Ира Дейл – Развод. Цена твоей любви (страница 10)

Мы с Василием проработали все несколько месяцев. На момент нашего знакомства я была глубоко беременна. Нового пиарщика привел Герман и, судя по резюме, мужчина вполне мог занять мое место. Вот только, он никогда мне не нравился. Вроде бы у меня нет предубеждения к лысым, но Василий всегда был… скользким. Начиная с его извечных серых костюмов, висящим на нем, заканчивая пошловатой ухмылкой и похотливого взгляда, который постоянно останавливался на моей груди. Его даже не смущал мой огромный живот.

Жаль, что в тот момент я ничего не сказала Марку. Во время беременности у нас были неплохие отношения. Возможно, он бы послушал. Но у меня просто не осталось сил, чтобы ввести в курс дела еще одного нового сотрудника. Видимо, это и стало моей главной ошибкой.

Сжимаю цепочку небольшой белой сумочки, которую нашла в кабинете, чтобы засунуть туда телефон и кошелек. Глубоко вдыхаю, пытаясь расслабиться.

— Просто слушай, что они будут говорить. Большего от тебя не требуется, я возьму огонь на себя, — Марк сворачивает к итальянскому ресторану, находящемуся в желтом двухэтажном здании недалеко от офиса нашего конкурента.

— Что именно мне нужно услышать? — цепочка впивается в ладони, причиняя мне боль. Но я даже не пытаюсь расслабить хватку.

— Не знаю, — вздыхает муж, паркуясь напротив летней веранды, крышу которой заменяет зеленый брезент.

Перевожу взгляд на кафе — людей удивительно много.

Желудок болезненно сжимается. Хоть мне по должности нужно заниматься переговорами, но после того как я ушла в декрет, это стало пыткой. Прикусываю губу, еще раз глубоко вдыхаю.

— Успокойся, — Марк накрывает мои руки, стискивающие цепочку сумочки. — Я буду рядом.

Мгновение сижу, замерев, после чего дергаюсь в сторону. Руки тоже вырываю.

— Не смей, — щиплю. Зло кошусь на мужа. — После своих баб не смей меня трогать!

Марк тут же меняется в лице. Брови сводит к переносице, глаза сужает, губы поджимает. Муж одной рукой так сильно стискивает руль, что он трещит. Хорошо, что муж смотрит прямо перед собой, а не на меня. Гневного взгляда я бы точно не выдержала.

Шумное дыхание разрывает тишину салона автомобиля. Напряжение тяжелым грузом ложится на плечи, оседает в легких, давить на грудь. Становится трудно сделать вдох.

Не знаю, сколько мы так сидим, но секунды быстро сменяют друг друга. Время встречи приближается, и, видимо, Марк видит это на часах на панели передач.

— Нас сегодня вечером ждет серьезный разговор, — предупреждающе рычит муж, после чего выходит на улицу.

Начинает огибать машину, явно, по привычке собирается открыть мне дверь, но я его опережаю — выхожу из машины, за что зарабатываю недовольный взгляд.

Понимаю, что веду себя глупо, но слушать приказы изменщика-мужа точно не собираюсь! Хоть так могу выразить свой протест.

Если я веду себя с Марком как профессионал — это не означает, что простила все и собираюсь остаться его женой.

Хорошо, хоть в этот раз муж предпочитает ничего не говорить. Разворачивается и идет к входу в ресторан. Следую за ним.

Мы вместе пересекаем летнюю веранду, заходим внутрь ресторана. В глаза сразу бросаются стены из красного кирпича, множество деревьев, растущих в горшках, и огромное количество столиков с коричневым кожаными диванчиками. Почти за всеми сидят люди, а официантки в белой блузке и черных брюках носятся по залу с подносами.

Я бы на месте Марка растерялась, не понимая, куда идти, но муж, похоже, знает больше, чем я. Проходит мимо почти всех столиков, останавливаясь в углу здания.

Взгляд цепляется за лысую голову Василия. Осматриваю его и понимаю, что любимым серым костюмам он решил не изменять. Да и похотливая ухмылка никуда не делась.

Василий сидит у стены, а рядом с ним устроился Артемьев. Я с ним никогда не встречалась лично. Но белобрысые волосы, высокий лоб и тонкие губы легко узнаваемы, если когда-то видел фотографии.

В отличие, от Василия Артемьев с превосходством смотрит на моего мужа и коварно ухмыляется.

— Надеюсь, вы пришли извиниться за то, что украли наш проект? — кладет руку на спинку дивана.

Глава 17

Выпадаю в осадок от такой наглости.

Нет, я, конечно, слышала, что Артемьев Игорь Викторович еще тот беспринципный чурбан, но не ожидала, увидеть это воочию. Одна его поза говорит о том, что перед нами “хозяин жизни”. Его черный пиджак расстегнут, пуговицы у ворота рубашки тоже, а в глазах сияет чистая насмешка.

На столе стоит множество пустых тарелок. Только чашки с кофе наполовину наполнены. Кое-кто явно пытается высказать свое пренебрежение и доволен собой.

Вот только, похоже, Марка это не смущает. Он чуть отходит в сторону, пропускает меня вперед, после чего кладет ладонь мне на спину и подталкивает в сторону диванчика. Дрожь проходит по телу, но на этот раз не шугаюсь от мужа. Под пристальными взглядами двух мужчин сажусь за стол, пододвигаюсь к стене. Василий оказывается напротив, что меня совсем не радует, но деваться некуда, ведь муж занимает место рядом.

Как ни странно, присутствие Марка немного успокаивает. Но напряжение электрическими разрядами все равно прокатывается по коже.

Делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю, после чего с силой опускаю плечи и сосредотачиваюсь на мужчинах. Василия вижу только краем глаза, но этого достаточно, чтобы понять — он осматривает меня с фирменным бесстыдством. Стараюсь не реагировать. Даже на спинку дивана откидываюсь, выражая тем самым стоическое спокойствие. Только руки зажимаю между бедрами, чтобы унять дрожь. Но под столом этого не видно… надеюсь. Внешне же я остаюсь безмятежной.

— И вам добрый день, — саркастически произносит муж, повторяя мою позу. Только одну руку он кладет на подлокотник кресла, а вторую — на свое бедро.

— Что-нибудь закажите? — Артемьев приподнимает бровь, глядя на мужа с вызовом.

Он, без сомнений, издевается.

— Нет, спасибо, — ровный голос Марка говорит о его полном самообладании, чего мне крайне не достает — сердце так и норовит выпрыгнуть из груди, а горло сжимается. — Мы ненадолго.

— Неужели, знаменитый Громов Марк Дмитриевич, настолько занят, что даже не может пообедать со старым “другом”? — Артемьев специально выделяет последнее слово.

— А разве вы уже не пообедали? — не выдерживаю.

Да, Марк говорил не отсвечивать, но я просто не могла промолчать. Явно хамство злит до безумия. Они украли мою работу, еще и глумиться вздумали.

Естественно, после моего выпада две пары глаз тут же сосредотачиваются на мне.

Кожа словно стягивается под пристальными взглядами. Чуть ли не скриплю зубами, так сильно их стискиваю. Хочется отвернуться, а лучше сжаться до точки, которую без лупы было не рассмотреть, но понимаю, что это совсем странно, поэтому остается только сидеть и держать голову прямо.

Уголки губ Артемьева подрагивают, пока он смотрит на меня. А стоит ему перевести взгляд на моего мужа, как они вовсе растягиваются в широкую ухмылку.

— Ты никуда без жены не ходишь? — поддевает Марка мужчина.

Мышцы деревенеют — только сейчас до меня доходит, что они знакомы. И, без сомнений, давно.

— Хватит паясничать, — жестко обрубает Марк. — Объяснишь, что произошло с рекламной кампанией? — в голосе мужа звучат стальные нотки. — По-моему, мы договаривались драться честно.

Артемьев начинает закатывать глаза, но сразу же себя тормозит. Отталкивается от спинки дивана, ставит локти на стол, переплетает пальцы. С его лица исчезает превосходство, сменяясь на ничем не прикрытый гнев.

— Договоренностям пришел конец после Лены, — цедит Артемьев сквозь стиснутые зубы.

Внутри все застывает. Лена? Кто такая Лена?

— Это было десять лет назад, — произносит муж слишком спокойно, словно его даже на мгновение не трогают слова конкурента.

— И по-твоему, это нивелирует твой поступок? — пламя ярости мелькает в глазах Артемьева.

— По-моему, это не касается сегодняшней ситуации, — плечи мужа едва заметно приподнимается. — Украсть материалы нашей рекламной кампании — не думал, что ты до этого опустишься.

Артемьев какое-то время прожигает мужа неприязненным взглядом, после чего отталкивается от стола и обратно откидывается на спинку дивана. Открывает рот, явно, что-то хочет сказать, возможно, очередную гадость, но Василий его перебивает:

— Я бы на вашем месте не бросался голословными обвинениями, — его пискучий голос режет слух.

Я и забыла, как он противно звучит. Но не это бесит больше всего, а наглость мужчины, с которой он присваивает мою работу себе. Резко выдыхаю, стараясь не утратить равновесие.

— Я сохраняла отдельным файлом каждый этап создания рекламной кампании, — удивительно, но голос звучит твердо и совсем не дрожит. — Неужели вы так не делаете?

Узкие глазенки Василия тут же расширяются. Не удивлюсь, если он дышать перестает. Потому что, даже если Василий поступил тупо, подписавшись под моей работой своим именем, глупость — явно, не его порок. Он прекрасно понимает, какие будут последствия, если я обнародую факт кражи своей работы.

— Что ты на это скажешь? — муж под столом накрывает мое бедро и ободряюще сжимает. Подавляю желания сбросить его руку, делая заметку в голове, что нужно поговорить об этом позже. — Возможно, стоит передать материалы прессе?

Улавливаю шумный вдох со стороны Василия. Хмурюсь. А может, он все-таки идиот, раз не смог предвидеть, чем обернутся для него этот поступок?