Ирек Гильмутдинов – Лабиринт (страница 44)

Когда всех пленников выстроили в шеренгу, перед нами предстал настоящий исполин. Двухметровый четвероногий гигант с лоснящейся от жира кожей и ушами, достойными боевого слона. Его мускулатура напоминала горные хребты под натянутой кожей — любой гладиатор позавидовал бы таким бицепсам. Оружия при нем не было — зачем, когда собственные кулаки могут раздробить череп, как спелый арбуз?

Бросив беглый взгляд по шеренге, я едва сдержал изумление. Компания подобралась более чем пёстрая:

Пятеро фанатиков из Братства Абсолюта — их чёрные робы с вышитыми символами были теперь покрыты дорожной пылью, но глаза по-прежнему горели фанатичным огнём. В котором явно читалась ненависть ко мне.

Гномы клана Рунирдов — все пятеро, судя по медным застёжкам на бородах, принадлежали к высшим кругам. Их каменные лица были искажены ненавистью, направленной на Бренора и конвоиров. А судя по их броне, они явно элитные бойцы. С ними у нас точно возникнут проблемы. Эти могут биться и без магии. Впрочем, братство также не стоит списывать со счетов.

Группа мужчин в серых балахонах — по манере держаться и скрытым под одеждой очертаниям оружия было ясно, что это не простые пленники, а профессиональные бойцы. Наверняка за мной. Не знаю почему, но точно за мной.

Но больше всего поразила последняя пятёрка в конце шеренги — эльфы. Не просто эльфы, а также, как и остальные, профессиональные воины, судя по серебряным узорам на коже. Если присутствие всех остальных ещё можно было как-то объяснить, то что делали здесь эти «снежинки»? Они редко покидали своё королевство Лунного Света, не то чтобы отправлялись в чужие миры...

— Меня зовут Зилг-Торн. Я смотрящий за ареной. Ведите себя хорошо, и ваша смерть будет интересной.

Гигант тем временем начал обход, его маленькие глазки-щёлочки изучали каждого из нас с видом знатока, оценивающего товар на рынке. Когда он поравнялся со мной, его горячее дыхание, пахнущее перебродившими фруктами, обдало мне лицо. Фамильяр на моей ладони замер, словно кролик перед удавом.

— И что это за букашка? — Гигант склонил свою лысую голову, разглядывая дрожащего фамильяра на моей ладони. — Неужто и его собрались выпускать на арену? Ха! — Его громовой смех эхом разнёсся по подземелью. — Ошейник на козявку надели… Боитесь, что улетит? Да мои сопли и то больше этой крохи!

Чтобы продемонстрировать своё пренебрежение, он с силой сморкнулся прямо перед моими ногами, оставив на камнях мокрое месиво. Гоблин дёрнулся было вперёд, но я едва заметно покачал головой — не время.

— А-а, значит, ты у них за старшего, — прохрипел исполин, прищурившись. — Ну что ж, видный детина, надеюсь, и драться умеешь. Давно к нам чужаки не заглядывали… Устроим по этому поводу великие игры! Король обещал лично поучаствовать. Если доживёте, конечно.

Он двинулся дальше, медленно обходя шеренгу пленников. Когда он поравнялся с Вейлой, мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но гигант резко скривился, будто увидел что-то безумно отвратительное.

— Фу, какая ты бледная, мелкая… Брр! — Он фыркнул и прошёл мимо, даже не тронув её.

Закончив осмотр, он махнул рукой, и нас повели вглубь коридора, рассаживая по камерам. По странной прихоти судьбы, нас поместили рядом с эльфами. Сколько я ни пытался выяснить, что, чёрт побери, привело этих надменных товарищей в этот проклятый мир, они хранили ледяное молчание, будто я был недостоин даже их презрения. Эльфы такие эльфы.

Как только конвоиры скрылись за поворотом, начался хаос.

Гномы, не смирившиеся с пленом, принялись лупить секирами по решёткам, но добились небольших снопов искр и звона металла. Фанатики Братства Абсолюта попытались телепортироваться вслед за ушедшими стражами, метнув кинжалы за решётку, но лишились оружия — их клинки с глухим стуком упали в пяти шагах от решётки. К счастью, только двое решились на эту глупость — остальные оказались благоразумнее.

Серые балахонники подошли к делу тоньше — один из них, видимо, знаток замков, принялся вскрывать дверной механизм. Когда раздался долгожданный щелчок, он уже потянулся к прутьям… И тут же рухнул на пол, сражённый разрядом магии, пронзившим решётку.

Мы же с товарищами переглянулись и остались на месте. Судя по всему, побег потребует куда более изощрённого плана. Если он вообще возможен.

Так минул первый день нашего заточения. Ни допросов, ни пыток, ни даже попыток выведать секреты наших миров. Никто не принёс нам ни крошки еды, ни капли воды — видимо, рассчитывали сломить голодом. Но я, как человек предусмотрительный (по крайней мере, мне нравится так считать), подготовился к этому походу со всей тщательностью.

К моей великой радости, сумка осталась при мне. Если уж не стали отбирать оружие, то зачем им какой-то походный мешок? Доставая припасы, я почувствовал, как по каменным коридорам разнёсся соблазнительный аромат свежеиспечённых эчпочмаков. Впрочем, его почувствовали все. Хе-хе. Всё благодаря новым артефактам, созданным под чутким руководством Санчеса. Когда я впервые показал ему свои примитивные устройства для заморозки продуктов, старый маг сначала скупо кивнул, а потом три часа читал лекцию о моих «варварских методах работы с магическими матрицами». Теперь же еда в моей сумке, даже не будучи замороженной, могла сохранять свежесть два месяца, будто только что с пылу с жару. И вот уже на импровизированном столике из сдвинутых камней стояли глиняные кружки с душистым травяным отваром, куда я добавил по капле голубого мёда, оторвав от сердца голубую горошину. На плоских тарелках лежали золотистые эчпочмаки, аккуратно разломанные пополам, откуда струился ароматный сок молодой баранины, смешанный с нежнейшими кусочками молодого картофеля. Запах был настолько соблазнительным, что даже самые стойкие из наших соседей по несчастью невольно сглотнули слюну.

Мы устроили настоящий пир среди мрачных казематов. Я рассказывал историю о том, как в два почти в три года одолел волколюда Рюгарра — конечно, больше по счастливой случайности, чем благодаря мастерству. Бренор с жаром живописал детали своей знаменитой дуэли, а Джи-Джи, наш самый старший член команды, делился воспоминаниями о первых днях в Магической Академии Феникса. Смех и шутки разносились по подземелью, словно вызов нашим тюремщикам. Когда трапеза закончилась, я достал мягкие подушки и тёплые одеяла — ещё одно преимущество хорошо снаряжённого мага. Раз уж пока ничего нельзя изменить, зачем мучиться впустую?

Остальные пленники смотрели на наше веселье с немой ненавистью. Все, кроме эльфов — те, находясь в соседней камере, даже не удостоили нас взглядом, сохраняя своё надменное безразличие. Их бледные лица оставались бесстрастными, будто происходящее не заслуживало их внимания. Что ж, тем больше пирогов и тепла досталось нам. Ведь попроси они поделиться, и я сделал бы это. Может хоть тогда бы понял, на кой они попёрлись за нами.

Но все эти мысли оставил я на потом. Сейчас куда больше тревожил другой вопрос: почему никто не попытался напасть на ушастых тюремщиков? С нами, магами, всё ясно — без магии мы будто рыба, выброшенная на берег. Даже Вейла, моя хищная подруга, без своих чар не могла обернуться. Но гномы? Те самые гномы, что только что яростно долбили секирами по решёткам? Или эти загадочные убийцы в серых балахонах, чьи движения выдавали в них профессиональных наёмников? И уж тем более фанатики. Они-то почему не попытались? Где их боевой пыл? Почему при виде того гиганта они даже не дрогнули?

Ответ пришёл неожиданно. Санчес, наш седой знаток, смог мне всё объяснить, прошептав сонным голосом:

— Блокиратор подавляет не только магию... У тех, кто ею не владеет, он глушит саму волю к сопротивлению. А теперь спокойной ночи.

Так вот в чём дело. Не просто ошейники, а настоящие удавки для души. Они вытравливают из пленников даже мысль о бунте, оставляя одну покорность. Тот-то мы все такие спокойные, как барашки на заклание.

Я кивнул, удовлетворённый объяснением, и отвернулся к сырой стене. Сон накрыл меня, как чёрное покрывало, унося в мир без снов.

А за стеной, в соседней камере, эльфы всё так же молчали. Их бледные лица, освещённые тусклым светом грибов-светильников, оставались невозмутимыми. Но в глубине их холодных глаз что-то шевелилось... Что-то, что не поддавалось никаким блокираторам. Что-то, чего они сами боялись до глубины души.

Три дня. Целых три дня мы томились в каменном мешке, не удостоенные даже взгляда наших тюремщиков. Только к исходу третьих суток в подземелье раздался гулкий топот — тот самый надзиратель явился, но не один. В сопровождении трёх дюжин четвероруких воинов, облачённых в латы из чернёного металла. Да и он сам предстал перед нами в новом обличии. Зилг-Торн, чьё имя теперь звучало как приговор, сиял отполированными доспехами, будто выкупанный в ртути. Его броня сверкала настолько ярко, что слепила глаза, словно он нарочно вымазался маслом для пущего блеска.

— Внемлите, чужеземцы! — его голос гулко разнёсся по каменным стенам. — Наш повелитель, великий Тхунн-Гхаа Первый, владыка Лаодитов, почтил нас своим присутствием. В честь его дня рождения вы станете участниками Игр. Кто откажется — скажите сейчас. Избавим вас от мучений быстро.