Ира Дейл – Предатель. Ты меня (не) заменишь (страница 6)

Последнее ощущается, словно выстрел прямо в сердце. Мало того, что жизненно важный орган растерзан на маленькие клочки Славой, так Кира, похоже, решила меня добить.

Не знаю, как пережить удар за ударом, которые в меня летят.

— Мам… — Кира прикасается к моему плечу.

Это оказывается настолько неожиданным, что я на автомате одергиваю руку. Сразу же жалею о машинальной реакции. А когда кошусь на дочь, понимаю, что совершила ошибку — глаза Киры наполняются слезами.

— Прости, — выдыхаю. Мне нужно взять себя в руки и начать контролировать эмоции. Все-таки я взрослая, а Кира — ребенок. — Почему ты не рассказывала мне, о том что общалась с братом и Светланой? — стараюсь говорить как можно более спокойно, но побелевшее костяшки пальцев, стискивающие руль, выдают мои эмоции с потрохами.

Хорошо, что Кира не смотрит на мои руки. Ее взгляд направлен в окно, а ладони спрятаны между бедер.

Дочка явно чувствует себя виноватой, а еще, скорее всего, немножко обиделась. Вот только сейчас с ее эмоциями я ничего не могу поделать, мне бы со своими справиться.

— Боялась вот такой твоей реакции, — бормочет Кира себе под нос.

Да, точно обиделась. Ладно, с этим потом разберемся. Сейчас есть куда более насущные вопросы.

— Ты же понимаешь, что я отреагировала не совсем адекватно именно из-за того, что ты долго скрывала от меня настолько важные вещи? — останавливаюсь на светофоре в потоке машин, поворачиваю голову к дочери. — Кира? — надавливаю голосом.

— Что ты от меня хочешь услышать?! — ощетинивается дочка. — Я боялась тебе рассказать. Понимаешь, боялась? — вперивает в меня недовольный взгляд. Всего мгновение смотрит, после чего снова отворачивается к окну. — Тетя Света была права, когда говорила не рассказывать тебе. Она знала, что ты не поймешь, — выдыхает, обнимает себя за талию.

Мне же приходится прибегнуть ко всему самообладанию, которое только у меня осталось, чтобы не взорваться.

Тетя Света, значит? Эта сука влезла в голову к моей дочери и попыталась настроить Киру против меня.

Не знаю, как мне удается не зарычать. Светофор сменяется на зеленый. Еще стильнее стискиваю руль, до боли в костяшках, завожу двигатель. Дышу часто, прерывисто.

Наверное, только то, что я нахожусь за рулем, не дает мне принять поспешных решений. Мозг концентрируется на безопасном вождении и не позволяет ярости полностью заполнить мысли.

Вот только отголоски гнева все равно словно искры вспыхивает в теле. Они тлеют в груди, собираются в один огромнейший ком, который разрастается, разрастается и разрастается.

Не дай бог, эта “тетя Света” появится у меня на глазах, я ей все блондинистые космы повыдергиваю.

Картинка как я вцепляюсь в волосы бывшей жены своего мужа вспыхивает перед глазами. Она настолько яркая, что желание воплотить ее в реальность разливается по телу, даже пальцы начинают гудеть.

Не знаю, сколько просто веду машину и пытаюсь вернуть себе хоть каплю с здравомыслия, а не поддаваться жажде расправы, наверное, долго. Потому что узнаю район, в котором находится наш дом.

— Мы все-таки будем готовить ужин? — с надеждой спрашивает дочь, явно, узнав дорогу, по которой мы едем.

С такой силой стискиваю челюсти, что едва не скриплю зубами.

Мне приходится глубоко вздохнуть и медленно выдохнуть, прежде чем строго отвечаю:

— Нет. Мы соберем необходимые вещи и поедем с ночевкой к тете Лене, — жалею, что не подумала об этом раньше. Нужно будет собрать вещи не только на ночевку, а как минимум на неделю, да и квартиру подыскать. Жить с этим предателем я точно не собираюсь.

В моем голосе звучит столько непоколебимости, что любой другой не решился бы со мной спорить. Но этот другой, не моя дочь.

— Ну ма-а-ам, — начинает канючить Кира, чем раздражает меня окончательно.

— Разговор окончен, — отрезаю.

Кира застывает, даже не дышит, а потом фыркает и выдает:

— Все-таки ты такая, как о тебе говорила тетя Света. А я тебя еще защищала, — складывает руки на груди.

И похоже, не задумывается о том, насколько меня ранит.

— И какая же? — спрашиваю, преодолевая острую боль, которая режет в груди.

— Думающая только о себе, — Кира видимо больше ничего не собирается от меня скрывать. — На других тебе плевать. На меня и, тем более, на папу.

Огромный ком образуются в горле. Он полностью перекрывает дыхание. Не дает нормально существовать.

Кое-как сглатывая его, чтобы просипеть:

— И когда же мне было плевать на тебя?

Не пролитый слезы жгут глаза. Хорошо, что часть моего внимания отдано дороге, иначе бы я разрыдалась прямо здесь и сейчас.

— Например, сегодня, — не унимается дочка. — Я хочу на этот ужин. Понимаешь? Хочу. Хочу лично познакомиться с братом. Хочу с ним пообщаться. Хочу провести этот день в кругу семьи, а не с твоей подругой. Ты же думаешь только о своем дискомфорте, создавая его другим, — Кира всхлипывает и прикусывает нижнюю губу.

Каким-то чудом мы спокойно доезжаем до нашего дома, я этого и не замечаю. Очнуться получается, только когда паркуюсь недалеко от нужного подъезда, после чего какое-то время сижу, не двигаясь. Даже глаза прикрываю.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

— Кир, — стараюсь говорить как можно более мягче, размереннее. — Кое-что происходит. Я тебе обязательно все объясню. Чуть позже, — когда пойму как это сделать. — Единственное, о чем попрошу тебя сейчас — пожалуйста, давай поднимемся квартиру, соберем вещи и поедем к тете Лене. Для меня это очень важно, — распахиваю веки, смотрю на дочь.

Кира тоже не отрывает от меня пристального взгляда. На ее лице отражается непонимание и обида. Поэтому еще до того, как дочь начинает говорить, я осознаю — она меня не услышала.

— А для меня важен этот ужин, — оттопыривает нижнюю губу. — Поэтому едь одна, куда захочешь. Я останусь дома, — заявляет, молниеносно отстегивается и на полной скорости вылетает из машины.

Не верю, что это все происходит со мной. Просто сижу и наблюдаю за тем, как Кира подлетает к подъезду и открывает его. Я же даю себе немного времени, чтобы вернуть хотя бы долю самообладание. Не уверена, что получается, но, в итоге, все равно выхожу из машины, закрываю ее и следую за дочерью.

В парадной естественно никого не оказывается, поэтому я в одиночку поднимаюсь на пятнадцатый этаж и захожу в нашу квартиру. Вот только стоит мне переступить порог, как замираю, потому что в прихожей встречаюсь со Славой. Муж стоит, прислонившись ключом к стене и сложив руки на груди. Он явно ждет меня, ведь стоит мне зайти, его взгляд тут же находят мои глаза.

— Что происходит? — кое-как выдавливаю из себя после довольно продолжительного зрительного контакта с мужем.

— Я так и знал, что ты заупрямишься, — пожимает плечами, — поэтому решил вместо совместного ужина провести поздний завтрак, — отталкивается от стены, делает шаг вперед и протягивает руку. — Пошли, познакомишься с моим сыном. Выполнишь, наконец, обязательности жены.

Глава 10

Смотрю на руку мужа и… делаю шаг назад.

Это происходит бессознательно. Словно тело действует отдельно от разума, но при этом защищает его.

Сердцебиение еще сильнее учащается, а дыхание то и дело прерывается. Мысли хоть и путаются, но одну здравую достать из них получается: “нужно убираться отсюда”.

Не знаю, что отражается в моих глазах, но, видимо, мое намерение сбежать не скрывается от мужа, потому что лицо Славы тут же ожесточается, и он отталкивается от стены.

— Мила, — цедит муж сквозь стиснутые зубы.

Пытается ко мне подойти, но я спиной выхожу на лестничную площадку. Не понимаю, почему убегаю. Все-таки я в собственном доме, а передо мной мой муж. Вот только как бы я ни пыталась справиться с паникой, вмиг накатившей на меня, она все равно прорывается в каждую клеточку моего тела, заполняет ее и не дает нормально соображать.

Не хочу я знакомиться с сыном мужа. Не говоря уже о его бывшей, а может быть и будущей женой. Мне и так достаточно унижений, через которые меня заставили пройти в последнее время. Я жутко устала от пренебрежения к моим чувствам и желаниям со стороны людей, которых я считала самыми близкими. Больше терпеть не собираюсь, воспользуюсь советом дочери и поеду к подруге… одна.

— Мила, твою мать! — рычит Слава, когда видит, что я пячусь назад.

На лице мужа отражается самое настоящее предупреждение, но я на него никак не реагирую.

Плевать, что подумает Слава.

Плевать, что подумает его сын.

И тем более, плевать, что подумает бывшая жена моего мужа, которая за моей спиной общалась с моей дочерью и вбивала в ее неокрепший ум всякую хрень.

Пусть считают меня трусихой или эгоисткой, но я действительно никого не хочу видеть. Ни-ко-го!

Поэтому разворачиваюсь и так быстро, как могу, направляюсь к лифту.

Вот только даже пары шагов не успеваю сделать, как сзади меня раздается ужасный грохот. Желудок тут же делает кульбит, а онемение расползается по телу тысячей змеек. Но я все равно не останавливаюсь. Переставляю вмиг потяжелевшие ноги, где-то на краю сознания осознавая, что это дверь с грохотом ударилась о стену.

Неужели Слава закрыл за мной дверь, решив, что я не нужна на их “празднике жизни”? Свыкнуться с этой мыслью мне не удается, как и понять, что чувствую, ведь грубые пальцы смыкаются вокруг моего запястья и резко разворачивают меня.

От неожиданности теряю равновесие и врезаюсь в твердую грудь. А уже в следующее мгновение отлетаю словно ошпаренная от… мужа.