Ирек Гильмутдинов – Лабиринт (страница 6)
Мы вышли на улицу, где уже сгущались вечерние тени.
— Надеюсь, он справится, — пробормотал я, бросая последний взгляд на покосившуюся вывеску. В противном случае придётся возвращаться к старой идее с таверной... Но мысль об этом вызывала во мне одно только горькое разочарование.
Вейла молча положила руку мне на плечо, и мы зашагали по мостовой, оставляя позади лавку, где, возможно, рождалось будущее всего Керона.
А может быть — и наша погибель, — мелькнула невесёлая мысль, но я тут же отогнал её прочь. Слишком многое было поставлено на кон, чтобы сомневаться теперь.
Пегарог и Большой Пуф медленно пробирались по улице Пряных Васильков — этому хаотичному царству алхимиков, где под открытым небом теснились лотки с диковинными снадобьями. Здесь любой уважающий себя травник мог выставить на продажу свои творения: от банальных целебных отваров до опасных эликсиров, способных перевернуть сознание.
Улица извивалась между разноцветными домами, словно ленивая река, несущая в своих водах тысячи ароматов. Каждый шаг дарил новые запахи: здесь горьковатый дух сушёных северных мхов висел сизой дымкой, там сладковато-гнилостный аромат ферментированных кореньев прилипал к одежде, словно навязчивый поклонник. От этого головокружительного коктейля даже у привыкшего ко всему гоблина слегка поплыло в глазах.
— Дружище, напомни-ка, что именно нам нужно для твоего «Нектара Лунных Богов» с «Пушинками Эфира»? — переспросил Пуф, протискиваясь между двумя лотками с хрустальными флаконами.
— Я говорил просто «какао с зефирками», — вздохнул Пегарог. — Хотя твоё название, безусловно, звучит куда благороднее. Нам нужен достойный заменитель шоколада. Без него этот мир теряет половину своей прелести.
— Ты так красочно расписывал этот... шоколад, что теперь и мне смертельно хочется его попробовать, — признался гоблин, облизываясь.
— Всем хочется, — философски заметил Аэридан, перепархивая от одного прилавка к другому. — Именно поэтому мы здесь.
Его пернатые ноздри трепетали, улавливая малейшие оттенки ароматов. Внезапно он замер, затем резко развернулся:
— Вон там! — его крыло указало на лоток с чёрными сморщенными шариками. — Вы только посмотрите! Почти как зёрна какао-бобов!
Грохотун, принюхавшись, скривил своё и без того неказистое лицо:
— Это же сушёные глазные яблоки болотных троллей! Для зелий от бессонницы. Неужели ты хочешь, чтобы твой «шоколад» вгонял нас в паранойю?
— Откуда ты вообще столько знаешь? — удивился Пегарог.
— Моя бабушка была знатной травницей, — с гордостью ответил гоблин. — К ней половина наших ходило. А я у неё частенько оставался, пока моя семья пыталась... э-э-э... «поживиться» в Обелиске.
— А, понятно, — кивнул Аэридан, предпочитая не углубляться в подробности гоблинской семейной истории. — Понятно. Ну продолжим наши поиски.
И странная парочка двинулась дальше по этой алхимической ярмарке, где среди обычных трав и кореньев могло скрываться то самое — пока неизвестное — сокровище, способное заменить вожделенный какао порошок.
У следующего прилавка их встретила древняя старушенция с морщинистым лицом, напоминающим переспелую грушу. Её иссохшие пальцы сунули Грохотуну дымящийся комок, от которого валил пар с медовым оттенком.
— Отведайте солнечного нектара! — проскрипела она, и голос её звучал, как скрип несмазанных тележных колёс. — Из самых сочных...
Пуф отпрыгнул назад, когда комок вдруг зашевелился у него в ладонях.
— Да это же личинки огненных муравьёв! — зашипел он, швыряя «угощение» обратно на прилавок.
Старуха закатила старческий хохот, обнажая три уцелевших зуба, жёлтых, как старинная слоновая кость.
Так и брели они по кривым улочкам рынка, ища то, чего сами толком не знали. Пока наконец не остановились перед лавкой, которая казалась собранной из обломков кораблей — доски, покрытые морской солью и временем, были скреплены живым мхом и, возможно, самой отчаянной надеждой.
Хозяин — древний тролль, чья кожа напоминала дублёную кожу, испещрённую татуировками забытых племён, — дремал, уткнувшись лбом в прилавок. Его храп, подобный раскатам далёкого грома, заставлял подпрыгивать глиняные горшки с подозрительным содержимым.
Среди этого хаоса выделялись странные стручки — продолговатые, фиолетовые, с бархатистой поверхностью. Их форма смутно напоминала Аэридану те самые какао-бобы, что он видел в памяти Кайлоса. Один стручок лежал разрезанный пополам, обнажая ряды аккуратных коричневых семян, которые переливались на солнце, словно полированное дерево.
— Ну что, крылатый, — прошептал Грохотун, — похоже ли это на твой какао-боб для «божественного нектара»?
Пегарог осторожно потрогал один из стручков — и тут же отдёрнул копыто:
— Они... живые. И пульсируют.
Где-то в глубине лавки тролль крякнул во сне, и тень от его могучего плеча накрыла странные плоды, словно предостерегая незваных гостей.
— Пуф, спроси-ка у него, что это за диковина? — прошептал Аэридан, не сводя глаз с загадочных стручков.
Гоблин кашлянул в кулак, привлекая внимание тролля:
— Э-э-э, почтенный, а что это у вас за товар?
Тролль лениво приоткрыл один глаз, покрытый мутной поволокой:
— Корень сновитки, малец. — Его голос звучал, как скрип древних деревьев. При этом он чётко смотрел на Аэридана.
Пегарог вздрогнул:
— Погоди-ка... Ты что, меня видишь?
— Ага, — тролль осклабился, обнажая жёлтые клыки. — Смешная недолошадка. Мелкий да пёстрый, как гнилушка после дождя.
— А ты жирный, как бочонок с салом на ярмарке! — вспыхнул Аэридан, а его радужная грива взъерошилась от возмущения.
Тролль неожиданно грустно вздохнул, и его могучая грудь содрогнулась:
— Не жирный я уже... Торговля встала. Вот и похудел. Но спасибо за доброе слово, пернатый.
— Чего?! — Пегарог замер в недоумении, его крылья застыли в полураскрытом положении.
Грохотун, видя, что разговор принимает опасный оборот, поспешил вмешаться:
— А можно попробовать ваш товар, уважаемый?
— Валяйте, — махнул лапой тролль, снова закрывая глаза. — Только потом не жалуйтесь.
Гоблин, не мудрствуя лукаво, сунул половинку раскрытого стручка в рот. Его глаза вдруг стали круглыми, как монеты:
— Сладкое! Но... — он замолчал, прислушиваясь к собственному голосу, который неожиданно зазвучал тонким дискантом.
Тролль окончательно проснулся и разразился хриплым смехом, от которого задрожали глиняные горшки:
— Восьмой раз вижу, как глупцы пробуют сырую сновитку! В прошлый раз один архимаг целую неделю говорил стихами! — Он почесал покрытый шрамами бок. — А ведь был уважаемым магом земли, замки строил. Теперь бродячий менестрель, стишки сочиняет.
Не найдя ничего более подходящего, наши герои купили несколько стручков и отправились восвояси, полные решимости найти способ приготовить из них достойную замену желанному какао. По дороге Грохотун то и дело взвизгивал своим новым голосом, а Аэридан размышлял, не станет ли он случайно поэтом после этой авантюры. Ему бы этого не хотелось. Песнями гоблинов можно пытать.
Заперевшись на кухне и перепачкав горы посуды, наши экспериментаторы и не заметили, как за их спинами возникла тень. Кайлос, почуяв неладное, бесшумно проскользнул в дверной проем и замер, наблюдая за странным действом.
— Запомни, друг мой, — шептал он, порхая крыльями, мысленно молясь всем богам чтобы получилось, — рецепт «Лунного какао» должен оставаться, между нами. Если все получится, мы с тобой будем купаться в золоте и сладостях до конца дней.
— Было бы чудесно, — вздохнул Большой Пуф, ловко переворачивая на сковороде зерна, обжаривающиеся на редком драконьем жире. Этот ингредиент обошёлся им в последние монеты, но альтернативы не было.
Когда семена сновитки — те самые загадочные фиолетовые стручки — достигли идеальной степени обжарки, пегарог начал толочь их в ступке, осыпая розовой пыльцой со своих крыльев. Каждое движение сопровождалось мягким свечением, и в конце концов воздух на кухне наполнился дурманящим ароматом, исходящим от горячего варева.
Гоблин тем временем аккуратно разложил по кружкам кусочки зефира, который когда-то приготовил Кайлос. Сладкие облачка таяли от жара, наполняя кухню ванильным благоуханием.
Друзья переглянулись, мысленно считая до трех, готовые вместе испить свои творение и разделить возможные последствия. Но в этот момент раздался весёлый голос:
— И что это за зелье вы тут совершаете? Оно вообще законно?
Оба экспериментатора вздрогнули, но чудом удержали драгоценные кружки.
— Мы... э-э-э... пытаемся воссоздать какао, — признался Аэридан, его крылья беспокойно затрепетали. — Пойми, Кай, без него мир кажется таким... пресным. Как будто все краски потускнели.
Кайлос скрестил руки на груди, его взгляд скользнул по странной смеси, затем по ожившим лицам друзей.
— Ну в таком случае, — наконец сказал он, — тогда и мне налейте.
— С превеликим удовольствием! — обрадовался Грохотун, тут же наполняя третью кружку. Его глаза сияли предвкушением, хотя голос все ещё звучал смешно высоко после пробы сырой сновитки.
Трое друзей подняли кружки в немом тосте, не подозревая, что этот момент станет началом новой легенды — легенды о «Лунном какао», которое впоследствии покорит весь Керон.
Первая проба творения юных алхимиков пошла совсем не так, как задумывалось. Впрочем, разве могло быть иначе в мире, где свойства многих растений оставались загадкой даже для мудрейших травников?