Ирек Гильмутдинов – Привет магия! Отражение. Книга пятая (страница 3)

– Господин! Почему вы меня не разбудили? – с лёгким упрёком в голосе она мягко, но настойчиво оттеснила меня от плиты, тут же взяв дело в свои умелые руки. – Позвольте уж мне.

– Да незачем было, – пожал я плечами, отступая. – Время-то раннее, да и день сегодня выходной.

– Потому что это моя обязанность, – парировала она, ловко переворачивая сырники на сковороде. – Понимаю, мне до вашего кулинарного искусства далеко, но уж с чем-чем, а с сырниками я справлюсь.

– Спасибо, – буркнул я, благодарно кивнув и прихватывая первую, ещё шипящую порцию.

Вернувшись к столу, я поставил тарелку перед фамильяром. Тот моментально расправился с одним сырником, затем со вторым, и, когда он уже потянулся к третьему, моё терпение лопнуло.

– Уверен, что хочешь продолжить эту рискованную игру? – спросил я, начиная медленно, почти театрально, сплетать в воздухе пальцами знакомые пассы. – Забыл, чем заканчиваются твои гастрономические подвиги?

Заклинание стирки белья, пару раз опробованное на нём в качестве дисциплинарной меры (после инцидента с последним эчпочмаком, на который я, между прочим, очень рассчитывал), явственно отозвалось в воздухе лёгким свежим запахом мыльной стружки.

Аэридан замер, затем с неохотой отодвинул тарелку.

– Ладно, ладно, не кипятись. Не знаю, кто они такие. Те трое… когда я их нагнал, они уже были мертвы.

– В смысле, мертвы? – я отставил кружку, всё внимание теперь приковано к фамильяру.

– В самом прямом. Они воспользовались свитком телепорта, но в точке прибытия я обнаружил уже три бездыханных тела. Следов убийцы – ни намёка.

Я ощутил, как напряглась у плиты наша домоправительница. Плечи её сжались, а движения стали чуть резче.

– Не тревожьтесь, Лирия, вам ничто не угрожает, – постарался я звучать обнадеживающе. – К тому же, сегодня наш… почтенный Санчес наложит на дом защитные руны. После этого ни одна мушка со злым умыслом не проскочит. Уж домочадцам-то точно ничего не грозит.

– Зря вы так, господин, – запротестовала она, ловко управляясь сразу с тремя сковородками, с которых так и брызгало аппетитным шипением. – Он вовсе не старик. Мужчина в полном расцвете сил. Просто… он давно потерял супругу, вот и перестал уделять себе внимание.

– Так Джи-Джи, если начистоту, лет триста семьдесят с хвостиком, – не удержался я. – Он далеко не пацан.

– И что с того? – парировала Лирия, с вызовом взметнув бровь. – Это лишь говорит о его благородной крови и сильном роде. В его возрасте выглядеть так – уже достижение.

Я только развил руками в театральном жесте.

– Ну, если он вам так приглянулся, так пригласите его на ужин, на прогулку! Заодно и к цирюльнику его препроводите – приведите в божеский вид.

Домоправительница не ответила. Вместо этого её щёки залил такой яркий румянец, что мог бы посоперничать со спелым гранатом. Э-э-э… Неужели я угадал? Вот это поворот. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? Люди они взрослые, оба одиноки.

– Тогда так, вот вам задание, – объявил я, откапывая в кармане кошель. – Когда наш Санчес завершит работу с домом, ваша задача – превратить его в презентабельного джентльмена. И приодеть, пожалуйста, со вкусом. Я выделю на это средства.

– Будет исполнено, господин Кайлос, – ответила она почти шёпотом, с невозмутимым видом выкладывая на стол новую порцию дымящихся сырников.

Я повернулся к своему наглому фамильяру, который, не теряя ни секунды, уплетал угощение за обе щёки.

– Так значит, вообще никаких следов? – переспросил я.

Тот безнадёжно помотал головой, ибо рот его был битком набит, а морда щедро измазана сметаной. Неправильный он какой-то конь. Овёс должен жрать, а не это всё.

– Ладно, потом разберёмся, – махнул я рукой и принялся навёрстывать упущенное. Несмотря на мои внушительные размеры, Аэридан запросто мог составить мне конкуренцию в скоростном поглощении пищи.

– Кстати, глянь-ка, – внезапно вспомнив, я протянул руку, на указательном пальце которой поблёскивало кольцо с новым дополнением. – Мне тут от мироздания бонус прилетел. Теперь, кажется, могу магией земли на том же уровне что и тьмой управляться.

Пегарог фыркнул, прожевал и с важным видом протянул в ответ свою лапу, на одном из когтей которого тоже переливалась магическая печать.

– Мне тоже, кое-что, как ты говоришь «прилетело». Но что именно она даёт – не скажу.

– В смысле, не скажешь? – удивился я.

– Ответ ты и так знаешь, – самодовольно усмехнулся он и с новым рвением принялся уничтожать сырники. Да сколько в него лезет? Он сам раме рами как сырник.

В этот момент в кухню, словно воплощение невозмутимости, вошёл Пуф, наотрез отказавшийся селиться где-либо ещё, корме как рядом со мной. Вежливо кивнув собравшимся, он устроился за столом, расстелил на коленях полотенце и с видом истинного джентльмена приступил к трапезе, его движения были удивительно аккуратны для гоблина.

– Слышь, пернатый, – не выдержал я, обращаясь к фамильяру. – Это ты что с нашим зелёным товарищем вытворил?

Крылатый проказник лишь фыркнул, наблюдая за новыми манерами своего приятеля. Отсмеявшись, он пояснил:

– Наш Грохотун ныне официально признан магом. Сходил в магистрат, подтвердил ранг. А я уж, узнав о данном его поступке, наставил его насчёт манер – раз уж ты теперь аристократ, мол. Мелкопоместный, безземельный, но всё же аристократ. А посему надлежит соответствовать статусу. Как видишь, он проникся.

– Боюсь даже спрашивать, – вздохнул я, обращаясь к самому виновнику переполоха. – Как же величать твой род отныне?

Гоблин неспешно прожевал, вытерся салфеткой, отодвинул тарелку, сложил приборы крест-накрест и с невозмутимой важностью изрёк:

– Грохотун «Большой Пуф» Хрястобряцкий. Мой девиз: «Сначала бряц, потом хряц». Ныне же отыщу художника, дабы запечатлел мой родовой герб. Затем займусь прочими условностями.

Закончив речь, он вежливо поблагодарил Лирию за угощение и с достоинством удалился.

Я едва сдерживал смех, а затем укоризненно посмотрел на своего крылатого наперсника.

– Признавайся, это твоих рук дело?

– Ничуть! – забубнил тот, активно замахав крыльями. – Всё сам! Причём абсолютно самостоятельно, без чьей-либо помощи.

Внезапно послышался резкий, неприятный звук бьющейся посуды. Мать Вилера, собиравшаяся поставить на стол новую порцию сырников, рухнула на пол как подкошенная, рассыпав угощение по всему полу.

Я мгновенно оказался на коленях рядом с ней, но все попытки привести её в чувство – лёгкие похлопывания по щекам, взывание её по имени – оставались тщетными. Она лежала бездыханная, лицо неестественно бледное.

– В комнату! Мою сумку, живо! – бросил я команду фамильяру, даже не оборачиваясь.

Аэридан сорвался с места с такой скоростью, что от его взлёта задрожали стены. Не прошло и мгновения, как он уже вернулся, неся в зубах мою пространственную сумку.

Я торопливо раскрыл её, мысленно представил что хочу и выхватил пузырёк с густой перламутровой жидкостью – среднее зелье исцеления, и аккуратно влил весь без остатка ей в рот.

Прошла ещё одна напряжённая минута, показавшаяся вечностью, прежде чем её веки дрогнули, и она открыла глаза, смотря растерянно и испуганно.

– Что… что случилось? – прошептала она, слабо пытаясь приподняться.

Я мягко помог ей подняться и усадил на свой стул, всё ещё тёплый.

– Вы потеряли сознание, – тихо объяснил я, и её взгляд тут же метнулся к разбросанным по полу сырникам. Со свойственной ей добросовестностью она тут же рванулась было их собирать, но я мягко, но твёрдо удержал её за плечи. – Погодите, Лирия. Это сейчас неважно. Ответьте мне, когда вы в последний раз были у целителя? Проходили осмотр?

На её лице появилось смущённое выражение.

– Простите, господин Кайлос, но… у меня никогда не было возможности посещать целителей, а уж столичных и подавно. Обхожусь народными средствами, травяными отварами…

– Понятно, – кивнул я, сжимая кулаки от внезапной досады. – Как вы себя сейчас чувствуете?

Она прислушалась к своим ощущениям, и по её лицу медленно разлилось удивление, а затем – лёгкая, почти не верящая улыбка.

– Знаете, к своему удивлению… даже лучше, чем обычно. Спина не болит, и вообще… как-то легко.

– Это зелье дало временный эффект, подлечило острое состояние, – пояснил я. – Но вам необходимо к лекарю. Полное обследование.

– О, нет, что вы! – в её глазах вспыхнула настоящая паника. – В столице такие цены, что просто ужас! Нет, нет, я не могу позволить…

– Лирия, – мягко, но твёрдо перебил я её. – Вы работаете на меня. А о тех, кто мне служит, я забочусь. Все расходы я беру на себя. Это не обсуждается.

Внезапно в такт этой тягостной паузе прозвучал настойчивый стук в парадную дверь. Непривычно ранний визит. Кто бы это мог быть?

– Господин Хрястобряцкий! – крикнул я так, чтобы мой новоявленный аристократ-гоблин непременно услышал. – Будь так добр дружище, посмотри, кто там пожаловал с незваными визитами.

В это время женщина, которую я всё ещё придерживал за плечи, тихо заплакала. Тихо, почти беззвучно, сдерживая рыдания.

– Я сделал вам больно? – тут же отпустил я её, отступив на шаг назад.

– Нет… Дело не в этом, – всхлипнула она, вытирая ладонью слёзы. – Вы… вы сказали, что дали мне зелье исцеления. Оно же… оно ведь баснословно дорогое.

Я лишь мягко улыбнулся в ответ.

– Оно не дороже человеческой жизни. Поверьте, я очень даже не прочь приумножить своё состояние. Но есть у меня одно правило: мёртвому золото ни к чему.