь были вскрыты, смяты, словно какие-нибудь картонные коробки, и валялись посреди хижины вперемешку с изувеченными запасными стволами штурмовых автоматов и винтовок. Причём было хорошо заметно, что оружие выводилось из строя намеренно, а не случайно. И сделали это явно не люди, а те твари.
Почему Батя так решил? Да потому что людям, во-первых, было не свойственно ломать то, что могло пригодиться в хозяйстве, и особенно это касалось местных аборигенов, возжелавших независимости от мирового гегемона. А во-вторых, они просто физически не смогли бы такое провернуть.
Так что нет, погром точно устроили не они, а чёртовы твари. Но это ж, какая, итить её налево, должна быть силища, чтоб так искурочить цинки и завязать в грёбаные узлы стволы автоматов? Нет, крупные твари и танк, словно игрушку, способны по запчастям разобрать – уж это-то Батя своими глазами успел увидеть. Но тут явно похозяйничал кто-то с габаритами, не особо превышающими обычные человеческие.
Стационарную рацию Батя нашёл в дальнем углу и сразу понял, что воспользоваться ею уже не сможет – корпус был разломан, электроника вырвана с корнем. Зато каким-то чудом уцелел спутниковый телефон, предназначенный исключительно для экстренных ситуаций и звонков напрямую в штаб, прямому координатору подразделения, к которому относился и батин взвод. Но обрадоваться командир не смог – телефон после включения уверенно продемонстрировал отсутствие какой-либо связи со спутниками.
Вздохнув, Батя смирился с тем, что ему всё-таки придётся в одиночку, раненому и, похоже, без оружия тащиться тридцать километров до аэродрома по жаре, чтоб доложить о ситуации. При его подготовке задача не такая уж и сложная, но, во-первых, не надо забывать о тварях, которые могут вернуться в любую минуту или выловить его где-нибудь по пути. А во-вторых, с учётом ран к такому марш-броску следовало серьёзно подготовиться.
Отбор бойцов в «Адскую Сотню» был жёсткий. Но для счастливчиков, получивших в итоге подтверждение о приёме, сразу наступали суровые будни. Обучение, переобучение, муштра и строжайшая дисциплина – вот что ожидало их в первую очередь. Опытные бойцы, словно школяры, снова садились за парту. Тактика и стратегия ведения боя, взаимодействие друг с другом, психологическая и физическая подготовка – вот то немногое, что им максимально быстро и жёстко вдалбливали в головы в течение первого полугода службы в «Сотне». Затем следовал экзамен. И только после него новичков отправляли по подходящим им местам службы, где-то доукомплектовывая подразделения, потерявшие часть бойцов, а где-то формируя новые.
Дальнейшая служба тоже не была простой, чего только Батя не навидался на ней. Тут были и ужасы бесконечных войн по всему земному шару, и потери боевых товарищей, зачастую настолько жестокие и тяжёлые, что психика неподготовленного человека быстро дала бы течь, и задачи, которые все, кроме бойцов «Сотни», считали невыполнимыми. Так что нынешняя ситуация была для комвзвода почти что ординарной – если не брать в расчёт туман, после которого люди стали превращаться в зомби, и кошмарных тварей.
Кое-как отыскав несколько целых сухпайков и аптечку, Батя стал готовиться к марш-броску. Первым делом поел, чтоб набраться сил – аппетит был просто зверский. Потом сходил в другую хижину за водой и, притащив две пятилитровые баклажки и ободранное прямоугольное зеркало, приступил к обработке ран. Нос, хоть и хрустнул вчера, похоже, всё-таки не был сломан и даже не опух, так что о нём Батя тут же перестал беспокоиться. Грудина, как ни странно, тоже не болела, несмотря на то, что пуля вроде как всё ещё оставалась внутри.
А вот рана на боку, хоть и довольно слабо напоминала о себе, всё равно требовала немедленного вмешательства – мало ли какая грязь и зараза могли оказаться на когтях того монстра.
Размочив водой присохшую вместе с кровью футболку, командир, чертыхаясь и матерясь, стянул её с себя. Обтёрся, стирая с торса пыль и грязь. Вколол себе обезболивающее, подготовил антисептик и хирургическую иглу, установил зеркало так, чтоб хорошо видеть рану… и долго смотрел на собственное отражение, не веря глазам.
Там, где должно было быть входное отверстие от пули, красовалась плотная корочка, вокруг которой не было даже воспаления от инородного тела и кусочков ткани, наверняка оказавшихся в ране. Разодранный бок тоже сильно не соответствовал тому, как должен был выглядеть спустя сутки. Батя ведь вчера чуть копыта не отбросил от кровопотери, подозревал, что вообще до сегодняшнего дня не доживёт. Да и дожив, готовился увидеть вполне соответствующую вчерашнему самочувствию картину – оголённые рёбра, рваные мышцы и сосуды, всё ещё сочащиеся кровью…
Кровотечение благополучно прекратилось, края разорванной кожи уже успели прирасти к мясу. Мышцы ещё виднелись, но вот были они, вопреки ожиданиям, целые, а не разорванные, и тоже успели частично обрасти коростой.
Что за чертовщина, итить её за ногу? Так рана должна была выглядеть примерно через неделю активного лечения в госпитале, но уж точно не спустя всего сутки после её появления.
А может, неделю он и провалялся на спине той твари?
Батя хмыкнул. Неделю, как же! Да за неделю туша твари уже так бы завонялась на жаре, что он бы от одного только запаха тухлятины копыта отбросил! Но другого логичного объяснения столь быстрому заживлению не было. Хотя, если подумать, то, может, дело в той янтарной паутине, которой комвзвода наглотался под галлюцинациями?
Проверить гипотезу возможности не было, так что Батя по здравом размышлении просто забил болт на неё и всё-таки занялся ранами. Пытаться вытащить пулю не стал – ещё чего, в антисанитарных условиях расковыривать уже наросшую корку! Зашивать тоже оказалось нечего, но антисептик, заживляющая мазь и стерильная повязка лишними командиру не показались. Да и кто бы в здравом уме стал ими брезговать в жарком и душном африканском климате?
Закончив перевязку и проглотив пару таблеток антибиотика, Батя осторожно натянул на себя рваную футболку цвета «хаки», накинул камуфляжную куртку. Распихал по карманам сухпайки, медикаменты, запас бинтов. Найденную в дальнем углу пузатую фляжку наполнил её водой из бутыли. Повесил на ремень. Не забыл и о телефоне, ведь рано или поздно сигнал от спутников должен появиться.