Ирада Нури – Золото в её крови (страница 4)

Сам Сид тоже когда-то принадлежал к одной из банд, в подавляющем большинстве состоящей из австралийцев, в разное время приехавших на континент в поисках лучшей жизни. Как сын иммигранта, он вынужден был примкнуть к таким же как он сам любителям приключений, чтобы получить хоть какую-то поддержку от не слишком жалующих чужаков, «местных». Тогда- то и обнаружился у шестнадцатилетнего подростка невероятный криминальный талант: он мог с такой ловкостью обчистить любой карман, что человек ни за что бы это не почувствовал. Не было ни одного замка, ни одного шифра, к которому бы он с легкостью не подобрал ключа. Но этого, честолюбивому юноше было недостаточно. Почувствовав вкус к такой жизни, он неожиданно начал раскрывать в себе ещё большие способности, планируя и осуществляя столь дерзкие ограбления домов богачей, что слава о нём в считанные месяцы долетела до каждого уголка полуторамиллионного города. Не было ни одного щипача или медвежатника, кому не знакомо было имя Сидни Бойда.

О талантливом подростке узнали серьёзные люди, которые за приличное вознаграждение начали прибегать к его услугам. Так, в кармане полуголодного Сида завелись денежки. Несмотря на зелёный возраст он стал завсегдатаем игорных домов, откуда всегда возвращался с карманами доверху набитыми деньгами. И дело было вовсе не в банальном везении. Пытливый ум и наблюдательность позволили юноше создать собственную систему, благодаря которой он стал регулярно выигрывать за карточным столом. И даже те, кто поначалу снисходительно усмехался при виде желания худенького мальца сыграть по-крупному, очень скоро признали его серьезным игроком, с которым нельзя было не считаться. Выпивка, продажная любовь и шальные деньги кружили голову и горячили кровь, и, казалось, что так будет всегда.

Но однажды, все изменилось. Отрезвление пришло с горем и болью. В квартирке, в которой со дня переезда обитало семейство Сида, случился пожар. И хотя прямых доказательств найти не удалось, тем не менее всё указывало на то, что это был поджог. Кто-то таким образом пытался избавиться от удачливого конкурента, превратившегося для очень многих в настоящую занозу в заднице.

Увы, в том пожаре сгорели не только все сбережения, припрятанные им от любопытных глаз под половой доской, но и все мечты о безоблачном будущем. Когда по обыкновению отсутствующий ночами полупьяный подросток вернулся домой, он неожиданно осознал, что превратился в сироту, потеряв почти всех своих близких. Из восьми человек остались только он и чудом выживший, но сильно покалеченный отец. Мать, младшие братья и сёстры сгорели заживо.

Что-то сломалось внутри юноши, когда он осознал, что произошло по его вине. Трупы к тому времени уже увезли, и он не увидел во что превратились его любимые, но ему с лихвой хватило бросить взгляд на обгоревшие стены, пол и потолок, чтобы ощутить весь ужас произошедшего.

Уход за отцом требовал больших денег, но вернуться к привычному ремеслу он не мог. Первое, что сделал отец, когда, наконец, заговорил, взял с Сида слово, что тот навсегда завяжет с прошлым и начнет жизнь с чистого листа. Вот только одно дело обещать это на словах, другое же, постараться выполнить на практике. Перебравшись в более тихий район, где, как он надеялся, никто о нём ничего не знал, кем Сид только не устраивался, но честно заработанных грошей, львиная часть из которых уходила на оплату съёмной комнаты и лечение отца, оставшегося прикованным к постели, катастрофически не хватало.

Иногда, когда было совсем уж невыносимо, он, уставший и голодный забирался на крышу соседнего магазинчика, и там, сидя под ночным небом, позволял себе ненадолго помечтать о своей жизни, сложись она немного по-другому. Но как бы далеко не уносился он в своих фантазиях, рано или поздно приходилось возвращаться к холодной реальности, где не было места глупым грёзам о несбыточном. Стиснув зубы, он поворачивал назад к суровой действительности, всякий раз с особым остервенением продолжая бесконечную борьбу за место под солнцем.

Он вновь сделал глоток, и удивился, как быстро успела остынуть вода. «Сколько же времени он вот так просидел? Почему Арчи его не позвал?» Вскочив с ящика, юноша сделал шаг по направлению к складскому помещению, когда смутно знакомый, и, никак не ожидаемый здесь голос, раздался откуда-то справа, остановив его на полпути.

– Так-так… Сидни, мой мальчик, мы все уже головы себе сломали, гадая где ты и что с тобой, а ты, оказывается, здесь, да еще в каком виде… Неужели такая жизнь предпочтительнее той, что ты так резко оставил?

Из темноты на свет вышел коренастый крепыш с бычьей шеей и крепкими, местами, сбитыми в кровь, кулаками.

Бутч…

В прошлом профессиональный боксер, после серьезной травмы, полученной в последнем бою, поставившей крест на его карьере, он занимался тем, что продавал свои услуги вышибалы и костолома тем, кто готов был за них заплатить. И нужно сказать, что он не прогадал, так как подобного рода «специалисты» требовались всегда и везде, гарантированно принося ему вполне приличные деньги.

Сид окинул подозрительным взглядом переулок. С недавних пор он не склонен был доверять никому, тем более бывшему подельнику, чьи моральные принципы никогда не отличались особой верностью, позволяя ему работать сегодня на одного хозяина, а завтра, без зазрения совести переметнуться к его конкуренту.

«Какого черта он здесь делает? Как нашёл?»

Жалея, что так и не обзавелся маломальским оружием, он с силой зажал в пальцах кружку, готовый в случае необходимости пустить её вход.

Бута его настороженность только развеселила. Заметив, как подобрался юноша, он развел в стороны полы суконной курки, демонстрируя чистоту своих намерений, не переставая при этом скалиться во весь свой щербатый, после одной знатной заварушки, рот.

– Да ты что, приятель?! Это же я. Неужто не признал?

«Тебя не признаешь!» – едва не вырвалось у Сида, но вслух он этого произносить не стал. Бывший подельник был всего лишь «шестёркой», обычным мальчиком на побегушках у больших боссов, и, раз он сейчас здесь, значит кому-то очень понадобился Сид. А вот кому и зачем, это еще предстояло выяснить.

– Что тебе надо, Бутч? Говори и убирайся. Меня работа ждёт.

В ответ визитёр расхохотался.

– Работа?! Ох, рассмешил! По-твоему, это работа? – Он пренебрежительно махнул в сторону сгруженных неподалёку полсотни мешков, которые до конца смены еще предстояло перенести на склад.

Сид ничего не ответил. В конце концов он не обязан никому ничего объяснять. Это его жизнь, и он делает то, что считает нужным. Скрестив руки на груди, он приподнял правую бровь, ожидая ответа на свой вопрос.

Не добившись той реакции, на которую рассчитывал, Бутч внезапно посерьезнел. Бросив подозрительные взгляды по сторонам и, убедившись, что кроме них в переулке никого нет, он, понизив голос, произнёс:

– О’Кинни послал меня за тобой. Не знаю зачем ты ему понадобился, но настроен он решительно. Передал, что если откажешься встретиться с ним и начнешь ерепениться, то пожалеешь, что на свет родился.

Сид сжался. Имя ирландца было одним из первых в его списке причастных к поджогу. Не останавливающийся ни перед чем ради достижения своей цели, негодяй был способен на все, даже на убийство. Будь он один, Сид, не выбирая выражений послал бы его ко всем чертям, но мысли о больном отце, единственной оставшейся у него родной душе, заставили его смягчить готовящийся вырваться резкий ответ:

– Передай своему боссу, что все разговоры между нами давным-давно закончились. Я начал жизнь заново, чего и всем вам желаю. Ну а теперь, извини, но мешки сами собой не уложатся.

– Сид, сынок, – позвал откуда-то из глубины помещения Арчи. Это оказалось очень своевременным. Воспользовавшись подвернувшимся поводом, Сид коротко кивнул бандиту, и, закинув на плечо один из мешков, сгорбившись, потащил его внутрь.

Однако стоило юноше исчезнуть из поля зрения визитера, как фальшивая улыбка тотчас же стерлась с его лица, уступив место жестокой ухмылке. Парень явно преувеличивал собственную важность, если думал, что может вот так просто отказаться от приглашения ирландца. Отличающийся редкой злопамятностью О’Кинни не спустит зарвавшемуся щенку подобной дерзости. Что ж, пусть потом пеняет на себя, а он, Бутч, умывает руки.

Пнув стоящий рядом с ногой ящик, бандит втянул шею в плечи, и, сунув руки в карманы куртки, вальяжной походкой удалился тем же путем, каким и пришел.

Вышедший почти сразу вслед за ним, Сид проводил его взглядом до ближайшего угла, после чего вернулся к прерванному занятию, сменив присевшего перевести дыхание Арчи.

Возникшее из ниоткуда противное липкое ощущение, смесь беспокойства и страха, не исчезало, мешая сосредоточиться на деле. Руки начинали трястись всякий раз, как снаружи слышались шаги. Кое-как дотерпев до конца смены и получив расчетные, Сид не став дожидаться старшего товарища, понесся вниз по улице. Едва не угодив под конку и, чудом увернувшись из-под колес проезжающего мимо автомобиля, юноша перешел на быстрый шаг. Сердце колотилось как сумасшедшее, когда он взлетел по пожарной лестнице на второй этаж туда, где находилась комната, которую они делили с отцом. Открыть окно и пролезть внутрь было делом одной минуты.