Ирек Гильмутдинов – Искатель (страница 10)

– Алара, да она твоё зеркало, правда, с характером Каджи, – говорил Рауль, рассматривая Вилиару ещё с минуту.

– Нет, ну ты точно один в один Алара в твоём возрасте. Ну что могу сказать, красотка. Эх-хе-хе, сколько сердец ты разобьёшь, милая.

– Так, Алара, подождите нас с детьми здесь, а мы с Каджи загоним телегу во двор кузни. Потом отправимся ко мне домой. Вы, наверное, не прочь поесть, да и умыться нам всем не мешало бы, – вновь раздался гогот дяди. Он хитро подмигнул Вилиаре, отчего та сразу начала к себе принюхиваться. При виде того, как она тщательно себя обнюхивала, Рауль вновь довольный собой взял лошадь под уздцы.

Как я погляжу, мой дядя – весёлый человек. Интересно, а отец ему успел рассказать, почему мы здесь, и будет ли он после этого такой же весёлый?

***

Примерно те же дни.

Город «Лимо», находившийся на границе с пустыней «Орташ», стоит на рубеже западной империи. Имеет крепкие стены и гарнизон из трёх тысяч солдат. Грозная сила по местным меркам. Но без этого никак, ибо частые набеги пустынников, разорявшие ближайшие города и деревни, так достали жителей, что они дошли аж до самого императора. Вот он и посадил сюда воинов, лишь бы они перестали ему докучать. И теперь город Лимо считался одним из самых безопасных в округе.

Здесь делали последнюю остановку караваны, перед тем как совершить многонедельный переход через пустыню, следуя в город «Сенмет», входящий в восточную империю.

Последний шанс найти место в караване можно только в этом городе, ведь ближайший город пустыни находится почти в трёхнедельном переходе. Но это ладно. Большинство караванов просто-напросто не ходят в города пустыни, потому как путь к ним знают единицы. Да и опасно это. А нанимать дополнительный отряд охраны лишит части выручки, торговцы на такое шли крайне охотно.

Довольный собой Унлак вышел из таверны. Наконец-то ему удалось договориться с караван-баши одного из последних караванов, уходящего в этом году, чтобы тот взял их с сыном и женой. Более переходов не будет, наступает время «великих бурь».

Унлак зашёл на постоялый двор «Хрустящий варан» и поднялся на третий этаж, где он с семьёй снимал комнату. Открыв дверь и войдя в комнату, он радостным голосом сообщил семейству: «Мои дорогие, время ожидания закончилось. Завтра утром отправляемся». И в этот момент кто-то закрыл за ним дверь, вставая за его спиной. Только сейчас он заметил бледные лица жены и сына, сидящих за столом.

Резко развернувшись, он увидел перед собой двоих крепких парней, в лицах которых он сразу узнал сыновей Хрона «Когтистого». Попятившись назад от двери, он судорожно пытался придумать, как ему поступить во избежание проблем. У него одна надежда – убедить их в том, что во всём виноват кузнец.

– Приветствую вас, сыновья Хрона «Когтистого», – Унлак низко поклонился Химану по прозвищу «Крепкий молот», а после Ширану. Второго имени Ширана, как это было принято со знатными людьми, он не озвучил. Отлично помня, как тот ненавидит это имя и разбивает лица всем, кто так назовёт парня.

В раннем возрасте Ширан переболел болезнью, из-за чего с детства всё лицо мальчика было испещрено шрамами. За это народ прозвал сына Хрона Шираном «Рубец». Ведь болезнь прошлась не только по лицу, но и по всему телу. Правда, за глаза часто добавляли пару слов: Ширан «Рубец – кривой конец». Последний, кто осмелился назвать его так вслух, лишился головы.

– И тебе здравствуй, Унлак, садись на табурет, говорят, в ногах правды нет.

– Так в заднице-то её вроде тоже как нет. Попытался разрядить обстановку Унлак, но на лицах сыновей Хрона не промелькнуло ни намёка на улыбку. Сев на табурет у стола, староста опустил глаза в пол, боясь посмотреть в глаза сыновьям Хрона.

– Слушаю тебя, Унлак, не тяни с рассказом, ты же знаешь, зачем мы здесь.

Староста кивнул.

– Ну так начинай. Мы хотим знать, что случилось у подгорья? Ширан подошёл и встал у двери, а Химан, взяв свободный стул, сел напротив старосты. Достав из-за пояса нож, он принялся ковыряться им у себя в ногтях.

– Так, а чего рассказывать-то? – развёл руками староста. – Я же в доме записку оставил, где подробно всё обрисовал.

– А мы с братом хотим от тебя услышать. Вдруг чего забыл написать, ты уже не молод, Унлак, – оскалился старший сын владетеля.

Унлак, сглотнув, не стал спорить, решив повторить историю, описанную им в письме.

– Мы поехали к подгорью с вашим отцом и его людьми. С нами поехал кузнец Каджи со своим сыном Крэном. Вот, значится, отец ваш хотел посмотреть место, где вроде как упал дар богов, или, как говорил наш выпивоха Ликар, огненная капля. – Унлак притворно закашлялся, дабы не ошибиться в сказанном.

– Дальше. – Поторопил его Химан.

– А что дальше-то, ах да, – стукнул себя по лбу Унлак. – Когда Хрон «Когтистый», да будут боги к нему милосердны, – воздел староста руки к потолку, – догадался, что кузнец его обманывает, то отдал приказ своим людям. Мол, пусть пойдут да выбьют всю правду о даре богов у парнишки, ну, сына кузнеца, Крэна, я вроде уже говорил. Тогда-то Каджи, словно обезумевший зверь, накинулся на ваших людей, когда те пошли в сторону его отпрыска.

– Дальше рассказывай, – добавив в голос нетерпимости, прошипел Химан.

Унлак немного замялся, это место было самым слабым в придуманной им истории.

– У мальчишки в руках появился лук прямо из воздуха. В следующий миг он выпустил стрелу, да только необычную она была, словно соткана из света. – Братья переглянулись между собой, а после Химан вновь сосредоточился на рассказе старика.

– Так вот, та стрела размножилась на несколько таких же. Отчего все ваши воины, в кого попала стрела, тут же попадали, выронив оружие на землю и схватившись за грудь, будто мешки с навозом. – По их виду стало понятно, что братьев проняло. Братья даже дышать перестали. Быстро придя в себя, Химан кивком указал брату на дверь, и тот вышел наружу.

– А вашего отца убил Каджи, перерезав ему горло своим тесаком? – Староста замолчал, молясь всем богам, чтобы сыновья Хрона ему поверили.

– Хочешь сказать, дар богов у парня и ты видел его собственными глазами? – С лёгким недоверием в голосе спросил старший.

– Да, многоуважаемый Химан, мой сын также всё это видел собственными глазами. Тарам, подтверди, – Унлак и Химан повернули голову к трясущемуся парню. Тарам, сидящий всё ещё с бледным и испуганным лицом, медленно кивнул, подтверждая слова отца.

– Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд, – ни к кому не обращаясь, произнёс Химан, продолжая подрезать ногти ножом, явно для этого не предназначенным.

В отворившуюся дверь вошёл Ширан, а вслед за ним в комнату вошла молодая девушка в сопровождении двух крепких мужчин при добром оружии. С виду эти двое напоминали телохранителей для особо важных господ.

Химан встал с табурета и кивком поприветствовал гостью.

Девушка обладала тоненькой фигурой, невысокого роста. Чёрные, словно ночь, волосы были скручены в одну тугую косу, в которую были вплетены золотые нити. Одета та была в белое платье, скрывавшее всё её тело, а на лице надета белая маска из тонкой ткани, скрывающая лицо. Отчего определить возраст девушки не имелось возможным, лишь кисти рук, что были неприкрыты, увенчаны золотыми кольцами, говорили о её происхождении из высокого рода жителей пустыни.

– Старик, встань и поприветствуй госпожу Даринару, она является дочерью Раида, главы известного и уважаемого рода алауитов, правящего в городе Набиг. Девушка тут проездом, а так как наши отцы были старыми знакомцами, мы попросили её о помощи в память о нашем отце, на что она любезно согласилась.

– Добрый день, госпожа Даринара, – бывший староста, как и его семейство, встало с табуретов и склонилось в почтительном поклоне, всё же девушка была из знатного рода, а от них не убудет.

– Знаешь, Унлак, а повтори-ка свой рассказ госпоже, – «Крепкий молот» уступил свой стул гостье, а после перевёл свой взгляд на старосту, от которого тому немедля поплохело. Староста почувствовал тут что-то не так, но что именно не так, ему никак не удавалось понять.

– Протяни свою правую руку госпоже Даринаре и не убирай, пока не закончишь свой рассказ, – велел Химан и встал у окна. Унлак сделал, как ему приказали, а после начал говорить, при этом его рука сильно дрожала.

После повторного рассказа Унлак замолчал, а девушка, одетая во всё белое, повернувшись к Химану, произнесла лишь одно слово, и сердце старосты стало биться в десятки раз быстрее: «Лжёт». Химан и Ширан тепло поблагодарили её, после чего она со своими телохранителями без промедления покинула комнату.

– Вот видишь, старик, уважаемая Даринара говорит, ты всё врёшь, – разочарованно вздохнул старший.

– Я не вру, – слегка повысил свой голос староста. – Почему вы ей верите, а не мне? Я служил вашей семье верой и правдой двадцать зим, – чуть ли не прокричал Унлак.

– Так мы и не спорим с тобой. Ты, ладно, служил, и отец всегда хорошо о тебе отзывался. Да вот только представь наше удивление, – развёл руки в стороны Химан, – мы приезжаем в деревню узнать, почему наш отец задерживается.

Старший сын Хрона подошёл к столу и сел на освободившийся стул, после чего продолжил: – А вместо того, чтобы расспросить отца, в чём задержка, мы узнаём, что он ушёл с вами к предгорью и не вернулся. Невероятно, да? К тому же ты, как и кузнец со своими семьями, почему-то сбежали, прихватив все свои вещи. Не находишь это странным?