Ирен Эшли – Трофей темного короля (страница 25)
Слова прозвучали как двусмысленное обещание. По спине пробежал холодок.
— Всё будет хорошо, — добавил он и махнул Фриде. — Исполняй мой приказ.
— Да, алэр…
— Увидимся вечером, Эмили, — Аристид улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.
И да — я боялась вечера…
* * *
Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Вечер наступил быстро, принося с собой того, кого я отчаянно боялась…
Аристид.
Дверь распахнулась. Алэр вошел практически неслышно. Темный, властный.
В полумраке покоев он казался еще более величественным. Его взгляд скользнул по мне, заставляя кожу покрыться мурашками. Усмехнулся. Холодно и одновременно хищно. Он рассматривал меня, словно диковинную вещь, словно добычу, которую наконец-то заполучил. И я была ею. Добычей…
— Приятно возвращаться и видеть тебя, маитэа.
Я благодарно кивнула.
За алэром в покои вошла Агда. Одарила меня коротким взором, пропитанным ненавистью и ядовитой ревностью. Она повернулась к правителю и спросила нежным голосом:
— Алэр, желаете ли вы принять ванну?
Таким голосом говорят самые безобразные любовницы, желающие соблазнить мужчину…
— Да.
В глазах служанки плескалось нечто большее, чем просто преданность. Она приблизилась к ёруму, танцующи, плавно. С тихим шелестом начала расстегивать пуговицы камзола.
Я наблюдала, испытывая сложное переплетение чувств. Смущение, непонятную ревность, даже какое-то болезненное любопытство. Руки Агды ласково, намеренно медленно скользили по мужскому телу, и я не могла отвести взгляд. Жадно ловила каждое движение, как будто пыталась украсть кусочек той близости, которая мне самой еще не принадлежала.
Я знала, что Агда ненавидит меня. Чувствовала ее ревность, ее тайное желание занять мое место. Видела в глазах служанки нескрываемую злобу, каждый раз, когда наши взгляды случайно встречались.
Аристид же… наслаждался. Он стоял, неподвижный и властный, позволяя Агде заботиться о нем, словно о божестве.
— Эмили, — вдруг обратился алэр, ухмыляясь, — ты пойдешь в купальню со мной.
Слова Аристида прозвучали как приговор…
Дыхание перехватило. Купальня… вместе… обнаженные… Мысли метались в голове, сталкиваясь друг с другом, словно бабочки в стеклянной клетке.
— Ч.. что?
Алэр любезно повторил:
— Ты примешь ванную со мной, Эмили.
Сердце заколотилось с удвоенной силой. Я сглотнула, пытаясь справиться с нахлынувшей паникой.
— Агда, помоги маитэа раздеться.
Оскалившись, служанка сделала шаг ко мне.
— Нет! Я сама… Пусть Агда уйдет.
Та опешила, обернулась к алэру, но тот лишь вопросительно кивнул.
— Чему ты так удивилась, Агда? Ты слышала свою госпожу?! Она хочет, чтобы ты ушла.
Одарив меня напоследок ненавистям взглядом, служанка поспешила удалиться.
А я, медленно, с трудом преодолевая скованность, начала раздеваться…
Выбора не было.
Каждое действие давалось с огромным усилием. Пальцы дрожали, не слушались. Я чувствовала на себе взгляд ёрума, тяжелый и оценивающий, прожигающий насквозь. Он смотрел, не отрываясь, словно видел меня впервые.
Сбросив последнюю одежду, я почувствовала себя абсолютно беззащитной, обнаженной не только физически, но и морально. Кожа покрылась мурашками от холода и волнения.
Внутри бушевал ураган эмоций: страх, смущение, трепетное ожидание… Безумие! Просто безумие!
Аристид сделал шаг вперед и убрал мои руки от груди. Коснулся пальцами моих сосков, и я вздрогнула. Он изучал меня, словно произведение искусства, каждую линию моего тела, каждый изгиб.
— Ты прекрасна, Эмили, — прошептал, опаляя дыханием мою шею.
Алэр подхватил меня за бедра, словно невесомую куклу, и понес. В купальню… Черный мрамор холодил кожу, когда ёрум усадил меня на край, у самой кромки горячей воды, источающей дурманящий аромат примул. В этот момент, в этой странной, противоестественной обстановке, наши губы впервые встретились.
Нежность? Нет, это был голод… Жажда, вырвавшаяся на свободу после долгого заточения. Его губы на моих — требовательные, властные, словно заявляющие права.
И я ответила…
Не сразу, сперва сопротивляясь, словно дикий зверь, загнанный в угол. Но потом… потом все рухнуло. Все мои принципы, все мои представления о добре и зле, о правильном и неправильном. Я сдалась. Проиграла. Приняла эту новую, чужую жизнь…
Глубокий поцелуй, обжигающий, выжигающий клеймо на моей душе. Я чувствовала, как дрожит каждая клеточка моего тела, как сгорает моя гордость. Отвращение и влечение, страх и любопытство, ненависть и… что-то еще, что я не могла, не хотела признавать. Все смешалось в один огненный коктейль, от которого кружилась голова….
Моя капитуляция.
Моя личная, добровольная сдача в плен.
— Я тебе кое-что задолжал, — произнес жадно сквозь поцелуй.
И пока я поняла, о чем именно говорит алэр, он раздвинул мои бедра и коснулся пальцами самого сокровенного места, нежно проникая внутрь.
— Аристид, нет…
— Тише.
Я затаила дыхание, пытаясь расслабиться… Он первый и единственный, кто касался меня там, кто приблизил меня к бездне наслаждения… Мой враг, мой победитель, мой палач и мой спаситель. Он знал. Знал, как я реагирую на его прикосновения. Знал мою слабость.
Желание, противное, постыдное, овладевало мной. Оно росло изнутри, подобно ядовитому цветку, распускающемуся под лучами запретного солнца.
Я теряла контроль…
Ёрум знал, как играть на моих слабостях, как разжигать пламя там, где я отчаянно пыталась сохранить лед. Поцеловал плечо, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев, опускающихся все ниже, к груди, к животу. Я стонала, против воли вырывая этот звук из самой глубины души.
Алэр продолжал проникать в меня пальцами, вызывая нестерпимое, мучительное наслаждение. Я задыхалась, ловила ртом воздух, чувствуя, как мир вокруг расплывается, теряет очертания….
Экстаз накатывал волнами, сметая последние остатки сопротивления. Я кричала, захлебываясь в собственном стоне, в собственной слабости.
Каждое прикосновение отзывалось мурашками по коже. Внутри что-то ломалось, рушилось, уступая место чему-то новому, неизведанному. Это было страшно и прекрасно одновременно.
Глубже, сильнее, ещё…
Он довел меня до пика наслаждения, до грани, за которой уже не было ничего, кроме ослепительного света и обжигающей пустоты. Я извивалась в его руках, словно пойманная птица, не в силах вырваться, не желая вырваться.
В этот момент я понимала, что окончательно проиграла. Он победил. Но в этой капитуляции была какая-то извращенная, болезненная красота…
Алэр бережно опустил меня в купель, и каждое его прикосновение — к бедрам, к талии — отзывалось электрическим разрядом, безумной манией. Как с человеком, которого я считала врагом, может быть настолько… правильно?
Аромат примул, густой и дурманящий, казался почти осязаемым. Он проникал в легкие, кружил голову, заставляя забыть обо всем, кроме мужчины, стоящего передо мной.
Аристид снова поцеловал меня. Это был не нежный, успокаивающий поцелуй, а требовательный, собственнический. Его губы впились в мои, выпивая до дна, словно я была живительным источником. Я ответила, не в силах сопротивляться. Его язык проник в мой рот, исследуя, заставляя тело дрожать от новых, незнакомых ощущений. Мысли померкли, осталась лишь жажда, голод, желание большего.
Я не заметила, как Аристид подхватил меня на руки. Лишь внезапная легкость и прохлада воздуха вернули в реальность. Он нес меня, как пушинку, словно я ничего не весила, и я не протестовала. В спальне, просторной и полумрачной0, ёрум осторожно опустил меня на шелковые простыни, нависнув сверху.