Ирек Гильмутдинов – Привет магия! Пирожки. Книга первая. (страница 24)

Итог. Десять лет пролетели как один миг, и сегодня я по-настоящему счастлив. Точнее, был счастлив.

***

Возвращение Рида.

И вот теперь, спустя десять лет уединения, наши врата наконец скрипнули для гостя.

Бежал я что было сил через двор, когда, тренируясь с мечом на вершине магической башни, заметил карету — чёрный лакированный монстр с гербом «Феникса, вырывающегося из пламени» на дверцах. Узнал я его ещё когда он только выехал на опушку леса, но сомнения развеялись, когда над замком взметнулся огненный дракон, рассыпаясь искрами.

«Ридикус Огнебровый собственной персоной», — усмехнулся я, прибавляя шаг. — Только он мог явиться в замок так эффектно.

Огромная красивая карета, а не телега раздолбанная, на которой мы ехал в прошлый раз, остановилась на площади, и я, переминаясь с ноги на ногу, готовился встретить архимага. Десять лет — не шутка. Интересно, узнает ли он меня?

Дверька отворилась, и по ступеням спустился…

М-м-м. Не понял?! Вместо мага вышла не то молодая девушка, не то девочка. Росту в ней метр шестьдесят, волнистые серебристые волосы были распущены, точёный носик и зелёные глаза цвета дубовых листьев, над губой родинка, ресницы — опахала. Одетая в тёмно-синее платье. Покрой такой, что вроде как у носителя данной одежды подразумевается грудь, но тут ею и не… Ладно, не моё дело. Похоже, всё-таки передо мной ещё девочка и довольно юная.

Увидев меня, она резко развернулась ко мне и, презрительно сморщив нос, а что я был в самом разгаре тренировки, указала на крышу тонюсеньким пальчиком и немного писклявым голосом произнесла:

— Ты, — теперь её палец был направлен мне в грудь, — отнеси вещи в мою комнату. Да поживее. И смотри у меня, будь с ними аккуратен, это сундуки от самого Лана Ванита. Они стоят дороже чем твоя жизнь.

Ничего говорить не стал, мысленно усмехнувшись полез доставать чемоданы, коих было несметное количество.

***

За два месяца до этих событий...

Адастрия, столица империи «Вечного Рассвета», купалась в золотистом сиянии заката, когда последние лучи солнца скользили по крыше дома Ворхельмов. Тени удлинялись, но в доме рода, где камень помнил удары молний и клятвы предков, время словно застыло. Здесь, в чертогах, пропитанных запахом старого ясеня и статическим треском магии, всё подчинялось вековым ритуалам.

Ужин в семье Ворхельмов начинался ровно в восьмой колокол — так было испокон веков. За длинным столом из ясеня, покрытым скатертью с вышитыми серебряными молниями, собирались те, кто составлял первую линию рода — одиннадцать душ, чьи жилы пульсировали энергией грозы и других стихий. В отсутствие Торгуса Ворхельма, Громовержца и несокрушимого столпа их династии, главенство принадлежало его младшей сестре — Эльрике Ворхельм.

Она восседала во главе стола, прямая, как клинок, с холодным взором, в котором мерцали отблески далёких разрядов. Маг молнии ранга мастера, Эльрика давно переросла потребность в титулах — её имя само было символом власти. Рядом с ней — её сыновья: Реймс и Вольтас, оба мастера стихии, но столь разные, как день и ночь.

Реймс, старший, носил мундир капитана императорской гвардии с тем достоинством, которое присуще лишь тем, кто стоял на краю гибели и не дрогнул. Его молнии были щитом — точными, неумолимыми, выкованными в бесчисленных схватках. Его супруга, Серафина из рода Даркстоун, с гордостью носила фамилию мужа, но в её жилах текла тень. Выходка из древнего рода теневых магов, она презирала всех, кто не принадлежал к роду людскому, терпя лишь гномов — да и то лишь за их искусство ковки. Два зачарованных кинжала, спрятанных у неё под платьем, мерцали в такт её холодному дыханию.

Их дети уже начинали оставлять след в истории:

Каэлс, девятнадцатилетний «стремительный ветер», чьи молнии резали воздух в академических поединках на третьем курсе.

Люция, шестнадцать лет, первый курс академии, унаследовавшая тени матери, но уже укротившая их в ранге ученицы. Её смех звучал, как шелест ночного ветра, а взгляд хранил тайны, которых не знал даже отец.

Скадис, семилетний ураган в облике ребёнка, чьи первые вихри молний уже заставляли служек вздрагивать.

Вольтас, младший сын Эльрики, управлял орденом «Громовая Поступь» с железной дисциплиной, но в его доме царило тепло. Его супруга, Эсмеральда Фульгура, была живым воплощением молнии, смягчённой магией жизни её матери. Её разряды мерцали зелёным, как весенняя листва, а руки знали не только удары, но и исцеление. Слыла мягкой и доброй женщиной, работает в ордене, помогая детям с их проблемами, что-то вроде психолога.

Их дочери были её отражением:

Виталия, двадцатипятилетняя защитница рода, верившая, что молния может не только убивать, но и давать жизнь. Её удары затягивали раны, а гнев обращал врагов в пепел. Служит в отделе безопасности рода.

Улия, двадцатилетняя искательница, чьи эксперименты с нервными импульсами повергали даже магов в трепет. Иногда шокирует людей (в прямом и переносном смысле) ради забавы. Она могла подарить блаженство или муку — и часто делала и то, и другое просто «для науки».

Милена, тринадцатилетняя гроза в миниатюре, чьи биоэлектрические поля уже сейчас могли остановить стрелу на лету. Умеет подчинять магических тварей, в чьих жилах течёт электричество. Она обожала угрей и скатов, а её старшие сестры обожали её — даже когда её любопытство втягивало их в безумные авантюры. Весьма ведомая, из-за чего часто ведётся на уговоры Улии. Частенько ей подражая с её экспериментами. Из-за чего так же влипает в неприятности, как и её сестра.

В этот вечер, как и всегда, над столом витали разговоры о политике, магии и долге. Но в воздухе чувствовалось напряжение — будто перед грозой. Что-то назревало. И Ворхельмы, чьи судьбы были сплетены с самой бурей, знали: скоро грянет гром. Вот только касался «гром» сегодня одного единственного члена этой семьи.

Эльрика аккуратно стукнула вилкой по фужеру, наполненному магическим вином, дающим пьющему приятные сны, привлекая внимание семейства.

— Милена, девочка моя. Сегодня мы празднуем твоё тринадцатилетние. Моё сердце наполняется теплотой, глядя на то, какой ты растёшь. Я вижу твои успехи и стремление к учёбе. Через два года тебе предстоит поступление в академию. Но перед этим мой брат Торгус решил сделать тебе подарок, — все застыли в предвкушении.

Глава редко посещал имение и вообще в последние годы стал нелюдим. Вот только никто в роду не посмел бы оспорить его главенство, если не хочет столкнуться с ним в дуэли. А ещё многие родичи заметили его значительный магический рост за последние годы. Секрета он не раскрывал, отшучиваясь странной фразой «железки тягаю».

— Он приглашает тебя посетить Разрушенные Небеса и пройти обучение в магической башне, — воцарилась такая тишина, что можно было расслышать биение сердец собравшихся за столом.

— Но как, мама, — возмутился Реймс, — дядя строго-настрого запретил кому-либо посещать родовое гнездо. Отложив учёбу для всех на неопределённый срок, причём без объяснений.

— Тебе, сынок, он и не обязан что-либо объяснять, — произнесла она с таким холодом в голосе, что тот тут же прекратил расспросы. — Хватит того, что знаю я.

Эльрика позволила маске строгости растаять, обнажив подлинную нежность, что светилась в её глазах, когда она повернулась к внучке. В этом взгляде читалось нечто большее, чем просто бабушкина любовь — гордость рода, передающего свою мощь новому поколению.

— Ты будешь обучаться лично у него, — произнесла она, и в голосе её зазвучали ноты торжественности, словно она возвещала судьбоносное пророчество. — Как, впрочем, и Скадис.

Уголки её губ дрогнули в едва уловимой улыбке, когда она наблюдала, как эти слова оседают в сознании присутствующих. Эффект был именно таким, какого она желала — ошеломляющим, переполненным значимостью момента.

— Вы переедете в замок до самого поступления в академию. А теперь... сними ученическое кольцо. Твой час настал.

По едва заметному движению её руки безмолвный слуга, до этого момента остававшийся недвижимым, словно изваяние из мрамора, приблизился к имениннице. На расшитом серебряными нитями бархатном подносе покоилась шкатулка — истинное произведение искусства. Серебристый бархат её поверхности переливался, словно заряженный статическим электричеством, а на крышке сверкал герб рода Ворхельмов:

На чёрно-лазоревом поле, застывшем между грозой и закатом, серебряная молния, разорванная яростью стихии, пронзала золотую корону с тремя шипами — символ непокорённой власти. По краям щита скрещивались громовые жезлы, их сапфировые навершия источали крошечные молнии, застывшие в вечном танце.

Пальцы Милены дрожали, когда она принимала драгоценный ларец. Слуга тут же растворился в тени, вновь превратившись в безмолвного стража.

В момент, когда крышка шкатулки откинулась, воздух в зале словно зарядился энергией. Девочка забыла, как дышать. Забыли все. Даже привыкшие к величию артефактов Ворхельмы застыли, подавленные мощью, исходившей от кольца.

— «Зов Грозовых Зверей», — голос Эльрики прозвучал мягко, но в нём слышалась сталь. — Оно позволит тебе, родная, не просто призывать существ молний, но понимать их, говорить с ними. Угри и скаты, грозовые волки, станут твоими союзниками, молниеносные ящеры — разведчиками. Ты сможешь делиться с ними силой, делая их быстрее, острее... или вдыхать жизнь в бездушные изваяния гномов.