Ирен Эшли – Трофей темного короля (страница 48)
— Я не понимаю!
Аристид поднялся из-за стола, достал два бокала, молчаливо напомнил, один приблизил «гостю».
— Я не буду!
— Как хочешь, — скучно ответил алэр, делая глоток.
— Объясни, что происходит…
— Знаешь, мне стала интересна твоя персона, — начал флегматично Аристид, — я слышал ты был правой рукой Северина Анселима, его товарищем, главным доверенным лицом.
— Всё так.
— Но нигде не упоминается, что вы… братья.
В карих глазах Адама заледенел шок.
— Откуда ты.. вы.. знае… — мужчина пораженно качнул головой. — Откуда такая информация?
— Ох поверь, Адам, несмотря на Черную Пустошь, отрезающую Эдильборг от вашего славного мирка, мы — ёрумы — повсюду. Вы даже не догадываетесь. Получить подробную информацию о тебе было… легко. Даже чересчур легко.
Адам оскалился. Стражи Вилдхейма днем и ночью дежурят в Выжженной зоне, следя за границами Черной Пустоши, а мерзкие летающие ящеры умудряются проникать в их мир и что-то вынюхивать!
— По отцу, — уточнил алэр и ухмыльнулся, наблюдая за сменяющейся палитрой эмоций на лице своего собеседника: шок, удивление, злость, ненависть, любопытство…
— Тебя это не касается.
— Отец Северина нагулял тебя со служанкой, но скрыл ото всех этот факт. Говорят, даже королева не в курсе.
— Повторяю, тебя это не касается, ящер!
— Ёрум, — вежливо поправил Аристид. — Тебя и мать выслали из дворца, а вернули, когда тебе исполнилось шестнадцать.
— Пятнадцать.
— Пятнадцать, — снисходительно исправился, растягивая губы в ухмылке. — Отец позволил остаться при условии, что Северин никогда не узнает правду, ведь так?
— Да. Но Северин всё равно узнал.
— И как принял новость о существовании родного братика?
Адам ответил не сразу.
— Мы.. договорились быть просто друзьями.
Аристид наклонил голову вбок и спросил:
— Не обидно?
— Чего ты хочешь? — свел брови в недоверии.
— Подружиться, — неожиданно выдал алэр. Пленник едва смог подавить в себе ироничный смешок. — И донести истину о том, что ты не похож на остальных.
— На кого?
— На послушных псов Северина, — отрезал Аристид. — Ты не устал жить в его тени? Быть побочным отпрыском, которого не признали. Ты всю жизнь ждал, что тебя заметят. И я вот… заметил. Потому что у тебя есть то, чего нет у него: голод. Внутренний голод к силе. К признанию. К правде, наконец.
— К чему ты клонишь? — напряжённо бросил Адам.
Аристид наклонился ближе, его голос стал ниже, опаснее.
— Стань ёрумом. Таким, как я.
— Я не… — пленник запнулся.
— Перестань цепляться за мир, в котором ты всегда был лишним, Адам. Присоединяйся к нам. Прими дар Мглеи — и сила ёрума станет твоей.
— А взамен? — голос Адама чуть дрогнул. — Что ты хочешь взамен?
Алэр расправил плечи.
— Верность. Не лицемерную. Настоящую. Ты будешь моим братом не по крови, а по выбору. А однажды, возможно… равным. — Он сделал паузу. — Выбирай. Остаться вечной тенью Северина. Или вырваться из клетки — и стать тем, кем предназначено быть.
Он долго молчал, слишком долго — даже сам это понял. Мысли в голове били, как сорвавшиеся в бурю паруса, путаясь, захлебываясь, сталкиваясь.
А ведь в словах Аристида была правда…
Не сладкая, не утешительная, а хлесткая, оголенная. И она попала точно в цель.
— Ты хочешь дать мне силу, — тихо произнёс пленник, не спрашивая, а утверждая. — Тогда я хочу знать, что мне придётся за неё отдать.
— Сила ёрума — это не медаль на грудь, ты прав. Это ответственность. Миссия, — произнёс Аристид, обводя Адама внимательным взглядом. В его голосе не было торжества. Только ледяное спокойствие хищника, знающего, что игра только началась. — Для тебя будет задание: вернуться в Вилдхейм и быть самим собой. Ни крика, ни вызова, ни намёка на измену. Пусть думают, что ты просто сбежал из плена. Пусть пожмут плечами. Ты должен стать тенью. Бесшумной. Невидимой. И самой смертоносной.
Мужчина напряженно кивнул.
— Рагнар помог Эмили сбежать. За что поплатился. Ты должен будешь следить за ней. Защищать. Делать это тихо, без вмешательства. Если её кто-то тронет — ломай. Молча и чисто. Но если она однажды… захочет вернуться, — он сделал ударение, глядя прямо в глаза, — ты обязан будешь помочь. Без вопросов.
— Вернуться? — пробормотал неуверенно. — Навряд ли… лирэя очень хотела домой.
— Возможно. — Аристид слегка усмехнулся. — А возможно, уже нет. Мы не гонимся за ней, а ждём. Так что, ты согласен?
Адам закрыл глаза, и, прежде чем снова открыть, прошептал одними губами:
— Прости, Северин.
Аристид медленно вынул из-за пояса медальон — ониксовый, с выгравированными рунами, пульсирующими багровым светом, как сердце живого существа.
— Сэ таэм ли са’ан-а… — низким голосом заговорил ёрум, — сэ таэм… — звуки начали искажаться, раздваиваться, словно вместе с алэром заговорила неведомая, древняя сущность, — са’ан-а…
И вот — крик металла.
Раскол.
Изнутри вырвался сгусток тьмы — дымчатый, шевелящийся, с искажёнными чертами.
Душа Мглеи.
Она закружилась в воздухе, резко рванулась вперёд — и вонзилась в грудь Адама.
Он закричал. Резко, не по-человечески. Его выгнуло, как под ударом молнии. Вены вспухли, налились чернотой, кожа покрылась испариной. Руки сжались в кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони. Земля под ним задымилась. Мглея входила в него, прокладывая путь сквозь плоть, кости, разум. Всё внутри будто полыхнуло — боль была такой, словно его сжигали заживо, дробя старую сущность по кускам.
Аристид смотрел, не моргая, как тело Адама дергается в конвульсиях, как по коже пробегают темные письмена, вспыхивая и исчезая.
И наконец — тишина.
Тяжёлая, гнетущая.
Адам опустился на колени, тяжело дыша, грудь содрогалась, будто он выбрался из пекла. Но потом медленно, с хрипом он поднял голову. Лицо было ошарашенное, будто до конца не понимал, что теперь творится в его крови.
А потом — глаза.
Янтарные. Сияющие, как расплавленное золото. В них не было ни страха, ни боли — только голод. Мглея приняла его.
Ёрум проснулся…
Арка ХV
— В честь твоего возвращения прикажу устроить бал.