Ирек Гильмутдинов – Привет магия! Пирожки. Книга первая. (страница 22)

Вместо того чтобы потешаться над глупым зверем, мне надо было добить его, а не трещать языком, как злодей в дешёвых боевиках, что любят поговорить, прежде чем убить главного героя. За это время с ними всегда что-нибудь случается. Например, герою приходят на помощь коллеги или он вспоминает о забытом смертоносном гаджете, как я о кольце. Ну или вот ещё пример: герой собирается с духом и разрывает путы, а потом начинает что есть дури колотить злодея, и неважно, что буквально недавно его валяли в грязи и пинали десятки человек. Появились вдруг силы, чего ж не воспользоваться. Вот и у моего противника вдруг откуда ни возьмись появились в рот… То есть я хотел сказать силы. Шкура оборотня засветилась лёгким синим сиянием. Она стала на моих глазах восстанавливаться в тех местах, где была опалена, а затем и он сам поднялся на лапы.

— Долго твой барьер не продержится, — прорычал он и начал долбить лапами по нему. Поначалу ничего не происходило, но я каким-то шестым чувством понял, что возведённая мной защита начала истончаться.

Хотелось закричать «МАМА», когда барьер спустя минут пять впервые мигнул.

На морде твари появилась радостная оскал предвкушения.

Ага, думаешь, сожрёшь меня, а вот хрен тебе.

Я, продолжая держать в левой руке артефакт-фонарик, влил в него силу и выкрикнул:

«Экспекто патронум». Да не-е, шучу.

— «Люкс Игнис максимум» — барьер погас, а камень в вытянутой руке в сторону глаз зверя ярко вспыхнул. Я-то предварительно успел закрыть очи, а вот он нет. За что и получил вспышку.

Воспользовавшись заминкой, отскочил и, выставив руку с кольцом:

— «Иктус фулминис».

К моему разочарованию, гад успел прийти в себя, отпрыгнув влево со смертельной траектории. Тогда я ударил новым заклинанием, правда, оно получилось так себе.

— «Катена фулгунис». Вылетевшая более крупная молния ударила в него, а после ударила в меня. И мы оба разлетелись друг от друга. Я лишь в последний миг успел закрыться рукой. Лёжа на траве, я смотрел на летающих надо мной жёлтых пузатых птичек, красивые такие.

М-да. Женя, ты идиот. Цепная молния — это вам не шутки, а тупой маг-недоучка не подумал, что молнии плевать, в кого бить, и после того, как ударит во врага, то, не найдя цели, вернётся. Вообще у этого заклинания на первом уровне максимальное поражение до четырёх целей. Об этом мне надо было вспомнить прежде, чем бить, а не сейчас.

Лесной дух пристально наблюдал за нами.

Он видел, как синие искры моей магии танцуют между деревьями. Как тень оборотня становится всё больше и страшнее. Как папоротники, ещё не оправившиеся от сбора росы, прижимаются к земле, стараясь стать незаметными.

Когда же моя последняя молния ударила рикошетом, лес вздохнул.

Тихий, протяжный звук пронёсся от дерева к дереву. Ветви сосен закачались в такт, будто покачивая головами. Где-то высоко в кронах проснулась сова и ухнула — то ли предостерегающе, то ли одобрительно.

А потом наступила тишина.

Та самая, что бывает только в самых глухих уголках Чёрного Бора — густая, плотная, наполненная ожиданием.

Лес замер, прислушиваясь к нашему с оборотнем тяжёлому дыханию.

И ждал.

Ждал, чем закончится этот поединок.

Ждал, кто из нас останется стоять.

Ждал...

Содрогаясь от боли, я поднялся на дрожащие ноги. Предплечье пылало адским огнём — кожа вздулась кровавыми волдырями, источая сладковато-горький запах поджаренной плоти. В горле стоял ком — хотелось завыть от боли, разрыдаться, как настоящему ребёнку, чтобы весь лес услышал мои страдания. Но судьба не дала мне этой слабости.

Словно в насмешку, в тот же миг зашевелился и мой противник. Его состояние радовало куда больше моего — в боку зияла дыра размером с дыню, через которую просвечивали обугленные рёбра.

"Ну как, блохастый, вкусные чужие пирожки?" — прошипел я, голос сорвался на визгливый писк. Уже собирался добавить что-то более язвительное, но слова застряли в горле — рана на теле оборотня начала затягиваться с пугающей скоростью.

«Какого чёрта?!» — от увиденного мои глаза, попрощавшись, начали собирать вещи, дабы покинуть своё обиталище.

Я застыл, наблюдая, как плоть буквально плетётся сама собой, восстанавливаясь за считанные мгновения. Едва зажив, чудовище с рыком бросилось вперёд, распахнув пасть с рядами желтоватых кинжалов-зубов.

Барьер я активировал в последний момент — когда смертоносные клыки уже блистали в сантиметрах от моего лица.

Последовал странный хруст — голова отделилась от тела и всей тяжестью врезалась мне в грудь. Воздух вышибло с такой силой, что я превратился в выброшенную на берег рыбу — беззвучно хлопал ртом, пытаясь вдохнуть. Лишь через мучительную минуту лёгкие наконец наполнились живительным кислородом.

«Хорошо, что сдох быстро», — мелькнула бледная мысль. Будь он упрямей — успел бы сомкнуть челюсти на моей глотке.

Очнувшись от шока, я поднялся — и обомлел. Башка оборотня осталась прежней, а вот могучее тело начало сжиматься, трансформируясь... в человеческое. Передо мной лежал голый мужчина с бледной кожей и впалой грудью.

Первый солнечный луч пробился сквозь хвойный полог, и вместе с ним из мёртвого тела вырвался знакомый шарик энергии — точь-в-точь как из Файриса. Он медленно поплыл ко мне. Я замер, бежать или сопротивляться не стоит. Это не будет больно, — уговаривал я себя, пока шабримая молния приближалась.

Шар вонзился в грудь — и мир взорвался яркой вспышкой. Источник внутри расширился, наполнив каждую клетку тела жгучей энергией. «Силён был зверь... А мне просто повезло», — констатировал я про себя, ощутив прилив энергии.

Собрав фонарик, я поднял нож и, схватившись за отвисшее ухо, заковылял к дому. Сюда я больше ни ногой. Пока не стану сильным и здоровым, как Арни, и ловким, как Джеки Чан.

Когда деревья расступились, открыв опушку, силы окончательно покинули меня. Последнее, что я увидел — перекошенное от ужаса лицо Флоки. Даже улыбнуться не успел — тьма накрыла с головой.

***

Пробуждение и последствия.

Сознание вернулось ко мне постепенно, как прилив на песчаный берег. Первым пришло обоняние — воздух был пропитан божественным ароматом свежей выпечки, в котором угадывались нотки ванили, корицы и чего-то ещё, неуловимо домашнего. Я, подобно мультяшной мышке, ведомой запахом сыра, поднялся с постели и, не утруждая себя умыванием, поплыл по коридорам за этим гастрономическим сиреным пением.

В кухне царила напряжённая атмосфера. Торгус, восседая за массивным дубовым столом, изливал свой гнев на Флоки, который стоял, смиренно склонив голову. Его могучие плечи были напряжены, а пальцы судорожно сжимали край кожаного фартука. Розетта у печи в этот момент как раз извлекала из духовки противень с золотистыми слоёными пирожками — моим рецептом, к слову. Жизнь в одиночестве научила меня многим кулинарным премудростям, когда надоедали бесконечные дошираки и пельмени.

— Твоя удача, что он выжил, — голос Торгуса гремел, как далёкий гром перед бурей. — Будь иначе, я бы тебя собственноручно закопал рядом с тем волколюдом.

— Учитель, — я шагнул вперёд, вставая рядом с конюхом, — вина полностью на мне. Чай закончился, а рецепт... — я кивнул в сторону толстой поваренной книги, — был записан здесь. Вот я и отправился в лес за ингредиентами.

— Да? — брови мага молнии поползли вверх. — А ты в курсе, что это не поваренная книга? Это вообще мемуары старого алхимика. Он просто её забыл у нас, когда в последний раз гостил.

Услышав это, я захлопал глазами. Хрена я…

— М-м-м.

— Гром с этой книгой. Откуда в зале висит голова волколюда?

— Этот негодяй, — я, уловив в его интонации отсутствие смертельного гнева, развалился на стуле, — сожрал все пирожки, предназначенные лесному духу, а потом поджидал меня на обратном пути. Мы сошлись в бою, и... — я горделиво выпрямил спину, — навалял ему. Кстати, лес был на моей стороне.

— Ты понимаешь, что этот зверь был уровня магистра? — Торгус ударил кулаком по столу, отчего ложки весело подпрыгнули. — Ты хоть представляешь, почему я столько времени не мог его изловить?

— Я... — слова застряли у меня в горле.

— Учитель, готов принять наказание, — снова поднялся, вставая слева от Флоки.

— Как говорится, победителей не судят, — маг провёл рукой по бороде. — Но наказание вам всё же будет. Флоки — корми Генриетту. Ты, сорванец, — его палец указал на меня, — отмываешь башню снаружи. — Затем он повернулся к Розетте. — А ты... не виновата, но... — его палец замер в воздухе, — приготовь сегодня ту пиццу с колбасками. Две. Большие.

— Всё, разобрались, — он махнул рукой. — А теперь давай есть и слушать твой рассказ. Как тебе удалось одолеть эту тварь.

— Я не только его укокошил, — с гордостью сообщил я, отправляя в рот ложку овсянки вместе с вишнёвой слойкой, — я ещё в Омуте Тихих Мыслей утопленнице руку барьером поотрывал.

Торгус закашлялся так, что посуда на столе затанцевала чечётку.

— Ты нырял в Омут?! — его глаза округлились до размеров пирожков.

— Ну да, — я удивлённо пожал плечами. — А как бы я иначе достал лист мудроцвета?

Маг молнии несколько раз открывал и закрывал рот, словно рыба на берегу, затем махнул рукой и сдавленно принялся за еду.

Поймав благодарный взгляд Флоки, я подмигнул ему в ответ.

— Иди уже, приведи в порядок моего коня, — буркнул Торгус. — И не забудь про Генриетту. Твоя Алисия отомщена. Можешь продолжать жить.