Ирек Гильмутдинов – Переворот с начинкой (страница 19)

— Слушай, до сегодняшнего дня так себе, скучно, но с твоим приездом чувствуют станет весело, — она улыбнулась тёплой такой родной улыбкой старого друга. Вот поэтому народ и идёт в академии не только учиться, но и обрести друзей и связи.

— Как дела дома? Как семья?

— Всё замечательно. А когда сообщила отцу, что перед уездом уделала Клеосу, стало всё намного лучше, — она гордо вздёрнула подбородок.

— Да я видел тот бой. Ты и в правду возросла в силе.

— Ага, осталось совсем чуть-чуть, и возьму адепта.

— Слушай, только не обижайся, но мне нужно поговорить с твоим отцом, — говоря это, я жестом фокусника извлёк стаканчик с мороженным.

— Эх, умеешь ты угодить девушке, — откусив и зажмурившись от удовольствия, она махнула рукой и двери, возле которых никого не было услужливо открылись. — Пойдём, он тебя уже ждёт.

— Откуда он узнал?

— Ну ты даёшь, Кай. Как только ты через стражу галяных врат прошёл, уже все, кому надо знали, кто пожаловал в гости.

Внутренняя тирада вырвалась ядовитым потоком. Выходит, граф Мадур Сухолим тоже в курсе дела. Чёрт. Положение осложнилось, но не настолько, чтобы я отступил. Если уж я смог подчинить себе силу полёта в столь кратчайшие сроки, то и с этим справлюсь.

Горьковатая усмешка застряла в горле вместе с навязчивым привкусом песка. Кажется, после бесчисленных падений лицом в дюны он поселился во мне навсегда. Это противное ощущение пересохшей, зернистой глины на языке будет преследовать меня ещё очень долго. Хе-хе.

Мы проследовали в изящную беседку, укрытую в зелени внутреннего парка. Да, вы не ослышались — пышный сад окружал особняк снаружи, и ещё один, приватный, был разбит в его центре, делая здание похожим на роскошный бублик с изумрудной начинкой.

В беседке, уставленной, как водится, дорогой резной мебелью, находился мужчина. Его светлая кожа и короткие стриженые волосы разительно контрастировали с обликом коренных жителей. Он был одет по местной моде — в лёгкие одежды из белого полотна, на ногах — удобные мягкие тапочки. Увидев нас, он поднялся и вышел навстречу.

— Приветствую вас в моём доме, господа. Приятно удивлён столь неожиданному, но оттого не менее желанному сюрпризу.

Мы уже дважды пересекались с ним в столице, и потому встреча протекала без утомительных церемоний, помпезных титулований и прочих атрибутов, столь любезных сердцам здешней аристократии.

Звали его для этих мест крайне необычно, но для моего слуха — почти что по-родному: Станислав Дементрос.

— Доброго дня, господин Дементрос. Сразу приношу извинения за столь внезапный визит. Оказался неподалёку и счёл верхом невежливости пройти мимо, не заглянув к вам.

— Да что ты, Кай! — он махнул рукой, и в его глазах вспыхнула искренняя теплота. — В этом доме тебе рады всегда и без всяких предупреждений.

Этими словами он ясно дал понять, что церемонии окончены и можно перейти к непринуждённому общению. Чему я, признаться, был несказанно рад.

Мы сели за стол, и я тут же вручил ему три бутылки вишнёвой настойки. Это, так сказать, моя визитная карточка.

— Вот, примите от меня этот дар, — произнёс я, вручая свёрток. — Когда мы удалимся, вы сможете насладиться сей дивной влагой, нектаром богов. И пусть весь мир подождёт.

Я замер, так как вновь узрел не ту реакцию, на которую рассчитывал. Да, он скривился. И это при том, что люди его круга обычно железно владеют своими эмоциями.

— Благодарю за подарок, конечно, Кай, но, страшусь, в этом доме подобное не употребляют.

— Вы меня, разумеется, извините…

Что-то внутри меня болезненно сжалось. И почему все так брезгливо морщатся? Вон император, Аз-Захир, Шаркус и многие иные — пьют да причмокивают, а эти…

— Но это, — я указал на изящную бутыль, — не пьют нигде, кроме моего заведения. В этом мире не сыскать столь богатых людей, что могут позволить себе приобрести бутылку-другую для домашней трапезы.

Дементрос снисходительно улыбнулся.

— Одна бутылка стоит тысячу золотых. И дело даже тут не в цене. Это я так примерно назвал. Да, понимаю, это не знаменитый «Лунный вздох» эльфов, но и не просто настойка. Когда я начну производить вино, тогда и посмотрим, чей напиток будет признан лучшим в мире.

— Погоди, Кайлос, сколько ты сказал за бутылку?

— Тысяча золотых, только как я уже сказал её не продают —за ней стоят в очереди. Я же одариваю ею лишь самых близких друзей.

Станислав, отбросив все церемонии, махнул рукой, и слуга тут же вскрыл бутыль и налил напиток в бокалы несмотря на то, что за окном стоял день. Едва он сделал первый глоток, как его лицо озарилось блаженством, и он тихо замурлыкал от наслаждения. Дикая вишня из Чёрного Бора, настоянная на водке из магической пшеницы — это нечто невероятное. Не дешёвое пойло, а подлинная поэзия вкуса.

— Несравненно! Что это? Отчего столь восхитительно? И сколь приятное тепло разливается по жилам… А разум, будто бы пребывавший в тумане, вдруг прояснился.

После бесчисленных похвал он сперва принялся горячо извиняться, а затем поведал, почему столь пренебрежительно отнёсся к моему дару.

Оказалось, молва о моём ресторане докатилась и до этих мест. И некий предприимчивый делец вознамерился открыть здесь подобие заведения — убогую таверну «Маг Лопнул». Он до того извратил и рецепты, и названия, что Патентное бюро не смогло предъявить ему никаких претензий. Цена же на бутылку здесь была ниже в разы — всего ползолотого. Услышав это, я был поражён до глубины души. Выходит, кто-то наживается на моём имени и при этом губит мою репутацию. Похоже, с этим предстоит разобраться. Выяснив, кто это, — уничтожу.

— А теперь, если позволите, перейду к сути моего визита, — произнёс я, отставив чашку с отваром.

— Слушаю тебя, Кай, — хозяин дома откинулся на спинку кресла с безмятежным, озарённым благодатью выражением лица.

— Я намерен развязать небольшую войну. Планирую уничтожить род Сухолимов.

Услышав это, он поперхнулся, и драгоценные капли настойки брызнули из его губ. Поскольку слуг он попросил удалиться, пришлось ему собственноручно вытирать испачканные белоснежные одежды.

— Постой, ты не шутишь? — Я только отрицательно качнул головой.

— Нисколько. Граф будет уничтожен ещё до заката, времени у меня в обрез. Разве что вы предложите мне нечто стоящее.

— В каком смысле? А, понял. Ты даёшь мне время, чтобы я под шумок приобрёл все его предприятия, мануфактуры и недвижимость.

— Именно. За скромный процент, — я одарил его самой безобидной улыбкой. Авелис же смотрела на меня с неподдельным ужасом.

— Кай, он вторая фигура после короля! Его охрана несметна, а сам он — магистр магии огня! Его охраняют архимаги.

— Авелис, не тревожься. Всё разрешится быстро. А если он может позволить себе подобную охрану, значит, у него много денег, а мне они очень нужны. Я, видите ли, поиздержался при сторительсве арены. А вы, господин Дементрос, должны уверить короля, что к народу Пылающих Песков я питаю одну пламенную любовь и глубочайшее уважение. Что всегда рад видеть его в моём заведении. И передайте ему этот дар.

С этими словами я извлёк коробку изысканных эклеров, шоколад «Алёнка» (с любезного разрешения Аэридана), диковинные лакомства из мира Ностальгии и, разумеется, бутыль той самой настойки. Куда же без неё.

— Но главное — мне нужен полный возврат всего имущества, что некогда принадлежало роду Аурелисс.

— Ева… — понимающе прошептал он. Я слабо кивнул в ответ.

Затем мы долго обсуждали детали предстоящего предприятия, и признаюсь честно: Станислав оказался человеком мудрым и до безобразия проницательным. Я был рад, что он на моей стороне, и что решил к нему обратиться.

Спустя три дня я направился с визитом к графу. Пора было ставить точку в этой истории.

Глава 9

Конец истории.

Наше шествие было немногочисленным — только я да бельчонок, устроившийся на моём плече. Санчеса я направил по иному пути, возложив на него задачу отвлечь графскую стражу. Мне претила мысль о бессмысленных жертвах среди тех, кто всего лишь исполнял свой долг, не принадлежа к проклятой крови Сухолимов.

Посему мой друг был отправлен в таверну «Сладкие речи» — излюбленное пристанище графских гвардейцев. Его миссией было нашептать в подвыпившие уши истории о том, что владычеству Мадура пришёл конец, что возгордившийся от несметных богатств вельможа впал в немилость у самого короля, и что к его порогу уже направлен убийца — архимагистр и не абы какой, а самой тьмы. Ложь эта была грубой и неприкрытой, но я знал: чем нелепее слух, тем охотнее в него верят, а уж народная молва сама позаботится, обратив его в неоспоримую истину.

Все три дня, покуда я ожидал условного знака от Станислава, Санчес обходил все питейные заведения, где могли появляться люди графа. Труд его не пропал даром, но он сказал, что более на такое не подпишется. Мол, ему здоровье дороже, он за всю жизнь столько не пил, сколько выпил за эти дни. Когда я в ясный полдень приблизился к стенам дворца, встретившаяся стража, узрев в моих глазах холодную пустоту вечной тьмы, поспешила сделать вид, будто её здесь и вовсе не было, а они сами — исключительно случайные прохожие.

Однако как оно часто бывает всё пошло по одному месту.

Во-первых, я в который раз недооценил власть денег. Деньги затмевают разум слабым и не только. Я это к тому, что, когда мы прошли через главные ворота, на меня побежало с мечами человек сорок, ещё столько выстроилось по бока и стреляло в меня арбалетами.