Ирек Гильмутдинов – Петля: Чужой Обет. Том третий (страница 11)

Сейчас ими владела слепая, почти животная эйфория. Столько ценностей они не видели за всю свою никчёмную, бродяжью жизнь. Но сквозь алчную радость пробивалось стойкое, леденящее недоумение. Куда все подевались? Зачем люди бросили всё нажитое? Особенно поразил их дом бургомистра, где на стенах по-прежнему висели дорогие портреты в золочёных рамах и расшитые гобелены, а в буфете стоял фарфор тончайшей работы. Город будто застыл в момент своей жизни, а затем из него одним махом выдернули всех обитателей, оставив лишь пустые оболочки. Но при этом следы паники видны повсюду.

Зайдя в храм всех богов, они, не помышляя о небесной каре, с жадным хихиканьем принялись сгребать в мешки золотые потиры, серебряные кадила и украшенные самоцветами оклады. Их руки дрожали не от страха, а от неверия в собственное счастье.

Почему эти двое не ведали о причине исхода? Всё просто: их последнее «дело» обернулось катастрофой. Ограбленная ими усадьба вспыхнула, как факел, унеся с собой жизни детей и матери семейства. Олег и Равиль, спасая свои шкуры, укрылись в самых глухих дебрях, решив переждать полгода, пока страсти не улягутся. Ведь граф Ридиус, чьими землями они покусились, уже объявил за их головы награду по пять золотых за штуку. Граф славился суровостью и стремительной расправой. Смерть сама по себе их не слишком пугала – жизнь и так была дранной, как старая рубаха. Но ходили мрачные слухи, что перед финалом граф любил лично провести с жертвой день-другой… в своём подвале. Шёпотом передавали, что у него на службе состоит маг смерти, который не даёт душе отлететь, продлевая агонию на недели. Именно эти истории, обрастая в их воспалённом воображении жуткими подробностями, и загнали их в эту мёртвую глушь, подальше от людских глаз и графского правосудия.

– Олежка, а как думаешь, что тут, в самом деле, случилось? – Равиль, закинув на вершину нарастающей горы добра ещё один увесистый баул, взгромоздился на козлы телеги. Больше взять было некуда – телега скрипела под непосильной тяжестью. А взять вторую телегу – их попросту нигде не было. Золото, серебро, даже горсть драгоценных камней нашли, а вот повозок или карет – ни единой.

– А мыслю я, браток, так, – начал Олег, потирая заросший подбородок. – Нагрянул зверь какой из лесу, может, тварь болотная. Народ-то и разбежался.

– Глупости несёшь, – фыркнул Равиль, оглядывая пустые, но идеально целые улицы. – Крови нет, тел не видать, кишками не пахнет. Бежали они, да. Но думается, толпой уходили быстро, раз многие вещи не забрали, а кто и золотишко не взял.

Помолчали, каждый думал о своём.

– Так от чего же бежали? – не унимался Равиль, его пальцы нервно перебирали потрёпанные вожжи.

– Да кто ж его знает! И вообще, брось думать об этом. Я вот другое предлагаю – заглянуть в сам графский замок.

– Ты с ума спятил?! – Равиль даже отшатнулся. – Он же с нас живьём содрать кожу грозился!

– Да где он сейчас-то, твой граф? – Олег махнул рукой в сторону мрачного силуэта крепости на холме. – Думаешь, если весь город опустел, этот сатрап один в своём каменном мешке сидит? Только с виду он грозный, а чуть жареным запахнет – первый дёру даст. Да и лезть на рожон ради интереса не станем. Мы добро спрячем надёжно, а потом за замком присмотрим. Если стражу на стенах не увидим – значит, и правда пусто. Туда и переберёмся. Будем оттуда добро копить. Наберём столько, чтоб до гробовой доски не пахать – тогда и двинем на север, к тем ушлым перекупщикам. Они всё скупят, не моргнув глазом. Золото везти куда проще, чем всю эту рухлядь.

– Хм… – Равиль задумчиво поскрёб за ухом. – Звучит, дружище, будто музыка. Что ж, ладно.

Он стукнул поводьями, и усталая лошадь нехотя поплелась дальше, увозя их с награбленным в сторону лесной чащи, где они вознамерились спрятать своё добро.

Спустя пару часов они уже стояли у подножия графского замка. Картина поражала: по зубчатым стенам не шагали часовые, тяжёлые кованые ворота были распахнуты настежь, а подъёмный мост, вместо того чтобы быть поднятым, лежал через ров, словно приглашающая красная дорожка. Обычная для крепости бдительность сменилась зияющей, неестественной открытостью.

Осмелев, два закадычных друга решили не дожидаться ночи и, переглянувшись, осторожно ступили на мост. Их сапоги глухо застучали по поскрипывающим доскам.

Бродя по бесконечным коридорам и залам уже второй час, они не могли поверить своей удаче. Богатств здесь было в десятки раз больше, чем во всём городе. Под ногами шуршали толстые южные ковры, стены украшали огромные полотна в золочёных рамах и расшитые мифическими сценами гобелены. В залах стояли массивные канделябры из чистого золота, в уборных поблёскивали медные ванны, а в нишах замерли древние мраморные скульптуры. У обоих от такого изобилия начала кружиться голова, и мысль одна теснила все остальные: как же всё это добро утащить?

– Да нам и года не хватит, чтобы всё это вывезти, – размышлял вслух Олег, запрокинув голову и созерцая гигантское полотно, чьи размеры соперничали со стеной бального зала.

– А вот что мне любопытно, – Равиль подошёл ближе и начал медленно водить пальцем по холсту, следуя изгибам тела одной из многочисленных обнажённых нимф, украшавших сюжет. – Как художник умудрился это нарисовать? И где он столько голых девок раздобыл?

– Богат граф, браток, – весело хмыкнул Олег, пожимая плечами. – Что ему женщины? У него их, поди, в кровати сотнями водилось. Согнать целый гарем для позирования – ему плёвое дело.

– Слушай, а давай эту картину не продавать? – неожиданно предложил Равиль, не отрывая взгляда от пышных форм.

– А у тебя что, замок появился? – с преувеличенным изумлением спросил Олег, разводя руками. – Я что-то про такие твои владения не слышал. Может, ты есть граф, решивший поразбойничать для души? Порой такую чушь сморозишь… Куда ты её, дуру такую, повесишь? В обычный дом она не влезет.

Они двинулись дальше, и вдруг Равиль замер, будто вкопанный. Его взгляд приковал другой портрет – графини, изображённой рядом со своим супругом, доблестным графом Норманом Ридиусом. Женщина в синем, усыпанном жемчугом платье была ослепительно красива. И красота эта была не кричащей, а утончённой, аристократичной. Равиль почувствовал, как что-то ёкнуло у него внутри. Он влюбился мгновенно, с первого взгляда на застывшее изображение.

Он постоял, раздумывая, затем с решительным видом вытащил из-за пояса нож. С кривой, почти нежной улыбкой он обратился к изображению графа на полотне:

– Супругу твою я полюбил. Уж не гневайся!

Он уже занёс руку, чтобы вонзить лезвие в холст, как вдруг…

– Кхе-кхе, – раздался за их спинами сдержанный, но отчётливый кашель, явно призванный привлечь внимание.

Оба вора резко обернулись. В проёме раскрытой двери стоял мужчина с тёмной повязкой, скрывавшей нижнюю часть лица. Но даже этого было достаточно, чтобы узнать властные черты и холодный, пронзительный взгляд графа Нормана Ридиуса.

– Какие нежданные гости, и даже без предупреждения? – произнёс он, и его голос, слегка приглушённый тканью, звучал зловеще и глухо. – Хотя погодите… Вы, кажется, и не гости вовсе. Похоже, вы воры! – Он сделал паузу, изучая их бледные лица. – Постойте-постойте… Да не вы ли те двое, что бесчинствовали на моих землях? За кем мои люди гонялись день и ночь, да так и не смогли настичь? О да, это вы. Я вас узнаю. И знаете что?

– Ч-что? – выдохнули в унисон незваные гости, охваченные животным, леденящим ужасом. Их взгляды застыли на кожаном фартуке графа, обильно забрызганном тёмными, запёкшимися пятнами.

– У меня как раз закончился… рабочий материал, – продолжил граф, и в его глазах вспыхнул холодный, методичный интерес. – Да и мародёры в последнее время что-то совсем перевелись.

В этот момент из глубины замка донёсся тяжёлый, скрежещущий звук – лязг цепей, поднимающих подъёмный мост через ров.

Тут до них наконец дошло. Их заманили. Вся эта мёртвая тишина, распахнутые ворота – ловушка. Никто из обитателей замка никуда не делся. Но тогда где все остальные? Или он здесь один? Можно ли попытаться напасть? Стоп, кто же тогда поднимает мост? – Хаотичные мысли пронеслись в их головах, смешивая страх и отчаянную надежду.

– Бежим! – дико крикнул Олег, резко разворачиваясь на каблуках.

– Бегите, бегите, воры, – прозвучал за их спинами спокойный, почти ласковый голос графа. – Так будет даже интереснее.

Их ноги, движимые слепым животным страхом, понесли их в разные стороны. Равиль, захлёбываясь воздухом, ринулся вниз, в поисках любого окна, из которого можно было бы выпрыгнуть в спасительную темноту. Олег же, внезапно вспомнив о стоге сена у подножия восточной стены, решил спастись, спрыгнув с самой стены, и потому, пересилив ужас, помчался наверх по винтовой лестнице.

Олег бежал, не смея оглянуться, но его слух, обострённый паникой, улавливал каждую деталь. Позади, в каменной трубе коридора, раздавалось размеренное, неспешное поскрипывание сапог и… тихое насвистывание. Граф не бежал – он шёл, преследуя его с невозмутимой уверенностью хищника, знающего, что добыча уже в ловушке. Акустика в каменных стенах была превосходной, и Олегу казалось, будто холодное дыхание Нормана касается его затылка на каждом повороте.