Ирэн Рудкевич – S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса (страница 2)
Он понятия не имел, как собирается урывать ту махину, что только что убила Севу, но твёрдо намеревался хотя бы попытаться выполнить угрозу и отомстить за своего пацана, пусть даже и потерявшего разум.
В проломе вновь показалась харя монструозной твари, но тут откуда-то ударил пулемёт, отвлекая чудовище от танка и его, судя по всему, крайне вкусного содержимого. Тварь недовольно заурчала, и Батя уж было решил, что сейчас она уберётся. И даже успел подумать, что лучше бы она продолжила выковыривать его из танка, не обращая внимания на пытающихся прикрыть собственного командира бойцов… как снова ударился головой, на этот раз – об сиденье. Потом – об стену. И ещё обо что-то – то ли пол, а то ли потолок.
Танк, словно мяч подброшенный уродливыми, невероятно сильными лапами, взлетел в воздух, несколько раз перевернулся и рухнул на землю кверху траками. На этом бой был завершён – по крайней мере, для отключившегося от многочисленных контузий Бати.
***
В себя он пришёл в пыльной канаве метрах в тридцати от искорёженного танка – видимо, вывалился во время полёта через дыру, проделанную той тварью. Вокруг было тихо, не слышалось ни выстрелов, ни криков, ни урчания.
«Сколько же я пробыл в отключке?»
Точного ответа на этот вопрос у Бати не было, но, судя по тому, что бой стих, можно было предположить, что достаточно долго.
«Почему я до сих пор живой?»
Грудь и разорванный бок давно покрылись коростой засохшей крови. А если точнее, то ею был покрыт весь торс вместе с рваной футболкой цвета хаки и камуфляжной курткой. Батя не обольщался – раны были настолько серьёзные, что без медицинской помощи его шансы стремились к нулю. А если добавить к этому удары головой, то их, этих шансов, не оставалось совсем.
Однако же он каким-то образом выжил. Чувствовал себя, правда, ожидаемо отвратно, едва держался на ногах, а многострадальная голова гудела так, что на этом фоне даже рана в боку казалась ничего не значащей царапиной.
Пошатываясь и каждые несколько минут присаживаясь отдохнуть то на усыпанную гильзами землю, то на обломки пришедшей в негодность техники, Батя обошёл поле боя. Ясности, откуда взялись те твари, так и не появилось. Зато стало понятно, что случилось с его бойцами.
По всему полю боя валялись обглоданные человеческие кости. По большей части – растащенные, но кое-где обнаружились и целые скелеты. Вот по ним-то Батя и попытался хотя бы приблизительно восстановить хронологию событий.
Итак, твари пришли практически сразу после того тумана. Конкретного врага у них не было, нападали они на всех – это Батя понял по обрывкам камуфляжа и частично уцелевшим нашивкам с позывными. Местных ополченцев, а так же их жён и спрятавшихся внутри крепости детей твари тоже не пощадили. Но самым мерзким было то, что твари не просто убивали. Они, судя по следам зубов на костях, жрали своих жертв, причём живьём. Иными словами, вели себя как образцовые зомби из фильмов, хоть и выглядели совсем иначе.
Эта мысль натолкнула Батю на ещё одну.
Тот туман с кислым запахом. После него некоторые бойцы тоже стали вести себя, как зомби, хоть внешне и не поменялись. Могло это быть первой стадией преобразования в тварей?
В науке Батя был не силён, так что для себя решил, что всё возможно. Но тогда вставал другой вопрос – где твари, часть из которых оказалась весьма немаленького размера, прятались до этого? Ведь современные спутниковые системы слежения позволяют просматривать местность в режиме реального времени с потрясающей детализацией. Или, может, просто развитие из только-только заразившегося человека в монстра происходит чрезвычайно быстро? Нет, это как раз вряд ли, из маленькой улитки не вылепить огромного слона, не добавив ей несколько тонн белка. Так же и с людьми – какой бы там не был процесс, но даже на то, чтоб эту массу белка усвоить, потребуется огромное количество времени, не говоря уж о процессе самого роста, т.е. – преобразования питательного вещества в мышечную массу.
Голова, и без того соображавшая очень туго, от напряжённого мыслительного процесса разболелась так, что стало совсем невмоготу. Батя посидел какое-то время, стараясь вообще ни о чём не думать, а потом, собравшись с силами, встал и поковылял в сторону твари, которую в самом начале боя удалось вальнуть танковым снарядом.
Туша оказалась действительно огромной. Около пяти метров в высоту, вся покрытая пластинами, напоминающими броню. Лапы когтистые, голова рогатая, на затылке какой-то прикрытый всё теми же пластинами нарост. Жаль, морду не разглядеть – тварь при падении уткнулась ею в землю так, что буквально закопалась на полметра. Впрочем, и так понятно, что черты «личика» окажутся далеки от миловидности, так что и чёрт с ним.
Ощутив, как накатывает очередная волна слабости и головной боли, Батя снова был вынужден присесть. Вдобавок к и без того паршивому состоянию появилась жажда – видимо, вследствие кровопотери наступило обезвоживание.
Вода! Ему срочно нужна вода. Если не компенсировать потерю влаги, то довольно скоро наступит помутнение сознания, а потом – снижение всех остальных функций организма, и так ввиду ран, а также физической и моральной усталости, работающего на пределе.
Где взять воду, Батя, благо, знал – местность была засушливой, так что внутри крепости всегда хранился запас. Надо только туда добраться, надо, надо…
Закрыв глаза, Батя начал заваливаться на бок. Хорошо, что сидел он прямо на земле – падение вышло почти безопасным. От удара об землю снова взвыл раненый бок, голова взорвалась канонадой сразу пары десятков танковых пушек. Вытерпеть это оказалось Бате не под силу, и он снова отключился.
В себя пришёл уже в сумерках. Некоторое время лежал неподвижно, снова вспоминая, кто он и где находится. Потом прислушивался, справедливо опасаясь возвращения тех тварей или появления других опасностей. И лишь после этого рискнул открыть глаза и попытался сесть.
Вышло не с первой попытки – самочувствие ухудшилось до предела. Жажда мучила так, что Бате уже слышался звон разбивающихся обо что-то твёрдое капель воды. Умом он понимал – начались галлюцинации, а значит, вода нужна уже просто срочно. Ещё не помешает аптечка, там есть стимуляторы, анальгетики, антисептики, перевязочный материал, моток хирургических ниток и изогнутая стерильная игла. Надеяться на помощь, похоже, не стоит – если никто не явился за то время, что он провёл тут, то уже и не явится. Придётся выживать самостоятельно.
Глюки наступали. Батя помнил, где находится, но перед глазами почему-то вставала совсем другая картина – пригретый солнцем оазис с пальмами и зеркально поблёскивающей гладью голубого прозрачного озерца, заключённый между барханами. Зрелище оказалось настолько притягательным, что критическое мышление отключилось моментально. Не отдавая себе отчёта, Батя пополз к озерцу, пальцами загребая горячий песок. Ухватился за ближайшую пальму, подтянулся. Кое-как дополз до озерца. И с размаху опустил лицо в манящую прохладой влагу.
Хрустнул, ломаясь, хрящ в носу, из ноздрей хлынула кровь.
– Да твою ж налево! – прохрипел Батя. – Уродство!
Уже рукой потянулся к воде и обнаружил под пальцами твёрдый, бугристый лёд.
Вот же подстава! Чем его пробить?
Зашарил по песку вокруг, сам не зная, на что надеется, и вдруг почувствовал острую боль в пальцах правой руки. Аккуратно сжал их и вытащил… нож. Простой армейский нож с сильно иззубренным лезвием и треснувшей рукоятью с эмблемой «Сотни». Обрадовавшись находке, перехватил нож поудобнее и, замахнувшись, принялся разбивать лёд. Тот не поддавался. Скользил, иногда почему-то пружинил, но колоться отказывался категорически.
Не отдавая себе отчёта, что лёд ведёт себя откровенно странно, Батя долбил и долбил его, пока оставались силы. А потом, отчаявшись, просто воткнул лезвие в ту, пружинящую часть, навалился сверху всем телом…
И лёд, наконец, поддался.
Отбросив нож, Батя руками принялся отламывать внезапно ставшие мягкими и эластичными обломки, расширяя лунку. Кое-как зачерпнул пахнущую грибами воду, глотнул – и едва смог сдержать позыв к рвоте, сообразив, что набрал в рот что-то не то.
Субстанция не была водой. Да и вообще жидкостью – тоже. Больше всего она напоминала паутину, прилипшую к щекам изнутри и нёбу. А ещё в ней перекатывался какой-то шарик.
Не сумев выплюнуть дрянь, которую из-за галлюцинаций принял за воду, Батя открыл рот и принялся выковыривать её руками. Но он потратил слишком много сил, вскрывая то, что показалось ему льдом. В глазах стремительно потемнело, и сознание вновь отключилось – в который уже раз за сегодня.
Глава 2
На этот раз Батя очнулся не от боли или жажды, а от яркого солнечного света. Ровно секунду нежился в нём, наслаждаясь почти нормальным самочувствием. Потом вспомнил, где находится, резко вскочил и едва не рухнул с полутораметровой высоты на высушенную до трещин землю.
Оказывается, ночь он провёл на спине дохлого рогатого монстра. Как ни странно, провёл вполне хорошо – тело наполнилось силами, головная боль прошла, сознание прояснилось, раненый бок вообще перестал напоминать о себе. Отступила даже жажда, хотя глотка по-прежнему оставалась сухой, как пески Сахары.
Первым делом Батя выплюнул остатки той паутины, что была во рту. Долго разглядывал её, удивляясь янтарному цвету и каким-то уплотнениям, похожим на узелки. Вчера в ней вроде бы был ещё какой-то гладкий шарик, но то ли он выпал изо рта после того, как комвзвода окончательно отключился, то ли был ненароком проглочен. А возможно, и вовсе почудился – колбасило Батю вечером жутко, так что возможен любой из вариантов. На всякий случай, ради сохранения собственного психологического спокойствия, комвзвода предпочёл поверить в глюки – уж они-то у него вчера точно были. Да и, в конце концов, не особо приятно считать, что, будучи в несознанке, он слопал что-то из внутренностей твари, которая, судя по всему, питается человечиной.