Ирек Гильмутдинов – Привет магия! Отражение. Книга пятая (страница 5)

– Горошины счастья, – поправил я.

– Что? О чём ты? – на миг её маска совершенства дрогнула, уступив место неподдельному любопытству.

– Они называются «горошины счастья». Сколько вы хотите приобрести? Цена – тысяча золотых за штуку.

– Сколько? – её глаза расширились.

– Некоторые платили куда больше. Один клиент так и вовсе заплатил семнадцать тысяч за возвращение связи с источником. Хотя, не будь он таким хамом, обошлось бы ему это в разы дешевле.

– Покажешь? – в её голосе прозвучало неподдельное любопытство.

– Разумеется, – легко согласился я. Доставая горошину, я не стал передавать её ей в руки, а аккуратно положил на полированную поверхность стола. Она звонко рассмеялась в ответ.

– Не ведаю, что за страшилки ты поглощал, но мы, знаешь ли, не злодеи. Мы вроде как исцеляем людей.

– Где лечат, там и калечат, – не удержался я от реплики. Она, безусловно, услышала, но предпочла не отвечать, всецело погрузившись в изучение голубого шарика. Минут пять она водила над ним руками, плетя узоры магии, невидимые моему глазу.

– Это… не из нашего мира. Такого энергетического рисунка я ещё не встречала. Получается… Ладно, возьму одну штуку. Если понадобится ещё, пришлю к тебе Доусона.

– Может, кого-нибудь… попроще? Всё-таки он магистр.

– Пф-ф, – фыркнула она. – Ты хотел сказать – «всего лишь магистр». С его-то потенциалом и моим отсутствием он давно должен был стать архимагом, если бы не ленился как сурок. Вернёмся к нашим болезням. Деньги пришлют к вечеру. Не против?

– Вполне устраивает.

– Отлично, с этим вопрос закрыт. Что касается моего освобождения… и того, что ты не разболтал про Древо, кстати большая редкость среди мужчин, обожающих похвастать подвигами… Дарю тебе слово мага: когда тебе потребуется помощь, я приду. Несмотря ни на что.

– Буду иметь в виду.

– Знаешь, ты меня поражаешь, – она покачала головой, и в её глазах плескалось настоящее изумление. – Тебе целый архимагистр Жизни даёт обещание о помощи, даже вопреки возможному запрету Магического Совета, а ты воспринимаешь это как нечто само собой разумеющееся. Ты случаем не внебрачный сынок императора?

– Нет, – устало вздохнул я. – Мне уже надоело на этот вопрос отвечать. И вообще, я пойду. Дел невпроворот.

– Это какие ещё дела могут быть у учащегося первого курса, кроме как зубрить домашние задания? – в её голосе зазвучала игривая насмешка.

– Ресторан открываю. Кстати, приглашаю на открытие. Уверяю, такой кухни вы ещё не пробовали. Боюсь, всего вашего магического могущества не хватит, чтобы потом лишний вес согнать.

– Неужели? – от удивления она резко откинулась на спинку кресла, и её просторное платье колыхнулось, на миг обнажив… Я, как последний юнец, залился краской. Впрочем, я им и был – особенно по меркам этого мира.

– Так, всё, мне пора, – буркнул я, уже отступая к двери. – До свидания.

Я пулей вылетел из кабинета под очередной звонкий будто девичий, насмешливый смех Элидии.

– Так, Доу, ты меня привёз – ты меня и отвози, – бросил я целителю, уже шагая по коридору.

– Да что там вообще случилось-то? – он догнал меня, на ходу беспокойно оглядываясь.

– Эта ваша… целительница, – я сдержанно выругался. – В общем, если в следующий раз она опять захочет меня видеть, скажи, что не знаешь, где я. А лучше вообще сообщи, что я скоропостижно скончался. Чёрт, – я резко остановился. – Я же её на открытие ресторана пригласил. Вот же незадача…

– Это да-а-а, – учтиво протянул Освальд, с пониманием кивая. – С такой женщиной в игры лучше не играть. Опасно для здоровья. И не только для физического.

***

Пятью минутами позже. Кабинет главного целителя.

Элидия захлопнула дверь, хотя в этом не было никакой нужды – по доброй воле в её святилище никто бы не постучался. Да, её боготворили, трепетали перед её даром, но и побаивались. Нрав у архимагистра был непростой, колючий, и после близкого знакомства многие предпочитали держать почтительную дистанцию. Что ж, она и не настаивала. Мало кто в этой жизни мог по-настоящему заинтересовать её, а уж мужчины, ради встречи с которыми она бы забыла о делах, и вовсе перевелись.

И потому величайшее изумление вызвал в ней тот юнец. Умный, изворотливый, словно угорь на раскалённой сковороде, да ещё и приятный внешне. Волосы бы подстричь, привести в божеский вид – так просто конфетка. Но куда важнее было другое. Во-первых, он умел держать язык за зубами – качество, которое она ценила в представителях сильного пола превыше красноречия. Во-вторых, он не пялился на неё с немым обожанием. Нет, взгляд его, конечно, скользил с явным одобрением, но не более. Казалось, её титул и мощь не произвели на него ни малейшего впечатления – словно он и впрямь ежедневно общается с архимагистрами за чашкой утреннего отвара.

«М-да, – мысленно хмыкнула она. – Надо будет навести справки у старых знакомых. Кто же этот малец, что так внезапно объявился? Рестораны открывает, торгует каким-то немыслимым мёдом из иных миров…»

С последней мыслью женщина отправила в рот ту самую «горошину счастья», мысленно покривившись от нелепого названия, что дал ей этот странный паренёк.

Яркая вспышка в сознании выжгла все мысли о Кайлосе, отбросив её в прошлое.

Пляж. Палящее солнце. Рядом – родители, склонившиеся над ней в тревоге. Пятилетняя Элидия плачет, наступив босой ногой на морского ежа. Но вот колючка извлечена, и крохотная ранка затягивается на глазах, будто её и не было. При этом всем стало ясно, что это действие маленькой Элидии. Восторгу взрослых нет предела! Они ведут её в парк, играют в прятки, а потом едят огромный торт, такой большой, что его хватило бы на всех детей в округе. Это был её самый счастливый день. И теперь она прожила его снова – но уже сумела обнять их и шепнуть, как сильно любит.

Архимагистр сидела в своём кабинете, а по её лицу, забывшему о надменности и суровой сдержанности, текли беззвучные слёзы. Родители давно канули в небытие, пав на Ничейных Землях, и их образы в памяти постепенно тускнели. Теперь же они ожили – яркие, настоящие, словно это было вчера.

Она вытерла ладонью влагу на щеках, поправила платье, вернув лицу привычное холодное спокойствие. Но в глубине души, вопреки всему, проскользнула крамольная мысль: а может, и не такое уж дурацкое название – это «горошина счастья».

Глава 3

Глава третья.

Нелегальные бои.

– Понятно, – протянул он, задумчиво наблюдая, как баурсаки, покрытые неправильным мёдом, тают на её языке. – Ты намеренно сюда явился или как?С наступлением вечера я отправился бродить по столице, чтобы проветрить голову и разложить по полочкам накопившиеся мысли. Первостепенной задачей висела необходимость в деньгах – все те монеты, что удалось заработать в лечебнице, таяли на глазах. И ладно бы они ушли на вывески, отделочный камень и прочие полезные мелочи для дела… Но большая часть средств уплыла в карман одного наглого старикашки, Вилиса Хитробокого. Вернее, Хитрожопого – вот как его следовало бы звать. Этот пройдоха потребовал, помимо основных отчислений, по две золотых монеты за каждое блюдо из моего меню. И это – всего на десять лет! Пока я просчитывал примерную прибыль, у меня чуть не пошла кругом голова. Чтобы окупить такие затраты, то за следующие десять лет мне необходимо было стабильно зарабатывать не менее двух тысяч золотых чистыми. А за это время народ уже наверняка пресытится моей кухней. Но ничего, мир тесен, и наши дороги ещё непременно пересекутся. Сделаю-ка я его персоной нон грата, лишу доступа ко всем вкусностям… Хотя стоп, нет. Наоборот – именно его и следует подсадить на мою еду. Пусть привыкнет, чтобы потом всё своё состояние, всё, что нахапал на таких, как я, отдал обратно до последнего медяка. Погружённый в эти невесёлые размышления, я брёл вдоль набережной Фениксианки, как вдруг нечаянно наткнулся на старых знакомых. Двое мужчин, явно отметивших удачную ставку, сидели на парапете с бутылкой и о чём-то оживлённо беседовали. Я даже не заметил, как ноги сами понесли меня в сторону Пепельного квартала. Едва я пересёк незримую границу, отделявшую благополучие от бедности, как ко мне тут же подскочил парнишка лет двенадцати. Несмотря на поздний час… Хотя чего это я? Тут не как в моём прежнем мире. Здесь никто не станет выяснять, что делает ребёнок на улице в такое время. – Доброго вечерочка, господин, не заблудились ли? – его голосок прозвучал нарочито бойко, но в глазах читалась привычная осторожность. – Приветствую. Нет, не заблудился. – Уверены? – парнишка скрестил руки на груди, оценивающе оглядывая мой наряд. – Абсолютно. – Тогда чего изволите? Выпить? Поиграть? Или, может, женскую компанию? – Поиграть? – переспросил я, приподняв бровь. – Ну да, – он многозначительно подмигнул. – Многие богатеи вроде вас обожают пощекотать нервишки. Делая ставки на кости. Я на мгновение задумался. А почему, собственно, и нет? Тоже своеобразное развлечение. Да и возможность посмотреть, как тут всё устроено, не будучи узнанным. В конце концов, не должен же меня тут каждый второй знать в лицо. Наверное. – Веди. Я последовал за ним, и, к своему удивлению, идти оказалось недалеко. Мы петляли переулками, от которых веяло сыростью и тленом – я уже мысленно готовился к попытке ограбления, но никто не потревожил. Это даже вызвало лёгкое удивление. Вскоре мы вышли на оживлённую улицу, где высилось здание с вывеской «Последний вздох». Та самая таверна, о которой мне рассказывал Рид. Он, кстати, давно не заглядывал – лишь прислал весточку, чтобы я поменьше светился на центральной площади. Переступив порог, я ожидал увидеть нечто мрачное, но на нас почти не обратили внимания. Заведение было забито под завязку. Что удивительнее – среди посетителей оказалось множество прилично одетых господ и даже дам в дорогих нарядах. Я был в лёгком шоке. Неужели в столице не хватает приличных игорных домов? Или же дело в чём-то ином? Что ж, сейчас во всём разберёмся. Мы подошли к столику, за которым сидели трое мужчин. С виду – самые обычные обыватели, но лица у них были такие… неестественно добродушные. Сразу видно – облапошат с улыбкой, а потом будут доказывать, что ты сам во всём виноват, а они тут ни при чём. Малой что-то быстро проговорил с ними, получил кивок и махнул мне. Затем проводил в соседнее помещение, где уже собралось несколько человек. – Вот, присаживайся за стол, сейчас к тебе подойдут, – бросил он на прощание и, не пожелав удачи, растворился в толпе. Не прошло и минуты, как ко мне приблизился один из тех троих, что сидели у входа. – Приветствую, меня зовут Сали. – Кай, – кивнул я в ответ, расплываясь в безмятежной улыбке, хотя уже прекрасно понимал, чем всё закончится. У этого товарища имелся дар. Крохотный, едва теплящийся источник, слишком слабый, чтобы сделать из него полноценного мага, но вполне достаточный, чтобы незаметно направлять падение костей в нужную сторону. Я, разумеется, сделал вид, что ничего не замечаю. А поскольку его дар был ничтожен, то мой, куда более мощный, при желании оставался для него невидим. Умению скрывать не только следы, но и саму силу от тех, кто слабее, меня научил Рид. Другое дело – такие монстры, как Элидия… От них укрыться вряд ли получится. Потому с ней и ей подобными лучше держаться на почтительном расстоянии. Он положил на стол кости и странный кубик размером с кулак. – Это чтобы никто не жульничал, – пояснил он с деланной невинностью. – Итак, начнём. Сколько желаешь поставить? – Пожалуй, пятьдесят серебра. – А ты не мелочишься, – обрадовался он, доставая из кармана монеты и выкладывая их аккуратным столбиком. Я же положил рядом с его скромной горкой золотой, забрал серебро и приготовился наблюдать. – Раз уж ты у нас впервые, право первого хода за тобой, – протянул он мне кости с гостеприимным видом. – Восемь, – объявил я и бросил кости на стол. Они медленно покатились, и – о чудо – выпали две двойки и четвёрка. Мой выигрыш ничуть не омрачил оппонента. Напротив, он лишь искренне (или искусно) порадовался за меня. Ставки повторились. Теперь бросал он. – Семь! – воскликнул он, швыряя кубики на стол. Выпали пятёрка, тройка и шестёрка. – Эх, бывает, – с наигранным сожалением произнёс он. Таким образом он проиграл ещё четырежды. Я же выжидал, когда начнётся настоящее представление. Всё-таки он уже проиграл мне три золотых, и вряд ли меня просто так отпустят отсюда с такой суммой. Для меня это – мелочи, когда я ворочаю тысячами. А здесь эти три монеты – целое состояние. – Кай, как насчёт того, чтобы повысить ставки? – предложил он, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая напряжённость. – Вы настолько богаты? – Нет. Но могу занять у друзей. – Думаете, стоит рисковать? Всё-таки огромные деньги. Как вы их потом отдадите? – А ты не беспокойся за меня. Лучше побеспокойся о себе. – Как скажете. Я согласен. Тем более, что сегодня удача улыбается мне во все тридцать два зуба, – не переставая улыбаться, я бросил на стол пять золотых монет, которые звонко ударились о дерево. *** Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Дверь резко распахнулась, будто её выбили ударом ноги. На пороге стояли Пьерос по прозвищу Щелкун и его супруга Миала, магэсса теней. Оба были злы настолько, что, казалось, готовы были прикончить любого, кто посмел прервать их в столь поздний час. Время было далеко за полночь, да ещё и выходной день. Все в округе знали – беспокоить эту парочку в такое время не стоит, разве что случилось нечто из ряда вон выходящее. – Самец, надеюсь, ты отдаёшь себе отчёт, что оторвал нас от крайне важного дела, – прошипела Миала, и в её руке тут же материализовался кинжал, сотканный из магии теней. – Добрый вечер. Приношу извинения, но у нас чрезвычайное происшествие, – голос подручного дрожал, но он старался держаться. – В чём дело? – Пьерос мгновенно преобразился, вся раздражённость слетела с его лица, уступив место холодной расчётливости. – В общем, зашёл к нам парень поиграть. Обычный с виду, ничего примечательного. Мы всё, как всегда, по отработанной схеме, а он возьми да начни выигрывать. – И? – раздражённо поторопил его глава Пепельных кварталов. Он терпеть не мог, когда тянули с сутью. – Мы проиграли все наличные деньги. Хотели убрать его по-тихому, но народу собралось – яблоку негде упасть. Игра стала публичным зрелищем. – Сколько именно проиграли? – голос Щелкуна стал опасным и тихим. – Семьдесят золотых. – И ты посмел побеспокоить нас из-за такой ерунды? – Миала окуталась аурой сгущающихся теней, сквозь которые пробивались змеевидные отростки. Мужчина, проработавший на них без малого три десятилетия, лишь слегка дёрнулся – он уже привык к таким вспышкам. – Нет, конечно, госпожа. Дело не в этом. Он предложил сыграть в долг или поставить таверну. Сначала сыграли в долг. Когда долг вырос до трёх тысяч, он предложил поставить всё против самого заведения. Тогда мы рискнули, и в дело вступили Колючка, Игривый и Матрос. Парень сам изъявил готовность сыграть против всех троих сразу. Он как-то определил, что они с даром. Хотя сам не маг. Наверное. На лице Пьероса расплылась медленная, хищная улыбка. – Слышишь, идиот, – последовал резкий удар в солнечное сплетение, и гонец согнулся пополам, харкая кровью на дорогой предверный коврик. – Помнишь моё распоряжение? Если в Пепельные кварталы зайдёт парнишка – высокий, черноволосый, растрёпанный, с голубыми глазами и улыбкой, от которой почему-то теплеет на душе, – то немедленно звать меня. – Да, хозяин, – прохрипел тот, с трудом выпрямляясь. – Молодец, что помнишь. Теперь скажи: тот, с кем вы играли, подходит под описание? – Пьерос наклонился к нему. – Можешь не отвечать. И так вижу по твоей роже, что похож. – Кайлос? – Миала тоже расслабилась, тени вокруг неё рассеялись. – А кто же ещё, – с лёгким смешком поднялся Щелкун. – Пойду пообщаюсь. – Погоди, я с тобой, – внезапно предложила она. – Зачем? – удивился супруг. – Ну… – она замялась, внезапно смутившись. – Думаешь, опять угостит тем десертом? Милая, это очень дорогое удовольствие. Вряд ли он станет разбрасываться им по каждому поводу. – А вдруг? – в её глазах вспыхнул азарт. – Тем более, разве я недостойна его? – Более чем достойна, – с ухмылкой признал Щелкун. – Тогда дай мне минуту привести себя в порядок, – она шагнула в тень у стены и растворилась в ней. Меньше чем через минуту она возникла вновь – ослепительная в алом платье, с безупречной причёской и безукоризненным макияжем. – Обожаю магию, – с лёгким восхищением произнёс он, предлагая жене руку. Мгновение – и они уже стояли у входа в таверну «Последний вздох». Из-за дверей доносились приглушённые крики и звуки ударов. – Надеюсь, он в этот раз не убил всех, – устало вздохнул Пьерос, толкая дверь в таверну. Войдя внутрь, их взору предстала сюрреалистичная картина. Гости, хохоча, наблюдали за зрелищем. Его люди лежали на полу избитые – и почему-то все были покрыты густой пеной. В центре зала, за главным столом, сидел Кайлос и сокрушённо качал головой. Их взгляды встретились. – О, Пьерос! «Как же рад тебя видеть!» – радостно прокричал парень, поднимаясь со своего места и направляясь к ним навстречу с широкой, абсолютно беззаботной улыбкой. Той самой, от которой теплеет на душе. *** Ох уж эти мне пройдохи, – думал я, в очередной раз наблюдая их жалкие попытки меня обмануть. В какой-то момент они настолько обнаглели, что втроём принялись давить на кости, пытаясь вырвать победу. Они так вошли в раж, что и я сам не смог остановиться. Уйди я – дело кончилось бы плохо, а так они сами рыли себе яму. Зато теперь я – хозяин этой таверны и какой-то там суммы. Честно говоря, я уже и не помню, какой именно – настолько погрузился в азарт. Затем несколько крепко сложенных ребят решили преподать мне урок, обвинив в жульничестве. Пришлось их… постирать. Я понял, что это действует на людей куда убедительнее, чем прижигание молнией. По крайней мере, так они остаются среди живых. К тому же становиться чистенькими. Я отдавал себе отчёт, что так долго продолжаться не может. Когда разойдутся гости – то есть свидетели – всё кончится плохо. Для них, естественно. А мне совсем не хотелось портить отношения со Щелкуном. Он был мне крайне нужен. Только он мог обеспечить безопасность моих бегунков в столице Адастрии. Когда напряжение достигло пика и вот-вот должна была пролиться кровь, дверь «моей» таверны распахнулась, и на пороге возник сам хозяин Пепельных кварталов со своей супругой Миалой. Выглядела она, надо сказать, потрясающе. – О, Пьерос, как же рад тебя видеть! – Я поднялся и направился к нему навстречу. Народ, увидев, что даже сам хозяин кварталов улыбается в ответ, стал поспешно расходиться, понимая, что зрелища больше не будет. – Уважаемая Миала, вы выглядите на миллион золотых, – обратился я к ней с почтительным поклоном. – Благодарю, – она кокетливо улыбнулась, и стало ясно, что переиначенная на местный лад пословица пришлась ей по вкусу. Мы проследовали в кабинет бывшего хозяина заведения, уютно устроившись в кожаных креслах. – Давай, вещай, чего тут натворил? – Пьерос откинулся на спинку, его взгляд был спокоен, но внимателен. – Я, вообще-то, совершенно не при делах. Меня попытались надуть, да сами же и попались на собственном крючке. Налив себе сока из фляги, что таскаю в сумке – пить местное я точно не собирался – я уставился на них, ожидая реакции. Заодно достал небольшую изящную коробочку с угощением для Миалы, которая явно расстроилась, когда в первый раз я предложил ей лишь напиток. Девушка с благодарностью приняла порцию «маг чак-чака» и почему-то одарила супруга победоносным взглядом. Что ж, их супружеские игры меня не касались.