Ирек Гильмутдинов – Песочница (страница 29)

— Запасы у нас немалые. Склад один отыскали лет семь назад. До сих пор не всё переправили.

— Я сказал — всё, — мои слова прозвучали тихо, но с железной уверенностью.

— Хорошо, да вот только ты уж извини, но что-то не видел с тобой обоза, способного столько принять и уж тем более что-то дать нам.

— А слыхали ли вы, уважаемый Григорий Вячеславович, о пространственных сумках?

— В старых сказках да, — усмехнулся он. — Говорят, когда-то были такие у наших предков.

Не говоря ни слова, я откинул клапан своей походной сумки и из её, казалось бы, небольших недр извлёк длинный клинок. Позволив старику на мгновение принять его и ощутить холодную тяжесть настоящей стали, дабы развеять любые сомнения в моих словах, я столь же легко вернул меч обратно в бездонную глубину. Сделав глоток кофе, я затем достал оттуда же свежий ломоть хлеба с аппетитными кусками сыра и копчёной колбасы.

— И сразу предупреждаю, — добавил я спокойно, обводя взглядом зал, — если кто-то хотя бы дёрнется с дурным умыслом в мою сторону, вашего поселения не станет. Вот оно есть, и вот его нет.

Воздух в столовой сгустился, став тягучим, как смола.

— Поверь ему, Кощей, — голос бельчонка дрожал от возбуждения. — Он не из обычных Шепчущих. Я сам видел! Стоял себе спокойно, будто на прогулке засмотрелся на красоту лесную, когда в него из трёх стволов в упор строчили. Пули об невидимую стену ударялись и падали, а ему — хоть бы что! А после... — Перчик умолк, подбирая слова, и с размаху хлопнул сжатой в кулак лапкой по столу, отчего задребезжала посуда. — Молния. Без единого шёпота. Бац — и охотники грудами обугленного мяса на земле лежат.

Поправлять я его, конечно же, не стал.

Кощей медленно провёл ладонью по лицу, звук кожи о щетину прозвучал оглушительно громко в наступившем оцепенении.

— Погоди, Кайлос... Дай мне это переварить. Так откуда ты, такой, к нам пожаловал?

— Издалека, далеко, — ответил я, и эти два слова повлекли за собой шлейф безмолвных вопросов.

— Охотно верю, — он откинулся на стуле, оглядывая меня, будто я только перед ним появился. — Мне, впрочем, всё равно, из какой ты общины выполз. Главное — не сектант, и да не приноси чужих богов в мой дом.

— В этом можете не сомневаться. Меня интересует исключительно кофе, — я отпил из кружки и поморщился: напиток остыл, и его горечь стала грубее. Достав из сумки гладкий артефакт разогрева, я на мгновение коснулся им посуды. Чашка тут же задымилась, наполнив воздух терпким ароматом. — Как уже говорил, я готов платить разнообразной едой. Надолго я не задержусь. Выбор за вами.

Старик тяжело вздохнул, его пальцы принялись выбивать нервную дробь по дереву стола.

— Тогда поступим так. Мы всё подготовим, привезём со склада, а ты пока отдохни с дороги.

— Что ж, согласен. И дабы развеять последние сомнения в моей платёжеспособности... — Я распахнул сумку, и в следующий миг стол едва не сломался под тяжестью появившихся мешков с крупами, пирогов, пирожных и даже парочку бутылей с медовухой поставил и как бы невзначай зажёг на руке шар из молний.

Тишина, воцарившаяся в зале, была настолько гробовой, что я, даже не напрягая слух, мог различать жужжание мух у самого потолка.

Кощей сглотнул, и его крепкое тело подалось вперёд.

— Если ты носишь такое с собой... Ладно. Понял тебя. Да и продемонстрированного тобой вполне достаточно. Завтра на рассвете, в семь, встречаемся здесь.

Он поднялся, и его люди, молча и ловко, принялись грузить на плечи драгоценный провиант. Когда они скрылись за дверью, их место у стола заняла Анна, неся две новые дымящиеся чашки. Её пальцы слегка дрожали. Я даже обрадовался, что Кощей про свой кофе забыл, мне больше достанется.

— Скажи, а у тебя проблем не будет из-за того... человека? — спросил я, подвигая к себе чашки.

Девушка замотала головой, и в этом жесте была усталая покорность судьбе.

— Ничего страшного. Покричит да успокоится. Работать-то некому. Если уйду, ему нового официанта, уборщицу и посудомойку не сыскать. — Она аккуратно откусила от колечка, начав медленно жевать, наслаждаясь каждым моментом, как я каждым глотком.

— Скажи, а ты... ты случайно не в курсе, как мне попасть в Эпицентр?

Перчик, сидевший рядом, встрепенулся и уже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но я опередил его, сунув ему в пасть душистый пирожок с мясом.

— А вам зачем туда? — переспросила она, беря новое кольцо. — Там опасно.

— Хочу своими глазами взглянуть. Столько разговоров, столько слухов... Любопытно же. С опасностью как-нибудь разберусь.

— Тогда вам один путь — через Чёрный Лес. А за ним уже начнутся Горы Скорби, они и окружают ту землю, — в этот момент она сжала чуть сильнее, и творожная масса начала вываливаться из теста. А она её пыталась поймать ртом и пальцами, чтобы та не упала на пол.

— Ты там бывала? Слишком уж хорошо маршрут знаешь.

— Нет, — она опустила глаза, рассматривая последнюю вкусняшку на тарелке. — От отца слышала, да и другие рассказывали. Дорогу, в общем-то, все знают. Вот только туда никто не ходит. Если, конечно, в здравом уме и жизнь не наскучила. Но ты... ты странный.

— Принимаю как комплимент, — я улыбнулся и отсалютовал ей своей чашкой.

Мы поболтали ещё немного. Она рассказала, куда стоит сходить, чтобы подобающе экипироваться в этих краях, а после, смахнув с сарафана крошки, удалилась на кухню, оставив меня наедине с густеющими сумерками и тяжёлыми думами о предстоящем пути. Чую просто не будет.

Я удалился в свою комнату. Убежище моё оказалось до боли знакомым, словно сошедшим со страниц старого игрового лора: узкая койка с потёртым клетчатым матрасом, покосившаяся тумбочка да грубый стол под тусклым абажуром, отбрасывающим на стены пугающие тени. Ну точно я в игре сталкер.

— «Так, я отбываю на боковую, а вы, джентльмены, — я скользнул взглядом по своим спутникам, — постарайтесь не ссориться. Если что-то случится, будьте любезны разбудить».

Несмотря на изрядную дозу кофеина, тело с благодарностью принимало отдых. Благостная истома разлилась по мышцам, и сон настиг меня почти мгновенно, подобно мягкому бархатному покрывалу.

Проснувшись с первыми лучами утреннего солнца, пробивавшимися сквозь потрескавшееся стекло, я с наслаждением потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки. Ополоснув лицо прохладной водой и смыв с себя дорожную пыль в общем душе — увы, лучшего здесь не нашлось, — я, ощущая себя заново рождённым, спустился в столовую. Разумеется, первым делом я заказал чашку бодрящего кофе. А вот к завтраку достал свои припасы: бутерброды с копчёной колбасой и выдержанным сыром. Взглянув на то, что с улыбкой принесла Анна — подгорелые сухари и похлёбка сомнительного цвета, — я вежливо, но твёрдо попросил унести это прочь. Ещё копыта отброшу.

Когда я допивал уже третью чашку, ко моему столику подошёл Кощей. Его тень легла на стол.

— Доброе утро начальник. Присоединяйтесь и угощайтесь, — ткнул пальцем в сторону салфетки с бутербродами. «А можно вопрос?» —спросил я, когда он сел напротив.

— Валяй, — буркнул он, и с неожиданной для его сурового вида аккуратностью беря угощение.

— Почему у вас такое... говорящее прозвище? Вот вы вроде совсем не подходите под него.

Он не стал спешить, засовывая всё в рот, а отламывал маленькие кусочки, медленно пережёвывая, смакуя каждый момент. Они вообще тут, смотрю, с едой обращаются нарочито бережно. Так надо перестать на это обращать внимание, а то я как дикий какой-то.

— В молодости был тощим, как щепка, — начал он, глядя куда-то в прошлое. — Однажды удача улыбнулась мне: в составе группы мы одолели Мишку. Но из всей команды живым остался только я. Так кристалл достался мне одному. Поглотил его — и обрёл силу, стал Шепчущим.

— В чём же она заключается, ваша сила? — спросил я без тени дурного умысла, просто из любопытства.

Мгновенно его лицо окаменело.

— У нас не задают таких вопросов, — прозвучало холодно.

— Прошу прощения, я не знал местных обычаев.

— Ничего, — оттаял он чуть-чуть. — Ладно уж... Кожа моя стала крепче стали. Пусть хоть из пулемёта строчат — мне хоть бы что.

— Понял. Благодарю, что поделились. Идём? — Он ответил кивком, и мы покинули столовую.

Пройдя через центральную площадь, где уже кипела утренняя жизнь, мы свернули в узкий переулок, упирающийся в небольшой ангар. Сооружение выглядело древним и многострадальным: его стены были грубо залатаны в десятках мест листами ржавого железа, выглядело это идеальными декорациями для фильма в жанре пост апокалипсис.

Знаете, есть в жизни моменты, когда сдержанность отступает перед лицом чистой, неподдельной радости. Таким для меня стал миг, когда я переступил порог ангара. Хотя всю дорогу я твердил себе: «Не показывай восторга, не выдавай своих карт, торгуйся». Но, как видно, из этой затеи ничего не вышло. Здесь было… Под двести мешков. И узрел ИХ: груды мешков, вздымавшиеся до самого ржавого потолка, из-под холщовых покровов которых угадывались драгоценные зёрна. Я не смог сдержать улыбки, широкой и беззастенчивой. Последний раз чувствовал себя настолько счастливым, когда впервые осознал, что очутился в мире магии.

Когда один мешок вскрыли для демонстрации. Воздух, густой и пыльный, мигом наполнился терпким, благоуханным ароматом — ароматом, от которого замирает сердце у всякого, кто знаком с этим божественным зельем. К слову. оказалось, что мешки необычные и могут хранить зёрна тысячи лет.