Ирек Гильмутдинов – Десять секунд до трона. Том первый (страница 13)

– И что с того? – Гарольд нахмурился, продолжая не понимать логики.

– О, боги, даруйте ему просветление! – театрально воздел руки Вальтес, но в его глазах не было и тени веселья, только холодная, расчётливая уверенность. – Она сама, в одиночку, могла бы уложить здесь всех нас. Не обманывайся её видом. Их готовят со времён, когда они ещё ходят под стол. Они – не просто убийцы. Они – смертоносный инструмент, и этот инструмент умеет хранить секреты лучше любой стены. Это и есть плата – наша жизнь за её молчание. Всё, конец дискуссии. Поехали. Нас здесь не должно быть видно.

Вальтес был тщеславен, но не глуп. Его план был выверен, как атака кавалерии. Прежде чем отправиться к деревне, он навестил Роберта в его поместье. Там, с наигранной неловкостью, он «случайно» шлёпнулся в самую гущу осенней грязи, измазав свой камзол с фамильным гербом Вандермартов. Естественно, ему тут же предоставили сменную одежду – нарядные вещи из гардероба самого Шторхауса-младшего, украшенные его личной геральдикой. Идеальная подстава. Так что если кто-то из уцелевших или случайных путников и мельком увидел всадников в ту ночь, их память зафиксировала бы не волка Вандермартов, а воронов Шторхаусов. Палец обвинения был бы направлен в нужную сторону. Удача, как и всегда, благоволила тому, кто умел думать на два хода вперёд.

Он вонзил шпоры в бока коня, и маленький отряд, оставив позади пепелище и новую, чёрную как смоль тайну, исчез в сгущающихся сумерках, направляясь прочь от чужих земель и последствий своей жестокой игры.

***

На следующее утро, деревня «Спелая Вишня».

Солнце встало над деревней холодным и безучастным, не в силах разогнать тяжёлую, удушливую пелену запаха гари и горячего пепла. Гари Ватерхольм, молодой наследник баронства, стоял неподвижно, закованный в молчание и скорбь. Его конный отряд замер позади, словно изваяния, а вокруг копошились, рыдая и бормоча проклятия, жители деревни. Они разгребали ещё дымящееся пепелище, которое на рассвете было одной грудой углей и обгорелых балок.

На то, чтобы извлечь тела, ушло почти шесть часов. То, что осталось, было страшным и безликим – чёрные, обугленные фигуры, сведённые предсмертными судорогами. Но узнать погибших помогли не лица, а их лошади, которых нашли павшими неподалёку, с сёдлами, украшенными чёткой, неоспоримой геральдикой: чёрный ворон на серебряном поле. Герб рода Шторхаусов.

– Клим, – тихо позвал Гари, не отрывая взгляда от маленькой, оплавленной фибулы в форме того же ворона, что чудом не сгорела в аду. – Что, по-твоему, здесь произошло?

Клим, стоявший чуть поодаль, был полной противоположностью молодому барону. Сухой, поджарый, с глазами цвета старого льда, которые видели не пепел, а узор событий. В своё время он служил следователем при самом короле Северного королевства, пока одно громкое дело не привело его на тропу войны с влиятельным родом. Бегство и новая жизнь на службе у Ватерхольмов стали платой за честность.

Он медленно обошёл пепелище, говоря скупым, отточенным языком фактов:

– Опросил жителей. Осмотрел то, что осталось от тел. Картина, господин, складывается такая. Баронский отпрыск с дружками вломился в дом с одной целью – обесчестить Ингу, девушку, что поселилась здесь около месяца назад. Семья Юргенов её приютила. Говорят, была невиданной красоты. Но при этом… ловко обращалась с ножом. Якобы отец был военным, но не имевший сыновей, передал своё ремесло ей. Нападавшие, судя по расположению тел Юргенов, сначала заперли их в подвале. Инга, по всей видимости, этого не знала. Затем… чтоб замести следы, после того как она справилась с ними, подожгла дом. А после, осознав масштаб содеянного, бежала.

– Как она могла справиться с пятью вооружёнными людьми?

– Они были сильно пьяны. Там повсюду кувшины из-под вина. При должном умении и рвении вполне возможно.

– И как ты… всё это вычислил? – спросил старший сын барона Ватерхольма, и в его голосе вновь прозвучало почтительное изумление. Каждый раз, когда Клим выносил свой вердикт, это походило на магию, сотканную из пыли, пепла и полунамёков.

– Соседка, Роузи, – коротко кивнул Клим в сторону дома напротив. – У неё больные колени, почти не спит по ночам. Видела, как подъехали всадники. А позже – как девушка в одиночку оседлала одного из коней и умчалась прочь. Но вот что странно…

– Что? – насторожился Гари.

– Трупов пять, коней пять. У Юргенов своего коня не было. Мне кажется, старуха что-то утаивает. Давил на неё и мягко, и жёстко – молчит, будто воды в рот набрала. Может, позволите применить… более убедительные методы?

– Нет, – твёрдо отрезал Гари. – И без того проблем выше крыши. Похоже, у нас на пороге настоящая война с родом Шторхаусов. Надо срочно докладывать отцу и нанимать дополнительные отряды, пока это не сделал барон Вагнер. Иначе мы окажемся на обочине собственных земель с ножом у горла.

Он резко развернулся к своему отряду, и в его осанке появилась стальная решимость наследника, осознавшего груз ответственности.

– Всем собираться! Выдвигаемся к отцу немедленно. А ты, Клим, – он обернулся к следователю, – отправляйся по следу. Найди эту девушку. Живую. Мне нужно знать всю правду, прежде чем прольётся первая кровь. Она – единственный свидетель, который может либо разжечь войну, либо предотвратить её.

– Слушаюсь, господин, – без тени эмоций поклонился Клим. Его ледяной взгляд уже скользнул за пределы деревни, в сторону леса, где терялись следы копыт. Охота началась. И на кону была уже не жизнь одной девушки, а судьба двух баронств.

***

Вечером после тренировки мы, точнее, я пересёкся с Гульнарой и её отрядом. Она, как и я, была командиром отделения. В отличие от меня, у неё оно было полным. Я же на её фоне пока выглядел немного смешным. Ни опыта, ни людей и никакого понимания, что тут вообще происходит.

– Мы можем с тобой поговорить? – Она в ответ смерила меня оценивающим взглядом. Ей было лет тридцать пять, можно чуть больше. Рыжие, можно сказать, огненные волосы, сплетённые в косу до плеч. Немного веснушек, зелёные глаза и бледная, как снег, кожа. Несмотря на то, что она лучник и сидит высоко, шрамов на её лице, руках, ногах было немало. Почему я так легко смог её рассмотреть, да всё просто, девушки шли из бани. Одетые в рубахи и штаны, весьма просторные. Несмотря на фривольный вид, никто из солдат никогда не позволяет себе лишнего, всё только по согласию. По-другому сразу виселица. Это одно из немногих правил, что карается смертью и никак иначе. Так ещё при всём при этом я едва мог смотреть ей в глаза, «не желая» пялиться на её… ну то, что просвечивало сквозь рубаху. В своё оправдание скажу. У меня не было девушки почти… А вот не скажу сколько. Ибо нефиг. Но, скажем так, я чувствую, как ко мне подкрадывается моя девственность.

– Жди у кузни, – улыбнулась она и с остальными «лучницами», весело о чём-то шепчась, направилась в женскую казарму.

Вернулась она через полчаса. Выглядела она… как-то иначе. Губы покраснели, глаза стали выразительнее… Ведьма что ли? Да не, не может быть. Сказки всё это. Но коли так, то – красивая ведьма.

– Хорошо выглядишь, прям не узнать, – я встал, когда она подошла. Я, конечно, всех этих тонкостей не знаю, но кое-какие манеры мать мне привила.

– Спасибо. Пошли прогуляемся.

Мы вышли за стены форта. В те врата, что мы въехали всего три дня назад, а кажется, что уже прошла вечность. Здесь за территорией форта тоже имелись некоторые постройки и дома, ведь многие работали внутри, но жили снаружи. А на вопрос, не страшно ли, если твари прорвутся, Гульнара сказала так: «Что уж тогда им и жизнь не мила будет без родных, что на стене погибнут». В общем, это их дело.

– Так о чём же ты хотел поговорить? – Гуля обернулась ко мне, и при свете факелов что висели вдоль улицы её глаза блестели живым огнём.

– О тех тварях. Об кристаллах что поднял Арти. И о том, почему во всём остальном мире о них будто и не слышали, по крайне мере я не слышал, – выпалил я.

Она рассмеялась – не тихим смешком, а звонко и открыто, и этот звук странно контрастировал с мрачностью темы.

– Да весь мир знает, Воронов! Это только вы четверо, словно с луны свалились, такие забавные ребятишки.

– Мы все, включая Степана, нашего пятого друга, что теперь при замковой кухне прописался, – из разных уголков материка, – настаивал я. – Это факт. Но ни в одном из наших королевств, а мы из северного и западного, таких историй не рассказывали у домашнего очага. Никто понимаешь. Я бы уж точно запомнил.

– Так я же не о простолюдинах говорю, – отмахнулась она, снисходительно качнув головой. – В магических академиях и научных коллегиумах – знают. В королевских дворцах – ведают. Древние рода, что из-за тронов правят, – в курсе. Это знание… привилегированное. Как дорогое вино или фамильная шпага.

– Но вы-то здесь – не маги, не короли и не потомки древних кровей, – не сдавался я. – Неужели за столько лет хоть один язык не развязался? Молва должна была разойтись по всему свету!

Гуля замедлила шаг и повернулась ко мне почти что лицом к лицу. На её обычно насмешливом лице появилось выражение усталой, почти что профессиональной серьёзности.

– Разошлась, Игорь. Но недалеко. Судя по тебе, те, кому положено, умеют ставить заслоны на пути у слов. Вот смотри. Все, кого ты видишь в этом форте, так здесь и останутся – на землях барона Конрада. Кому улыбнётся удача – может, переберутся вглубь баронства, если выпадет шанс, как тому же Арти. Но таких – единицы. Большинству же и верить-то в эти «сказки» страшно. А главное – кому и куда отсюда уезжать? Никто, кроме Конрада, не платит таких денег за кровь и пот. А отслужи честно тридцать лет – он дом и надел земли в награду даст. Где ещё, на какой мирной пашне столько заработаешь? Здесь люди продают не труд, а свою жизнь, частями. И правду о покупателе знать им необязательно. Да и насрать всем, если уж честно. Есть твари, да и хрен с ними. Вон расскажи в таверне кому, и что? Да тебя на смех тут же подымут.