Ирен Адлен – Нежные чувства (страница 6)

В гостиной что-то упало. Вошел Рудольф; дочка бросились ему навстречу. С порога он уже ругал ее за шум, впрочем, не особо сердито. Но она, понимая это, кивала, обещала исправиться, ловила его взгляд и улыбку. Через минуту он уже шутил, Яна жмурилась от смеха и ходила за ним хвостиком.

Ужин был готов. Наступала любимая часть — сервировка, создание красоты. Кристина достала вино, наполнила бокалы.

— Сегодня какой-то праздник? — спросил Рудольф, заходя в столовую и улыбнулся.

— Можно и так сказать. Мне одобрили концепцию бистро и выдали солидный аванс, — Кристина передала ему один из бокалов.

— Осторожно, это заявка на победу, — усмехнулся он в своей манере, закрывая тему.

— Кстати, я вызвала Викторию уложить Яну. Мы сможем прогуляться до «Кабинета». Новый бар, о нем все пишут.

— Ты хотела сказать — поехать, — уточнил Рудольф и удивленно кивнул на бокал вина.

— Без проблем, поедем на такси, — Кристина чокнулась с мужем бокалами и села за стол. - Пешая прогулка - в наше время роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Ужин прошел тепло. Иногда так случалось и с ними. После, в преддверии поездки, которая должна была разбавить монотонность будней, Кристина ощутила привычную вечернюю тяжесть. Идея похода в модный бар, еще недавно казавшаяся искрой предвкушения, теперь отдавала горечью переутомления. Она подумала о завтрашнем дне — о раннем подъёме, суете, людях — и удивилась себе. Желание отменить вечер нарастало. Не из протеста — просто из усталости. Ради все тех же разговоров нужно было выбрать платье, уложить волосы. Она прилегла на диван, закрыв глаза, и позволила себе погрузиться в знакомую тишину. В то же время ей хотелось идти — даже понимая, что этого будет слишком мало.

— Мы же сегодня идем, я не перепутал? - спросил Рудольф, присаживаясь на диван рядом.В голубых глазах читалось недоумение.

— Можем остаться дома, если хочешь.

— Нет, поедем, - улыбнулась Кристина и приподнялась на локоть. — Не думал, что я люблю прогуляться перед сном?

— Ты раньше не говорила, — пожал плечами Рудольф.

— Просто иногда… кажется, что сил меньше, чем дел, — сказала она, бросил взгляд на свежий маникюр и повернувшись к нему, чтобы слова не выглядели упреком.

Кристина поднялась на ноги и провела ладонью по плечу мужа.

Он не ответил, но поднялся вслед за ней.

Они все же не поехали в «Кабинет».

Мысль о суете популярного заведения показалась им утомительной и ненужной. Они остались в своем районе, предпочтя его тихую обособленность. Рудольф привел ее в незнакомое заведение, затерянное среди старых зданий, похожий на ирландский паб, — с тяжелой деревянной мебелью, пропитанной запахом старого пива и чужих секретов. Играла ненавязчивая музыка, а редких посетителей скрывало приглушенное освещение. В этом полумраке было удобно не всматриваться друг в друга.

Они прошли вглубь паба к стойке.

— Закажи мне греческий салат и ирландский кофе, - сказала Кристина, решив не изображать из себя мисс бодрость, - а я припудрю носик. Надеюсь, там не так темно.

Она повернулась от стойки и, шагнув вперед, наткнулась на Сержа.

— Добрый вечер, — его голос прозвучал тихо, но отчетливо.

Кристина, застигнутая врасплох, произнесла приветствие с почти автоматической вежливостью:

— Здравствуете, Серж, — и немного помедлив, продолжила. — Познакомьтесь, это Рудольф.

Она слегка кивнула в сторону Рудольфа.

— Это Серж Нейфельд, — добавила она, стараясь придать голосу легкость, которую не чувствовала.

Рудольф протянул руку, поздоровался и снова уткнулся в меню.

Серж неторопливо развел руками в элегантном, чуть театральном жесте.

— Я хотел вас увидеть сегодня, и вот… - он сделал многозначительную паузу. - То ли Божье благословение, то ли проклятие. В любом случае, это знак.

Кристина, пойманная на крючок его спокойной уверенности, невольно поддалась игре:

— Хороший?

Она тут же ощутила неловкость, но было поздно.

— Для меня — очень! — Серж улыбнулся и, не дожидаясь приглашения, непринужденно присел за стойку с ее стороны.

Она передумала уходить, но менять планы казалось подозрительным. И она быстро удалилась.

Когда Кристина вернулась, Серж и Рудольф нашли уже общий язык, непринужденно обсуждали спорт, барную карту паба,даже затрагивали какие-то международные темы. Кристина молча села на свое место и отставила чашку с уже остывшим кофе. Она пыталась сосредоточиться на музыке, но та была однообразной и для нее чужой.

Серж склонился чуть ближе. Его голос звучал мягче, чем шум вокруг:

— Вы любите этот бар? Или это выбор Рудольфа?

Кристина чуть повела плечом, поправляя тонкий браслет на запястье и не смотря в сторону Сержа.

— Не знаю. Здесь можно сидеть и ни о чем не думать. Это иногда полезно.

— Думать? — Рудольф усмехнулся. — Зачем думать? Для этого есть рабочие дни.

Серж отстранился, выпрямился, поигрывая открывашкой.

— А я люблю думать. О людях, например. О том, что они скрывают.

Кристина ощутила легкую настороженность.

— Вы, должно быть, очень наблюдательны, — холодно произнесла она.

— Просто мне скучно, — пожал плечами Серж. — А скука, знаете ли, обостряет чувства.

Шок неожиданной встречи прошел, и Кристину с новой силой стало клонить в сон. Пришлось даже положить подбородок на ладонь.

Рудольф, заметив это, подозвал официанта для оплаты.

— Было приятно познакомиться, - сказал Серж, обращаясь к Рудольфу. Он перевел взгляд на Кристину. — Рад видеть вас вновь.

При этих словах он взял Кристину за локоть и слегка развернул к себе. Она наклонила голову и поправила прядь волос, не ответив.

Рудольф заметил, но ничего не сказал. Но когда они вышли, жестко спросил:

— Что он себе позволяет? Он вообще кто?

— Сын мадам Норы, - безразлично ответила Кристина и махнула рукой, проезжающему такси.

— Сын?

— Да, я видела его утром. Не обращай внимания. Просто он выпил лишнего.

До дома они ехали молча.

Глава пятая. Хрупкие животные

Утро субботы было серым и спокойным. Кристина выбралась из постели, и, потягиваясь всем телом, словно кошка, пошла на кухню.

Она приготовила кофе — неизменный утренний атрибут — наполнила им чашку с тонким золотистым ободком радующим глаз. И замерла.

Если некоторые люди пьют кофе, чтобы проснуться, чтобы сражаться, чтобы побеждать, то она пила его, чтобы примириться с пустотой внутри.

Для нее кофе по утрам стал ритуалом не из любви к бодрости — Кристина не любила навязанную энергичность. Это было оправданием своего неподвижного созерцания жизни. Горькая пауза, позволявшая ей элегантно не существовать целую четверть часа. Пока внутри всё медленно рассыпалось на части, она держала чашку, как держат обломок кораблекрушения. В этом состоянии — пальцы обхватившие теплый фарфор — была та самая эстетика распада, которую она лелеяла и ненавидела, одновременно.

Когда-то ей не нужно было оправдываться в собственных глазах за безделье: беспечные годы не вызывали чувство вины, пока она ощущала себя счастливой создательницей семейного очага. Не просто стен, а пространства. Теплого, живого, общего.

Постепенно оказалось, что пространство держится на ней одной. Рудольф в нем жил, она его поддерживала. «Мы» незаметно стало ее личным проектом. И статус, когда-то примеряемый как нарядное платье, ощущался как подрезанные крылья.

Она не просто не справилась — она внезапно осознала, что для нее быть центром гнезда - как добровольный отказ от собственной жизни — отказ, который она долго называла: так бывает.

В какой-то момент стало ясно: если так будет дальше — она исчезнет.

Не из дома.