Ирек Гильмутдинов – Искатель (страница 8)

– Понял, молчу, чего ж тут непонятного, – пробубнил тихо я.

Тяжело вздохнув, я погладил лошадь: нам предстоял долгий путь.

***

– Отец, а кузнец не сдаст нас сынам Хрона? – Тарам укладывал на лошадей мёртвые тела, намереваясь отвести трупы с поляны глубоко в лес, а там животные с ними быстро разделаются, не оставив и следа. – Не пойдёт Каджи к ним, он в таком же положении, как и мы. Да и записку в доме с намёком, кто на самом деле убил владетеля, оставлю на видном месте. Мы за то время, пока Химан будет преследовать кузнеца, успеем добраться и пересечь пустыню. – Отец, а где мы возьмём деньги, ну чтобы попасть в караван? Места там недешёвые, ты сам рассказывал. Закинув последним тело Хрона, Тарам взял под уздцы лошадь и направился собирать остальных лошадей с погружёнными на них телами. – Заберём деньги и телеги с данью, которые приготовили вчера для Хрона. Нам этого хватит на первое время, к тому же кое-что накоплено за эти годы.

Унлак перехватил трёх лошадей у сына. Немного подумав, староста сказал:

«Надо бы их раздеть и на тракте продать встречным торговцам, дополнительные деньги нам не помешают».

– Сделаю, отец, как только в лес приедем —покорно ответил сын.

Они шли молча, и, подойдя к опушке леса, Тарам осмелился спросить:

«Отец, я не хотел спрашивать при кузнице, но вот сейчас, когда их нет рядом, ответь мне. Ты ведь видел, как Крэн убил людей Хрона? Как думаешь, это был дар богов?»

– Да, сын, это был он, но ты никому и никогда об этом не расскажешь. Если кто-то услышит такое от тебя, к нам появится слишком много вопросов.

Унлак остановился и, удостоверившись, что сын внимательно слушает, продолжил:

«Во-первых, тебя сочтут безумным или лгуном, во-вторых, боги не любят, когда кто-то пытается отнять их дар у того, кому он дарован. Ну и в-третьих, есть очень опасные люди, которых может заинтересовать твоя история, и придётся тебе всё им рассказать. Поверь мне, сын, эти люди умеют получать ответы на свои вопросы. Осознаёшь ли ты, какие у нас возникнут проблемы?» – Тарам с серьёзным видом кивнул.

Унлак, удовлетворившись этим, пошёл дальше, заходя как можно глубже в лес.

Сгрузив тела, бывший староста высказал своё мнение: «Да и надо быть полным глупцом, чтобы решиться на такое… Яркий тому пример – Хрон «Когтистый». Ты видел, как Крэн убил всех людей силой, дарованной богами», – Тарам вновь согласно кивнул. – «Боги, сын мой, крайне капризны, запомни это». В общем, надеюсь, ты меня услышал и не наделаешь глупостей.

– Клянусь тебе, я никому и никогда не расскажу об увиденном сегодня. «Добро, и давай поспешим, надо успеть до темноты вернуться в деревню».

Глава 3

Побег.

Когда мы пришли домой, отец какое-то время разговаривал с матерью в комнате. Где-то через полчаса из комнаты вышел отец и, позвав меня, направился в кузню. Мама с заплаканным лицом позвала к себе на помощь Вилиару собрать вещи. Всю ночь мы снаряжали телегу нажитым за долгие зимы «семейным» добром. В неё же запрягли лошадей Хрона и отправились в долгий путь. Во время нашего пути отец никогда не останавливался на постоялых дворах. Изредка мы сходили с дороги, ожидая отца недалеко от очередного постоялого двора или таверны, пока отец в одиночку сходит туда, дабы пополнить наши запасы еды, а после ночевали в лесу. В начале нашего побега, где-то примерно через неделю, мы остановились на ночлег возле небольшой деревни, дворов пятнадцать, не более. Отец всегда так поступал, считая это безопаснее, если рядом деревня, следовательно, меньше хищных животных, но заходить в неё он категорически был против.

Вот в ту ночь у нас с отцом и состоялся памятный разговор, подсознательно который я ждал со страхом в сердце.

Несколько дней тому назад.

Потрескивало дерево в костре, от него отлетали маленькие угольки, медленно оседая на землю. Я смотрел на костёр, и всё это время перед моими глазами мелькала картина, как от моего выстрела замертво падают люди.

Мать штопала платье Вилиаре, тихо напевая детскую песенку сестрёнке, спавшей рядом с ней и накрывшись плотным пледом. Всё же нынче середина осени и погода по ночам была прохладная.

Отец, сидя напротив меня, медленно водил по тесаку точильным камнем. На мой взгляд, идеальнее он не станет, но у него на этот счёт, видимо, другое мнение.

– Сынок, я наблюдал за тобой по ночам, – осторожно заговорил Каджи, не отрываясь от заточки лезвия тесака. – По моим наблюдениям, страхи тебя не мучают, спишь ты весьма крепко.

На лице матери появилась лёгкая улыбка. Дня два назад ей пришлось вылить на меня полную кружку холодной воды, дабы я наконец-то проснулся.

– Сын, а к тебе люди, у которых ты забрал жизнь, не приходят во снах? Пойму, если ты не захочешь об этом говорить.

По отцу было видно, как он не хотел ворошить мои воспоминания, но ему необходимо понять, как он может помочь сыну справиться со всем произошедшим на поляне у подгорья.

– Нет, отец, ни разу не снились. Если вспомнить, то в последнее время мне вообще сны не снятся, – накинув плед на плечи, я поплотнее в него укутался.

– Странно это как-то всё, отец. Думал, буду переживать или меня будут мучить страхи, а днём я стараюсь не вспоминать о них.

– Прости, родной, это давно надо было обсудить, – пробубнил себе под нос Каджи так тихо, что я едва смог расслышать слова.

– Крэн в тот злополучный день на поляне у тебя в руках был лук, о котором ты рассказывал. Я стоял к тебе спиной и потому не видел, откуда ты достал лук. Единственное, что приметил… – Отец искоса посмотрел на жену.

Судя по моей догадке, отец ей не всё рассказал в тот вечер. Ух, и влетит ему после. Стоит лишь им остаться наедине или когда снова в лес пойдут по грибы. Наивные, хе-хе. Будто мы маленькие и не знаем, чего они там «собирают» на самом деле.

– В общем, видел в твоих руках лук, потом ты как будто натягиваешь тетиву, – сделав глубокий вдох, словно сам не верит в то, что говорит, Каджи медленно произнёс: – А после яркая вспышка. Люди Хрона, хватаясь за грудь, замертво падают на землю, будто стрелы пробили их насквозь и улетели прочь. Вот только ран от выпущенных тобою стрел на телах видно не было, как и их самих. Такие дела, сын. Как ты это сделал, сынок? Мама замерла с иголкой в руках, а на её лице появились слёзы, в которых заиграли отблески костра. Ей едва хватило сил удержать себя, чтобы не подойти и не обнять сына. Мама отвернулась от меня, вытерла слёзы и продолжила зашивать платье.

– Пап, знаешь, я тогда за тебя очень испугался. Тот человек, он чуть не проткнул тебя насквозь. Вот тогда-то и появился лук, но я, честно, не знаю, как это произошло. Мне казалось, как будто кто-то управляет моими руками вместо меня… – Тут я замолк, припоминая те ощущения, и лишь затем продолжил:

– А вот когда стрела пробила сердца людей, это мне посоветовал лук. После этих слов я вновь замолк, так как отец очень странно на меня смотрел, а в моей голове всплыли недавние размышления на эту тему.

«Пока мы ехали, я всю дорогу раздумывал, рассказывать отцу о луке или нет. Он обязательно в будущем спросит меня о нём. Была мысль, что он примет меня за сумасшедшего, а хуже всего – не поверит мне. Почему-то именно этого я боялся больше всего».

– Отец, а знаешь, те стрелы, они были разного цвета. Ну, по крайней мере, для меня. Та, что срезала меч пополам, была белой, а та… Ну, которая по всем сразу-то вдарила, была алого цвета с белыми искрами. Не знаю зачем, но я захотел рассказать ему об этом.

– Сынок, а ты сейчас можешь мне показать этот лук? Ты только не подумай, я верю тебе, просто… – тут Каджи резко смолк, осознав, что он сказал. Хоть он и был свидетелем произошедшего в тот день, но с каждым днём воспоминания об увиденном казались ему всё больше наваждением, чем реальностью, а точнее, страшным сном.

– Скажи отцу, если почувствую опасность для тебя, то в тот же миг окажусь у тебя в руках, – услышал я у себя в голове приятный голос и, как мне показалось, такой мог принадлежать молодому человеку.

– Лук просил тебе сказать, коли беда какая приключится, он явится, – передал я отцу слова, прозвучавшие в голове. Родители замерли с удивлёнными лицами.

– Ну, может, ты хоть на миг явишься. Пожалуйста, – взмолился я. – Ты же видишь, родители мне не верят. Всё это я произнёс вслух с полной безнадежностью в голосе. Родители от услышанного смутились.

– С кем ты разговариваешь, сынок? – встревожился Каджи за сына. – И не говори так, я верю тебе. Ты никогда не давал нам повода сомневаться в твоих словах.

Вместе с отцом в голове вновь заговорил лук:

«Крэн, у меня крайне мало сил, чтобы появляться в этом мире. Да и, как уже говорил тебе, будет грозить опасность, появлюсь. Ту энергию души, которую мы с тобой собрали, едва хватило на то, чтобы мне хоть как-то прийти в себя. Твой покорный слуга не получал энергии более около тысячи зим, если говорить по-вашему. Ладно, об этом потом поговорим. Запомни вот что: когда в следующий раз захочешь о чём-то меня спросить, просто задавай вопрос про себя, а то окружающие тебя люди будут думать, что ты больной на голову». Последние слова прозвучали с усмешкой.

– С кем ты разговариваешь, сын? – с нажимом повторил вопрос Каджи, а мать замерла, словно статуя, от всего услышанного.