Ирек Гильмутдинов – Отражение (страница 55)

Первым делом я швырнул перед набегающей ордой свивающийся «Ковёр Молний», ослепительные зигзаги которого с треском рассекли мрак пещеры. Но эти юркие твари, эти пушистые исчадия, с лёгкостью, насмехающейся над смертной магией, перепрыгнули преграду в едином порыве. Предвидя подобное, я немедля расстелил второй ковёр в месте их предполагаемого приземления. Однако вновь был ошеломлён: в полёте они использовали свои пушистые хвосты, извивающиеся словно змей, чтобы ловко оттолкнуться от самого воздуха и маневрировать, точно белки-летяги, минуя опасную зону.

Вспышка гнева заставила мою руку дрогнуть. Я метнул в самую гущу сборища сокрушительную «Цепную Молнию». И мгновенно пожалел. Да, три твари обратились в дымящиеся угольки, не успев и пискнуть. Но последний, четвёртый, не попал в цель, и мощный разряд, ударив в свод, вызвал гулкий, угрожающий грохот. С потолка посыпались осколки льда, и древние своды застонали, грозя обрушиться и похоронить нас всех заживо. «Простите!» — крикнул я, больше не рискуя повторять удар такой силы.

Когда до нас оставалось не более двадцати метров, на пути орды материализовался призванный мной Страж Тьмы — грозная магия, способная сокрушить любого. Но толку от него было, как от молитвы атеисту. Медлительный гигант безнадёжно отставал в скорости и реакции от этих вертлявых созданий, не сумев раздавить ни единой твари. А из чёрной пасти прохода между тем вывалилась ещё одна волна — не меньше сотни этих оскаленных зверьков.

— Аэридан, слетай посмотри, сколько ещё их там. А то, может, нам лучше свалить, пока живы.

— Не получится. У меня крыло сбоит, копыто что-то не слушается. Да и вообще, я лучше в палатке пережду. Всё, удачи, и жду вас с победой, — договорив, он реально скрылся в палатке. Вот же…

— Мать моя женщина, отец мой мужчина, а солнце грё… фонарь. Вот мы попали, — сквозь зубы выдохнул я, чувствуя, как ледяная хватка страха сжимает горло. — Народ! Гасим тварей точечными ударами! Никаких мощных заклинаний, бьём только на точность!

Воздух наполнился свистом и шипением. Мои руки заплясали, рождая рои ослепительных «Искр», что жалили и ослепляли. Лирель, вскинув руку, рассекала воздух беззвучными «Серпами Ветра», срезающими когтистые лапы. Ева, превозмогая отвращение, метала лучи сконцентрированного Света, что пронзали пушистые тельца насквозь. Орк, рыча, разил призрачными «Водными Клинками», вытянутыми из влажного пещерного воздуха. Даже охотники, оказавшиеся не лыком шиты, вступили в бой: некоторые из них обладали даром криомантии и с невероятной точностью стреляли острыми осколками льда. Их чары не могли убить существ — то ли от врождённой крепости черепов тварей, то ли от малой силы заклинателей, — но лёд оглушал их, сбивая с ног. Но нам и этого было довольно: мои искры тут же находили обездвиженные цели, добивая их.

Пещера превратилась в адский тир, где каждый выстрел должен был быть точен, а каждый промах — смертелен.

Из зияющей пасти тоннеля, словно из развёрзнутой утробы самого льда, продолжали хлестать волны мохнатых тварей. И вот первые из них достигли наших шатких рубежей. Вул’дан, наш могучий орк, предусмотрительно окутал себя живым панцирем из кружащейся воды с пят до могучей груди, ожидая атаки в лоб. Но пронырливые твари и не думали атаковать снизу — их манила слабая, незащищённая шея великана, куда они и пытались допрыгнуть с кошачьей гибкостью.

То, что произошло далее, повергло меня в леденящий душу ужас. Первая же тварь, вцепившись когтистыми лапами в кожу орка, одним молниеносным движением откусила от его шеи окровавленный кусок. Вторая проделала то же самое. Кровавый туман брызнул в воздух. Я уже мысленно простился с зелёным великаном, предрекая ему скорый и жуткий конец, но Вул’дан вновь всех удивил. Истекая кровью, он издал горловое рычание, полное такой ярости и боли, что задрожали стены грота, и скастовал неведомое мне до настоящего времени заклинание.

Вокруг его тела взвился, закрутился настоящий водяной смерч. Но это была не просто вода — при детальном рассмотрении в водовороте метались сотни тонких, как бритва, лезвий из сжатой жидкости.

Всякая тварь, что осмеливалась приблизиться, моментально превращалась в кровавый фарш, разрываемый на кусочки неистовым водоворотом. Постепенно смерч начал расширяться, и окровавленный орк, шатаясь, сделал шаг вперёд, навстречу орде, желая проредить её бесчисленные ряды.

Твари, при всём при этом, оказались не так глупы. Увидев, как их сородичи гибнут в водной мясорубке, они отпрянули прочь, избрав себе новые цели — куда менее опасные.

— Лирель, к орку! — рявкнул я, едва уворачиваясь от прыжка очередного мохнатика. — Ева, готовь вспышку! На счёт три — всем закрыть глаза!

Разумеется, в адском гвалте битвы мои слова потонули, долетев до немногих. Ослепительная вспышка магического света, вылетавшая из кольца Евы, озарила грот на мгновение, словно павшее солнце. Она ослепила не только тварей, но и часть наших же охотников, не успевших сориентироваться. Так, двое воинов, стоявших на левом фланге и попавших под ослепляющий эффект, поплатились мгновенно: несчастные были сбиты с ног и загрызены насмерть на моих глазах. Мы пытались их спасти, бросились на выручку, но было уже поздно — их крики захлебнулись в кровавой хрипоте.

Однако ослепшие твари, к нашему удивлению, потеряли координацию и начали метаться по гроту, в ярости атакуя друг друга. Мы не стали медлить и воспользовались этим хаосом. Я расстелил у их ног новый «Ковёр Молний», и с дюжину мечущихся созданий, поджариваясь заживо, взвыли на всю пещеру, распространяя тошнотворный запах горелой шерсти и плоти.

После этого бой пошёл на спад. Охотники, сплотившись, приняли остатки тварей на щиты, а мы с Евой добивали их точными, малыми заклинаниями. Лирель была занята орком, что быстро терял кровь, а раны даже под магией жизни не желали затягиваться. В итоге мы одолели орду, но цена оказалась высока: двое мёртвых и шестеро тяжелораненых, не способных идти дальше.

Грот наполнился тяжёлым дыханием, стонами раненых и горьким запахом победы, пахнущей поражением. Одним из раненых оказался Хамви. Раны серьёзные, но жить будет. Наверное.

Я протянул мана-кристалл Лирель, потому как она единственная, кто обладала магией жизни. А зелий на всех не напасёшься. Впрочем, у них были свои методы. Те, кто не получил ранений, доставали из походных сумок мази и наносили их на раны. Как ни странно, помогало. Надо будет и себе раздобыть. Тонны три, четыре или семь.

В это время меня не покидало тягостное, щемящее чувство тревоги. Я отчётливо помнил: помимо цокота когтей по льду, мой чуткий слух уловил нечто иное — тяжёлый, глухой, размеренный топот. Эти мелкие твари не могли издавать подобного. Значит, из той же чёрной пасти тоннеля к нам шёл кто-то ещё. Кто-то очень большой.

— Всем внимание! — мой голос, сорвавшийся на металлический лязг, прорезал зловещую тишину, воцарившуюся после боя. — К нам движется нечто ещё. Раненых — в центр, за спины боеспособных! Готовиться к встрече!

Я швырнул Вул’дану пузырёк со средним зельем исцеления. Зелёная жидкость вспыхнула, смешиваясь с магией жизни Лирель, и я почувствовал, как по магической связи, что связывает нас в бою, прошла волна облегчения — страшные раны на шее орка стали стягиваться, оставляя багровые шрамы. Этому нас научил Вортис. Так мы всегда могли биться более слаженно. Но нам предстояло отточить это умение, а лучше всего это делать в реальном бою.

Прошла минута. Вторая. К исходу третьей мы все уже явственно слышали то, что сначала уловил мой чуткий слух: тяжёлые, размеренные, глухие шаги, от которых мелко вибрировал лёд под ногами. И вот из тьмы тоннеля появился он.

Существо, вышедшее к нам, лишь отдалённо напоминало человека. Оно было огромного роста, передвигалось на двух мощных ногах, а всё его тело было покрыто густой, свалявшейся белой шерстью, точно такой же, как у тех мелких тварей, что были его предвестниками. На нас смотрела красная, обезьяноподобная морда с тяжёлым, налитым чистой яростью взглядом. Чем-то мне напомнившая морду капуцина. Его длинные, непропорционально массивные руки почти волочились по земле. В одной из них оно сжимало дубину — не просто суковатую палку, а обработанный, сбитый в единое целое ствол, что безоговорочно говорило о наличии разума. А разумный противник — всегда самый опасный.

— Хельга, что это? — выдохнул я, не отводя глаз от чудовища.

— Без понятия, — её голос прозвучал на удивление собранно. — Впервые вижу.

Остальные также промолчали, подтверждая, что этот ужас незнаком даже бывалым охотникам.

Монстр не стал тянуть время. Его атака оказалась для нас полной неожиданностью. Он не побежал — он исчез на одном месте и материализовался в следующее мгновение прямо в разрыве нашего строя, между нами и Путниками Стужи. Первым же ударом своей чудовищной дубины он отправил в полёт могучего Снорри. Моё магическое зрение успело зафиксировать при ударе применения тварью магии, и я с ледяным ужасом понял, что воин более не поднимется — его кираса вместе с грудной клеткой была проломлена и вогнута.

Произошедшее стало спусковым крючком. Мы все обрушили на него шквал атак. Но нас ждал горький сюрприз: существо было окружено плотным магическим барьером. Наши заклинания, даже мои, рождённые из первородной тьмы, разбивались о невидимую стену, рассыпаясь снопами искр. Мелкие раны, которые удавалось нанести холодным железом, затягивались на глазах с пугающей скоростью. Прошло всего тридцать секунд, а у нас уже было трое убитых.