Ирек Гильмутдинов – Привет магия! Пирожки. Книга первая. (страница 16)

— Звери, что обитают в тех краях, владеют магией не хуже нас, разумных. Но для них это — врождённый дар, как когти или острые клыки. — Его глаза вспыхнули от возбуждения. — Представь: белка может швырнуть в тебя комком сжатой земли или огненным шаром — у них нет чёткого разделения по стихиям. Та же стая обезьян может атаковать, мага водяными копьями и огненными серпами одновременно.

Он сделал паузу, давая мне осознать услышанное, прежде чем продолжить:

— Каждое существо, как и мы, обладает источником магии. Убив его, ты можешь… с некоторым шансом поглотить эту силу. Чем могущественнее зверь, тем больше энергии ты получишь — но и шанс успеха невелик.

— Как Ридикус поступил с Файрисом? — не удержался я.

— Именно так.

— Но почему тогда маги не истребляют друг друга в погоне за силой? Зачем ехать так далеко?

Он усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то тёмное.

— Потому что человек — существо куда более опасное, чем любой варан. К тому же монархи и Совет Архимагистров зорко следят, чтобы подобное не происходило. Его пальцы сжались в кулак. — Конечно, находятся безумцы, промышляющие охотой на себе подобных… но за такими сразу отправляют Ищеек. И те никогда не возвращаются без добычи.

— Почему же земли называются Ничейными?

— Слишком ценен этот ресурс, чтобы позволить кому-то одному завладеть им.

— Значит, туда может отправиться любой, кто жаждет силы?

— Да. Там есть посольства от всех королевств и империй. И главной. Если тебя убьют… Он многозначительно поднял палец. — Никто не станет искать виновного. Отправляясь на охоту, ты добровольно принимаешь все риски.

— А что ещё есть в тех землях, кроме чудовищ?

— Артефакты древних, пещеры, ломящиеся от алхимических реагентов, руины исчезнувших цивилизаций… Он развёл руками. — Всего и не перечислишь. Когда поступишь в академию, со второго курса вас станут туда отправлять — но только добровольцев. Ведь если ученик погибнет… Холодная улыбка тронула его губы. — Академия не несёт ответственности.

— Я заметил, что имена всех магов оканчиваются на «-с»… Почему?

— Загадка. Он пожал плечами. — Многие ломали над этим голову, но ответа нет. Это касается только нашей империи, дракосов и жителей Пустыни. Остальные народы такой причуды не имеют.

Меня вдруг осенило. Если я попал сюда, значит, возможен и обратный путь. И тогда получается… Тот странный проповедник из моего мира, ходивший по воде, превращавший её в вино, исцелявший больных… Разве это не похоже на магию воды? И его имя тоже оканчивалось на «-с»…

Совпадение? Вряд ли.

Когда мы вышли во двор, Торгус внезапно остановил меня.

— Покажи, чему тебя научили, — он указал на дальний забор. — Жахни туда.

— Без проблем!

Я поправил кольцо, норовящее соскользнуть с тоненького пальца, вытянул руку и чётко, сжигая воздух каждым слогом, произнёс:

— «Иктус фулминис!»

Молния вырвалась из ладони — но вместо забора угодила в стену небольшого деревянного строения. Древесина взорвалась щепками, оставив после себя дыру размером с телегу.

Из пролома, окутанный дымом опалённых волос, выскочил испуганный Флоки, на ходу натягивая штаны.

О боги… Это же уборная!

Я застыл, губы плотно сжаты, мозг лихорадочно искал оправдания. В итоге сорвалось только:

— ПРОСТИ, ФЛОКИ, Я НЕ ХОТЕЛ!

И я бросился прочь, к донжону, под аккомпанемент громадного хохота Торгуса — раскатистого, как гнев самого Ворхельма Варкуса Дерзкого.

***

Где-то в ничейных землях, там, где сходятся нити магической власти, возвышалось здание Совета по Надзору за Применением Магии. Его шпили пронзали облака, а древние камни, пропитанные заклинаниями защиты, излучали едва уловимое сияние. Здесь вершились судьбы королевств, здесь рождались законы, управляющие самой природой волшебства.

Патрикс Фродович, магистр водных искусств, стоял на пороге нового посвящения — всего шаг отделял его от следующей ступени иерархии. Но даже обладая силой, способной затопить города, он чувствовал, как предательски дрожат его пальцы, сжимающие папку с докладом. Семьдесят лет службы в этих стенах — и он всё ещё не привык. Как можно привыкнуть, когда каждый встречный в этих коридорах может стереть тебя из реальности одним небрежным жестом?

Он мысленно представил день, когда сам займёт один из этих кабинетов. Всего девять столетий усердия — и я буду среди тех, кто решает, как жить целым народам.

Дверь перед ним распахнулась беззвучно, и из глубины кабинета донёсся голос, похожий на отдалённый гром:

— Чего застыл, как статуя, у которой нет… Входи, в общем, и давай по-быстрому.

Патрикс вскочил, будто получил разряд молнии, и шагнул внутрь, стараясь не хлопнуть дверью с неприличной громкостью.

— Доброе утро, архимагистр Вайткроу.

— Как говаривал один старый маг, утро добрым не бывает, — проворчал хозяин кабинета, разбирая кипу пергаментов.

Патрикс благоразумно удержался от вопросов. Если Алдориус цитировал кого-то с таким выражением — сегодня явно не день для любопытства.

— Я с внеплановым докладом.

— Раз явился — излагай. У меня через полчаса совет семи, а ты знаешь, как они любят, когда я опаздываю.

Никак не могу привыкнуть к их манерам, — подумал Патрикс, чувствуя, как капли пота скользят по спине. Будто не в Совете великих магов нахожусь, а в таверне среди подмастерьев.

— За последние пять лет зафиксирован беспрецедентный рост числа одарённых, — начал он, перебирая страницы. — В десять раз превышает средние показатели за предыдущие столетия.

— И что? — Алдориус уже достал из шкафа сумку, начав спешно складывать бумаги. — Больше магов — больше шансов, что кто-то наконец убьёт этого зазнавшегося дракона что второе столетие ворует моих барашков. Которых я на шашлычок рощу. «Гад такой».

— Но исторические хроники свидетельствуют... — Патрикс сделал паузу, подбирая слова. — Подобные всплески всегда предшествовали великим войнам. Как перед войной с Уэльсом, Смектусом, когда...

— Знаю я твои хроники лучше тебя, сам там был, — оборвал его архимагистр, завязывая плащ. — Слушай сюда. Если в твоих бумажках промелькнёт хоть один двухстихийник — сразу к совету. Понял?

— Как скажете, владыка.

— Умник. — Алдориус одобрительно хлопнул его по плечу, и Фродович едва не рухнул от неожиданности. — А теперь свали по-шустрому. А то ещё замараешь мне кабинет, а мелким потом придётся твои кости убирать.

Дважды повторять не пришлось. Едва дверь закрылась за Патриксом, как раздался оглушительный хлопок — звук, знакомый каждому в Совете.

Конечно, вылетел в окно. Зачем архимагистру ветра двери и лестницы? — мысленно вздохнул клерк, бросая взгляд на бесконечную лестницу. Восемьсот восемьдесят восемь ступеней до его кабинета.

— Проклятые лестницы... — пробормотал он, начиная спуск. — Ненавижу лестницы.

Глава 5

Глава пятая.

Кайлос травник.

Спустя пять недель.

Ранее утро.

Проснувшись с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь тяжёлые гардины, я потянулся, ощущая, как по спине пробежала знакомая дрожь предвкушения. Воздух был пропитан необыкновенным ароматом – смесью свежеиспечённого хлеба, карамелизированных яблок и чего-то неуловимо пряного.

«Новая кухарка уже принялась за дело», — пронеслась приятная мысль. Вскочив, я спешно накинул рубаху со штанами и выбежал из комнаты.

Розетта — так представилась вчера наша новая спасительница от кулинарных мучений. Откуда она родом, оставалось загадкой: то ли южные провинции с их щедрыми специями, то ли восточные земли, славящиеся изысканными десертами. Но одно было ясно — её мастерство точно затмевало все предыдущие попытки обитателей замка накормить нас съедобной пищей.

Спускаясь по винтовой лестнице, я мысленно перебирал наших "поваров":

— Торгус, чьи "жареные" стейки больше напоминали угольки для камина; Флоки, умудрявшийся превращать даже простую овсянку в подозрительную липкую массу; Сигрид, чьи кузнечные навыки явно не распространялись на кухонную утварь; Алана кастелянша, чьи "фирменные" пироги могли служить строительным материалом для стен замка. Я вот уверен ни один требушет их не пробьёт; они как Нокиа 3310 из которых состояли одежды супермена. Хе-хе.

Карл, чьи садоводческие таланты совершенно не помогали ему в обращении с плитой.