Ирен Эшли – Трофей темного короля (страница 43)

— Отлично, — с ноткой гордости за свой выбор произнесла Мелла, а затем помогла мне его надеть. — Волосы оставим распущенными, — добавила она, промокая их полотенцем от лишней влаги. — Хотя… украсим жемчужными нитями.

— Несильно торжественно?

Мелла не ответила. Или не услышала вопрос. Но уже через несколько мгновений мои волосы по длине украсили нити с переливающимся жемчугом.

— Северин Анселим вас увидит и влюбится во второй раз, — мечтательно вздохнула служанка.

Посмотрим…

О прибытии Северина во дворец вскоре уведомил дворецкий.

— Надо поспешить! — дернулась Мелла, докрашивая мне губы.

— Успеем.

— Нельзя заставлять правителя Вилдхейма ждать! Всё-всё, вы готовы принцесса!

Служанка даже не дала возможность посмотреться в зеркало… Сразу вытолкала меня в коридор, попутно пожелав удачи. Ей-богу, она волновалась сильнее меня. Я же… не волновалась совсем. Ни капли. Ни предвкушения, ни страха, ни даже толики той тревоги, что когда-то, давным-давно, скручивала мой живот в тугой узел при одной лишь мысли о Северине. Сейчас внутри меня была лишь пустота. Бездонная, ледяная пустота, порожденная любовью к главному врагу.

Коридоры дворца тянулись, словно бесконечная лента времени. Каждый шаг отдавался приглушенным эхом в высоких сводах, а отблески пламени дрожащих свечей в нишах играли на стенах причудливые тени. Хрустальные статуи морских существ, расставленные вдоль стен, ловили мои кривые отражения, искажая и множа их, словно напоминая о множественности путей и выборов, которые привели меня сюда.

Из главного зала доносились голоса…

Некрасиво подслушивать, но я остановилась и затихла.

— ..надеюсь вы понимаете, — уловила слухом знакомый голос, принадлежащий Северину. Как же давно его не слышала! Тихий, вкрадчивый, красивый. Чуть отстранённый. Но эта отстранённость мне всегда нравилась.

— Разумеется, — ответил отец.

— Об этом даже не переживайте! — посмеялся господин Кёр.

И его пригласили?

Сглотнув сухим горлом, собрав всю смелость, сделала последние шаги — и вошла в главный зал дворца Ладэтхейма.

Звуки и разговоры стихли. Наши с Северином взгляды тотчас встретились.

Я скользила взором по его облику, вырисовывая в памяти каждую черту. Вот его глаза — глубокие и серые, словно море в шторм, обрамленные темными ресницами. Вот его волосы — цвета воронова крыла, непокорной волной спадающие на высокий лоб. Вот его белоснежный камзол, безупречно скроенный и подчеркивающий аристократическую осанку. Я рассматривала Северина с головы до ног, как рассматривают картину великого мастера, пытаясь постичь замысел художника.

Но, увы, в душе не возникало отклика.

Ни трепета, ни волнения, ни даже намека на симпатию.

Любовь к Аристиду Рэвиалю полностью оплела мое сердце, выжигая остальные чувства.

Сейчас Северин был для меня лишь красивым мужчиной, сидящим в кресле. И больше ничего. Он был безупречным мраморным изваянием, лишенным души; страницей из давно прочитанной книги, не вызывающей ни малейшего интереса. Он был просто… чужим.

Северин тоже меня изучал. Долго. Внимательно. Нежно. Но с заметной печалью в глубине серых глаз.

— Здравствуйте, Эмили.

— Здравствуйте, Северин.

В момент, когда меня похитили, мы еще не успели перейти на «ты»… Он помнил об этом. И эта мелочь тронула до глубины души, заставляя сердечную мышцу пребольно сжиматься.

— Не думал, что снова смогу вас увидеть.

— Я тоже, но судьба оказалась милостива.

— С возвращением, Эмили.

— Благодарю вас.

Я села рядом с мамой на диване, Северин вернулся в кресло, не отрывая от меня взгляд. В соседнем кресле за происходящим наблюдал отец. Поодаль, опершись на подоконник, стоял господин Кёр.

— Мы сами не надеялись, — подхватил разговор папа.

— Как у вас получилось сбежать? — поинтересовался Северин у меня.

— Вам не рассказали?

— Я хотел услышать историю от вас, Эмили.

— Мне… помог хороший друг. Рагнар Верене. Советник алэра.

— Алэр? Кто это?

— Правитель. Или король, — ответила уже знающая термины Эдильборга мама.

Северин кивнул, я продолжила.

— Рагнар Верене отнесся ко мне с добротой сразу. Много раз помогал, прикрывал, давал советы. Даже вашего друга… Адама Оссиана… он тоже спас.

— Адам в Эдильборге? — встревоженно уточнил Северин.

— Ты не говорила об этом, милая…

— Я думал, он погиб в той битве…

— Адам жив. Он находится в Каменной Гаване.

— Это тюрьма?

— Не совсем. Каменная Гавань — земли на востоке Эдильборга. Там красивая местность, оттуда родом сестра Рагнара Верене. Но также, там находится каменоломня, на которую отправляют работать за разные провинности. Именно туда получилось отправить Адама после нашего первого неудачного побега, а иначе… — я не договорила, боясь даже думать о судьбе Адама, если бы вовремя не вмешался Рагнар. К счастью, озвучивать страшные слова не пришлось, присутствующие меня поняли. Заправив прядь за ухо, продолжила: — первый побег закончился неудачно, но во второй раз мне лично помогал Рагнар Верене, провел через Черную Пустошь. В Выжженной зоне меня обнаружили стражники границы Ладэтхейма, вернули домой.

— Ты многое пережила, — проронил несостоявшийся жених. — Как в целом с тобой обращались?

— Нормально, — пожала плечами.

— Самое главное принцесса не принадлежала чудовищу мертвых земель, — деловито подчеркнул господин Кёр.

Волна жара прокатилась по телу, обжигая каждую клеточку. Пальцы невольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя на коже багровые полосы.

— Конечно нет! — воскликнул отец. — Эмили просто не смогла бы жить с таким позором.

Сердце оборвалось, упало в пропасть, оставив за собой лишь леденящую пустоту.

Северин немного подумал, а после ответил:

— Верю, господин Марре. Эмили храбрая, смелая и сильная. А ещё — стойкая. Прекрасные качества для будущей королевы Вилдхейма, но… прошу понять, для меня, как для мужчины, важна её чистота. Королевой моего народа не может стать женщина, принадлежащая… — осекся на мгновение и с брезгливостью в голосе договорил: — принадлежащая чудовищу мертвых земель.

Тошнота подкатила к горлу противной, липкой волной.

— ...всё же настаиваю проверить невинность Эмили, — добавил Северин.

Проверить мою невинность? Словно я вещь, которую можно осмотреть на предмет дефектов. Словно я скотина, которую выбирают на ярмарке?!

Как же противно!

— Серьезно? — вырвалось у меня.

— В этом нет необходимости, — уверил господин Кёр, — я лично общался с Рагнаром Верене, и он подтвердил чистоту лирэи.

— Это всего лишь формальность.

Формальность? Мою честь, мою душу он собирается проверить, словно лошадь на ярмарке?

Родители поддерживали Северина. Кивали в такт его жалкой речи о важности дурацкой пленки в организме. Разве можно судить о достоинствах женщины по наличию или отсутствию девственности? Как будто моя ценность определялась лишь одним, единственным фактором! Боже, как же меня тошнило от предрассудков!